Отодвинул тюк и обомлел. В платке, с алыми маками по синему полю, которую Марфа накидывала когда-то на плечи, был завернут младенец: маленький, красный, опухший, будто только что родившийся...
Глава 7
Начало здесь:
В ту ночь Степан не мог сомкнуть глаза ни на минуту. Его душа рвалась на части и сердце болело так, что он даже лежать не мог, встал, и чтоб не будить Матрёну вышел во двор. Он и там не находил себе места, то усаживался на лежавшее во дворе бревно, то вставал и ходил взад-вперёд, то поднимал глаза к небу и просил помощи.
Сбивчивые мысли скакали в голове не задерживаясь. Он даже не мог сосредоточиться и понять, отчего с ним происходит такое, почему так болит душа?...
В далеке, где-то над городом забрезжил рассвет.
Не в силах больше метаться по двору, Степан тихоньку приоткрыл двери, сдёрнул с гвоздя рабочую куртку и пошёл на работу. Сегодня ожидали товарняк, который надо было разгрузить по быстрому, не задерживая его на станции, но он должен был прийти позже, часам к восьми...
"А сейчас шестой час..." — подумал Степан. —"До паровоза ещё много времени..."
Но на станции хотя бы можно было отвлечься от боли, которая не давала ему покоя.
Он вышел на перрон. Одинокие пассажиры бродили в ожидании паровоза, кто-то сидел на узлах, кто-то подпирал стену. Степан, окинув их взглядом пошёл к тем путям, на которые должен был прибыть товарняк. Он бесцельно ходил по насыпи и всё смотрел туда, откуда должен был прийти паровоз.
Ждал, как никогда раньше.
Рассвело. Стали подходить другие грузчики, негромко переговариваясь между собой. Степан буркнул приветствие и снова уставился на рельсы, огибающие небольшой лесок.
Вдали завиднелись сначала клубы пара, а потом и тяжёлый товарняк, который выползал из-за леса. Приближаясь к станции он загудел протяжно и стал замедлять ход.
—Мужики! Разгружаем быстро, не мешкаем! У нас мало времени! — крикнул старший их бригады.
Наконец-то паровоз лязгнув остановился.
Надо было разгрузить вагоны с мукой. Мужики забегали, ловко закидывая тяжёлые мешки на плечи. Они бегали мимо приоткрытого вагона с сеном. Степан всё заглядывал туда каждый раз, будто искал что-то внутри. Вдруг, между тюками сена, его взгляд зацепился за знакомый до боли, синий цвет. Маленький уголочек материи выглядывал в щёлочку.
Степан остановился на мгновение, как в копаный. Бегущий за ним Фёдор налетел на него и выругался.
—Что стоишь, рот открыл? Чуть не расшибся из-за тебя!
Степан даже не слышал. В его груди что-то ёкнуло и оборвалось. Он огляделся судорожно. Разгрузка подходила к концу. Лезть в вагон на виду у всех опасно.
Он дотаскал мешки вместе со всеми, каждый раз пробегая мимо вагона с сеном и задерживая взгляд на этом синем кусочке ткани, видневшимся между тюками.
— Всё, мужики! Баста! Закончили! — громко скомандовал старший и махнул вперёд машинисту. — Двигай!
Мужики отряхивая себя фуражками от мучной пыли пошли неспешно в сторону перрона. А Степан приостановившись, сделал вид, что что-то попалось в ботинок, снял его вытряхивая. А когда паровоз медленно тронулся с места, схватился за поручень, ловко запрыгнул в вагон с сеном и метнулся туда, где виднелся кусочек синей ткани.
Отодвинул тюк и обомлел. В платке, с алыми маками по синему полю, которую Марфа накидывала когда-то на плечи, был завернут младенец: маленький, красный, опухший, будто только что родившийся.
Его ребёнок и Марфы. Степан не сомневался ни на мгновение, сроки все сходились, да и сердце не обманешь.
Он нервно сглотнул. Протянул руки, боясь дотронуться. Такая маленькая, такая хрупкая — раздавишь, не заметишь.
— Господи, спаси и сохрани... — выдохнул он.
Ребёнок морщился и слабо пищал. Степан схватил его на руки и огляделся. Паровоз, медленно разгоняясь, набирал ход. "Надо торопиться!" — подумал Степан и метнулся к выходу. Он уселся на пол, свесил ноги, одной рукой крепко прижимая к себе ребёнка, а второй схватившись за поручень, спрыгнул на землю.
Удержался. Не упал. Выдохнул облегчённо.
И быстрей домой, прикрывая ребёнка рабочей курткой.
Он бежал и лихорадочно соображал, он понял, откуда этот младенец. Понял, почему он здесь. Марфа не могла оставить ребенка у себя — отец уб ил бы их обоих. И она сделала единственное, что могла — отправила младенца в поезде, в люди, на волю случая.
Случай привел ребёнка к нему. К Степану.
Он бежал по самой окраине города, чтобы не попадаться лишний раз на глаза редких прохожих. Бежал, затравлено оглядываясь по сторонам, как тогда, от жандармов, только теперь не себя спасал, а их с Марфой ребёнка.
Добежал никем не замеченный. Матрёна ахнула, увидев Степана с дитём на руках.
— Господи Иисусе! Что это? Откуда? — всплеснула руками.
— Подарок это, мать! Который ты мне нагадала. Подарок, который дороже жизни. — ответил Степан бережно положив дитя на стол.
Развернули — девочка. Осмотрели. Здоровенькая, всё хорошо. А та глазки открыла и смотрит на них и не плачет. будто понимает, что бояться нечего.
— Недавно родилась. — сказала Матрёна. — Искупать надо, да накормить. Холодная вон вся, кабы не простыла. Много ли младенцу надо? Ручки вон как лёд.
Степан быстрей печь топить, водички нагрел, ковшик вскипятил, чтоб молоко разбавить. Матрёна как чувствовала, вчера купила кринку на базаре. Смастерили тряпичную соску. Девочка пила жадно, давясь и захлебываясь. А наевшись тут же, прямо на руках уснула.
— Доченька. — шептал Степан, любуясь на малышку. — Аннушка. Будешь Аннушкой. Я тебя не брошу. Никогда не брошу. И мамку мы с тобой заберём к себе. Обязательно заберём, вот увидишь!
Он просидел с ней до вечера. Качал на руках, баюкал, пел какие-то старые песни, которые сам слышал в детстве. И все смотрел на платок — с красными маками, слегка вылинявший, но такой родной, ему казалось, что он улавливал родной запах Марфы, которую он так любил.
Матрёна всё суетилась вокруг Степана, вокруг малышки, всё приговаривала и молилась:
— Какое счастье! Какой Господь щедрый, не оставил прозябать старуху в одиночестве: дал мне и сына, а теперь и внучку! Слава тебе, Господи! Слава тебе!
Она соорудила что-то подобии люльки, настелила чистых рушников, достала из сундука лоскутное одеяло.
— Ничего, сынок! Выходим малютку, ты главное не переживай!
А Степан не переживал и не сомневался. Он был в этом уверен.
Продолжение следует...