Она не имела на это никакого права. Ни капли русской крови, ни единого дня в очереди на престол. Немецкая принцесса из крохотного, беднейшего герцогства, приехавшая в Россию в шестнадцать лет невестой. Но именно она в ночь с 28 на 29 июня 1762 года стала императрицей. А законный наследник российского трона, потомок самого Петра Великого, оказался под стражей.
Это не случайность и не везение. Это история о том, как власть достаётся не тому, кто имеет право, а тому, кто понимает, где он находится.
Пётр Фёдорович этого так и не понял.
Будущий Пётр III родился в Киле в 1728 году, в немецком герцогстве Гольштейн. Его мать Анна Петровна — старшая дочь Петра I — умерла через несколько недель после родов. Отец, герцог Карл Фридрих, воспитывал сына единственным известным ему способом: прусская военная дисциплина, смотры, марши, шагистика.
Россия для мальчика была абстракцией. Далёкой, чужой страной, о которой говорили редко.
Когда в 1741 году его тётка Елизавета Петровна захватила власть в результате переворота, расклад изменился резко. У Елизаветы не было детей. Она хотела закрепить престол за потомками отца — Петра I. Четырнадцатилетний племянник из Киля оказался ближайшим таким потомком. Его вызвали в Петербург.
То, что увидела Елизавета, привело её в ужас.
Мальчик не знал латыни. Французский — едва. По-русски не говорил вовсе. О России не имел ни малейшего представления. Придворные вспоминали, что манеры наследника были такими, что на приёмах фрейлины старались встать подальше.
К нему приставили наставника — придворного историка и картографа Якоба Штелина. Тот честно пытался что-то исправить. По свидетельствам современников, Пётр действительно выучил историю России неплохо — мог перечислить всех правителей от Рюрика. Знал фортификационное дело. Но это было всё.
Россия оставалась для него чужой.
В 1745 году ему нашли невесту. Принцессу Софию из Ангальт-Цербста — маленького немецкого владения, настолько незначительного, что большинство европейских дворов едва знало о его существовании. Отец принцессы служил прусским военным губернатором. Денег в семье не было. Политического веса — никакого.
Но девочка была умной. Очень умной.
Приехав в Россию, она немедленно занялась тем, чем пренебрёг её жених: учила русский язык ночами, читала русскую историю, приняла православие с нескрываемым искренним рвением и взяла имя Екатерина. Придворные замечали: она понимала, куда попала. И действовала соответственно.
Их брак с самого начала был пустой формальностью. Петра жена почти не интересовала. Его вообще мало что интересовало в России, кроме прусских военных манёвров и любимых солдатиков — он коллекционировал их и разыгрывал баталии в своих комнатах. Однажды, по рассказу самой Екатерины, он устроил военный трибунал над крысой, которая съела крахмального солдатика, и торжественно повесил её — на глазах у потрясённой супруги.
Екатерина наблюдала. И делала выводы.
Наследник у них родился лишь в 1754 году — спустя девять лет после свадьбы. Павел Петрович. Вопрос о том, чей это сын на самом деле, при дворе обсуждали вполголоса и сразу же замолкали: слишком опасная тема. Сама Екатерина понимала, что любые сомнения в законности наследника означали для неё один финал — монастырь или ссылка. Она молчала. И продолжала улыбаться.
В конце 1761 года умерла Елизавета Петровна. Пётр взошёл на трон.
За шесть месяцев правления он успел многое. Подписал мир с Пруссией, отказавшись от всего, что Россия завоевала в Семилетней войне — русские офицеры воспринимали это как личное оскорбление, многие плакали открыто. Начал готовить войну с Данией ради интересов своего родного Гольштейна — дела, которое никому в России не было нужно ни в малейшей степени. Демонстративно пренебрегал православными обрядами и не скрывал восхищения прусским королём Фридрихом II — тем самым, с которым Россия только что воевала.
Гвардия кипела.
А Екатерина тем временем не теряла времени зря. Ещё с 1756 года вокруг неё собирался круг недовольных дворян. Братья Орловы — гвардейские офицеры с огромным влиянием в казармах. Граф Никита Панин — дипломат, умный и осторожный. Княгиня Екатерина Дашкова — молодая, блестящая, яростная сторонница переворота.
Конец июня 1762 года. Пётр находится в Ораниенбауме, готовит гольштейнскую военную кампанию. Екатерина — в Петергофе.
В ночь на 28 июня в Петергоф примчался Алексей Орлов. Разбудил Екатерину. Один из организаторов заговора был арестован — времени не оставалось.
Екатерина села в карету и поехала в Петербург.
В казармах Измайловского полка её встретили с восторгом. Потом — Семёновский, Преображенский. К утру столица перешла на её сторону. Митрополит благословил. В Казанском соборе прошёл молебен.
Пётр узнал о перевороте, когда всё уже было кончено.
Он попытался организовать сопротивление. Отправил несколько примирительных писем. Предлагал разделить власть. Потом — отречься, лишь бы выпустили за границу. Всё было напрасно.
6 июля 1762 года он скончался в Ропше, куда был отправлен под стражу. Официальная версия — геморроидальные колики. В это не верил никто. Письмо Алексея Орлова Екатерине, в котором тот, судя по всему, признаётся в случившемся, историки долго считали подлинным. Сегодня текстологический анализ показывает: с большой вероятностью это копия, составленная позже в канцелярии графа Ростопчина, будущего генерал-губернатора Москвы.
Кто именно и как — до сих пор остаётся открытым вопросом.
Есть версия, указывающая на двух неожиданных персонажей. Фёдор Волков — основатель первого русского профессионального театра. И Григорий Теплов — один из первых членов Российской академии наук, правая рука влиятельного гетмана Разумовского. Оба, по некоторым сведениям, имели к Петру личные счёты ещё со времён его цесаревичества — тот, не стесняясь, наносил людям оскорбления, не задумываясь о последствиях. Дуэль с наследником престола была невозможна. Обида оставалась.
А политические круги умеют находить людей с обидами.
Назовём вещи своими именами. Петра III погубило не то, что он был плохим императором в каком-то абстрактном смысле. Его погубило то, что он управлял страной так, словно она была Гольштейном. Он не понял разницы между правом на власть и умением её удерживать.
Екатерина II понимала эту разницу с первого дня.
Без капли русской крови, без единого законного основания — она просидела на российском престоле тридцать четыре года. И вошла в историю как Великая. Пётр — как незадачливый.
Это, если вдуматься, самый точный ответ на вопрос, что такое власть и кому она достаётся.