Варвара в сотый раз за последние пять минут провела ладонью по воротничку платья, ощущая пальцами прохладную гладкость нежно-голубого шёлка. Она переступила с каблука на каблук перед массивной дубовой дверью, и в её голосе послышалась неуверенность, когда она снова обратилась к Павлу.
— Паш, ты точно уверен, что это платье не слишком официальное выглядит? Может, всё-таки стоило надеть что-то попроще, ну, более по-домашнему, что ли? Всё-таки первое знакомство с родителями — это всегда волнительно, и так хочется произвести правильное впечатление.
Павел, который только недавно вернулся с многочасовых переговоров и всё ещё выглядел уставшим, но довольным, мягко сжал её ладони в своих руках, заглядывая в глаза.
— Варенька, да ты выглядишь так, что мама с папой точно онемеют, честное слово. Выбрось все сомнения из головы. Они будут в полном восторге, я тебя уверяю. Они живут здесь уже почти двадцать лет, это наше родовое гнездо, если хочешь. — Он чуть повёл плечами, словно сбрасывая остатки рабочего напряжения. — Тут у нас всегда ценили элегантность и стиль, так что твой наряд — самое то. Не переживай так.
Он решительно нажал кнопку звонка, и откуда-то из глубины просторного дома донеслась приятная мелодичная трель, эхом разнесшаяся по притихшей вечерней улице.
Дверь распахнулась практически мгновенно, создалось ощущение, что за ней действительно ждали этого момента. На пороге возникла миловидная женщина с безупречной укладкой седеющих волос, и от неё сразу повеяло домашним уютом и ароматом ванили вперемешку со свежеиспечённым тестом. Рядом с ней стоял высокий, статный мужчина с сединой на висках, одетый в выглаженную рубашку.
— Господи, наконец-то вы приехали! — Женщина всплеснула руками, и её лицо озарилось искренней радостью. — Пашенька, сынок, здравствуй!
Она быстро обняла сына и тут же перевела полный любопытства взгляд на Варвару.
— А это, я так понимаю, и есть наша замечательная Варенька, о которой мы столько слышали? — с этими словами Елена Васильевна мягко взяла Варвару за руку. — Проходите же скорее, не стойте на пороге! Я Елена Васильевна, Пашина мама. А это мой муж, Сергей Петрович.
— Добрый вечер, — Варвара улыбнулась, чувствуя, как приятное тепло разливается в груди. — Очень приятно познакомиться с вами лично. У вас дома такой потрясающий запах выпечки, просто невероятно вкусно пахнет.
— О, это всё фирменный яблочный пирог Лены, — басовито отозвался Сергей Петрович, с отеческой заботой принимая у девушки лёгкий плащ. — Она с самого утра у плиты колдовала, все уши мне прожужжала про то, какая же у нашего вечно занятого бизнесмена наконец-то появилась невеста. Мы очень рады, добро пожаловать в наш дом.
— Спасибо вам огромное за такой тёплый приём, — чуть смущённо ответила Варвара, проходя в просторную столовую, где стол буквально ломился от всевозможных угощений. Ей предложили место у огромного панорамного окна, и она с интересом огляделась. Прямо возле её стула возвышалась большая напольная кадка с роскошным, очень раскидистым фикусом.
— Присаживайся, Варенька, чувствуй себя как дома. Тебе положить салатик? — суетилась вокруг неё Елена Васильевна. — Павел в двух словах рассказывал, что ты работаешь стюардессой на международных линиях. Это же, наверное, так романтично — постоянно видеть новые страны!
— Да, я очень люблю свою работу, — кивнула девушка, принимая тарелку с салатом. — Хотя, если честно, романтики в ней, конечно, меньше, чем тяжёлого труда, постоянной смены часовых поясов и ответственности. Но возможность увидеть мир, познакомиться с разными культурами действительно того стоит. Вот, например, на днях только вернулась из рейса в Бангкок.
— Из самого Таиланда? — с неподдельным интересом воскликнул Сергей Петрович. — Ну и как там сейчас погода? Наверное, жара неимоверная по нашим меркам?
— Да, жара, конечно, стоит нешуточная, — засмеялась Варвара в ответ. — Но я даже в таких условиях стараюсь находить время для своих маленьких увлечений. Знаете, я очень люблю разводить цветы, у меня дома уже целая оранжерея. Поэтому из каждого рейса, особенно из экзотических стран, я стараюсь привезти какие-нибудь семена или маленькие росточки, если разрешено. — Она с восхищением посмотрела на крупные глянцевые листья фикуса. — Кстати, у вас просто великолепный фикус! Такие крупные, сочные листья — сразу видно, что за ним очень хорошо ухаживают.
Варвара с искренней нежностью протянула руку, чтобы погладить лист, и в этот момент её вилка, выскользнув из пальцев, со звоном упала на паркет.
— Ой, простите меня, ради бога, — спохватилась она, наклоняясь за упавшим прибором.
— Ничего страшного, сейчас я тебе чистую дам, — отозвалась Елена Васильевна, уже направляясь к старинному буфету. Павел в это время увлечённо обсуждал с отцом какие-то котировки акций, не обращая внимания на эту маленькую неприятность.
Поднимая вилку, Варвара машинально оперлась свободной рукой о нижний, самый крупный лист фикуса — и в ту же секунду её пальцы ощутили нечто странное. Лист оказался неестественно жёстким, холодным и явно пластмассовым на ощупь. Она провела подушечкой пальца по рельефным прожилкам и с удивлением поняла, что это идеальная, заводская штамповка. В её сердце кольнуло лёгкое разочарование. В таком уютном, тёплом доме — и вдруг искусственное растение? Варвара замерла с вилкой в руке, так и не распрямившись до конца. Её взгляд скользнул выше по пластиковому черенку и зацепился за крошечную чёрную точку у самого его основания. Стараясь не делать резких движений, Варвара чуть приподняла край листа — и под ним, искусно замаскированный в листве, увидела миниатюрное устройство с блестящим объективом. Скрытая видеокамера.
Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось часто-часто, но совсем не от счастья. Камера? В собственном доме? В родовом гнезде, в столовой, прятать камеру в искусственном цветке?
— Вот, держи чистую вилочку. — Голос Елены Васильевны заставил её вздрогнуть и резко выпрямиться.
— Спасибо, — Варвара постаралась придать лицу спокойное выражение и выдавить из себя благодарную улыбку. Она решила не подавать виду, что заметила что-то неладное. В конце концов, мало ли какие причины могут быть? Может, они опасаются грабителей, или следят за домработницами? Однако внутри неё поселился тяжёлый, неприятный осадок, который уже ничем нельзя было развеять.
— Варенька, а расскажи нам немного о своей семье, — мягко попросила хозяйка дома, подливая ей в чашку ароматный чай. — Павел обмолвился, что тебя воспитывала только мама.
Варвара сглотнула подступивший к горлу комок. Эта тема всегда была для неё болезненной, даже спустя столько лет.
— Да, моя мама — замечательная, сильная женщина, она вырастила меня одна, — начала она, стараясь говорить ровно.
— А папа? — осторожно поинтересовался Сергей Петрович. — Он тоже был связан с авиацией?
— Да, он был пилотом гражданской авиации.
— О, так любовь к небу у тебя, выходит, в крови, — с улыбкой заметил он. — А где он сейчас летает, если не секрет?
Варвара на мгновение замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Он не летает, — голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Папа погиб, когда я была ещё совсем ребёнком. Это случилось над морем. Он управлял небольшим легкомоторным самолётом и попал в сильный шторм. Его так и не нашли.
Над столом повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Елена Васильевна прижала ладони к груди, в её глазах блеснули слёзы.
— Господи, девочка моя, прости нас, ради бога... Какое ужасное горе вам пришлось пережить. — Её голос был полон искреннего сочувствия. — А как же вы с мамой всё это выдержали?
— Это было очень давно, — Варвара благодарно улыбнулась сквозь всё ещё стоявшие в глазах слёзы. — Спасибо вам за такие тёплые слова, вы очень добры.
Она украдкой бросила взгляд на настенные часы и поняла, что больше не может здесь находиться. Ей нужно было срочно остаться одной и обдумать всё, что она увидела.
— Ой, уже половина десятого! — Варвара изобразила лёгкую озабоченность и посмотрела на часы. — Елена Васильевна, Сергей Петрович, спасибо вам огромное за этот чудесный вечер, за такой вкусный ужин и тёплый приём. Но мне, наверное, уже пора собираться домой.
— Как уже? — Павел удивлённо нахмурился, отвлекаясь от разговора с отцом. — Мы же только сели, а завтра у тебя выходной.
— У меня-то выходной, но режим есть режим, — твёрдо, но мягко сказала Варвара, поднимаясь из-за стола. — В нашей работе стюардессы график сна — это основа основ. Если я сейчас собью свои биоритмы, то послезавтра в рейсе могу просто потерять сознание от усталости. Так что вы уж простите меня, пожалуйста.
— Конечно, конечно, что ты, — закивал Сергей Петрович, тоже поднимаясь. — Здоровье и безопасность превыше всего, это правильный подход. Давай я тебя провожу.
Павел начал вставать, но Варвара мягко коснулась его плеча, останавливая.
— Не нужно, Паш, правда. Ты сегодня так вымотался на работе, побудь с родителями. Вы же так редко видитесь. Я уже вызвала такси через приложение, машина будет с минуты на минуту.
— Точно уверена? — парень выглядел явно разочарованным таким внезапным окончанием вечера. — Мне совсем не сложно.
— Абсолютно, — она тепло улыбнулась хозяевам. — Спасибо ещё раз за чудесный вечер. Была очень рада со всеми познакомиться.
Прощание заняло ещё несколько минут, и вскоре Варвара вышла на прохладный вечерний воздух. Она глубоко вздохнула, пытаясь выкинуть из головы странную находку, но мысли о камере не отпускали. У ворот уже светили фары подъехавшего такси. Девушка направилась к машине, как вдруг краем глаза заметила какое-то движение в густой тени, отбрасываемой соседским забором. Она вздрогнула — нервы после находки были на пределе — и остановилась, вглядываясь в темноту. Там, практически сливаясь с ней, сидел в инвалидной коляске мальчик лет десяти-одиннадцати. Он был укутан в лёгкую, не по погоде, курточку и не сводил с неё серьёзного, даже настороженного взгляда. Сердце Варвары сжалось от неясной тревоги: что этот ребёнок делает здесь один в такой поздний час?
Когда Варвара поравнялась с ним, собираясь уже открыть дверцу машины, мальчик вдруг резко подался вперёд и дрожащей рукой протянул ей сложенный вчетверо тетрадный листок.
— Что это? — удивлённо спросила Варвара, беря бумажку.
Мальчик ничего не ответил, лишь испуганно оглянулся на ярко освещённые окна дома Соколовых, затем резко развернул коляску и быстро покатил прочь, скрываясь в темноте переулка.
— Девушка, мы едем или как? — нетерпеливо окликнул её таксист, высунувшись из окна.
— Да-да, едем, — Варвара поспешно забралась на заднее сиденье. Машина тронулась, и только когда они выехали на ярко освещённый проспект, она развернула записку. Детским, чуть корявым почерком там было выведено всего несколько фраз: «Этот дом очень странный. В нём больше месяца не горел свет и вообще никто не жил. Люди, которые заселились сегодня вечером, выглядят очень подозрительно. Берегитесь».
По спине Варвары пробежал ледяной холодок.
— Как это — не жил? — прошептала она в пустоту салона, и ледяной ком в груди стал разрастаться. — Павел же говорил, что его родители живут здесь почти двадцать лет. Что он вырос в этом доме...
Пластмассовый фикус, скрытая камера, идеально чистая, словно музейная, столовая, в которой не было ни одной личной вещи, которая могла бы накопиться за два десятилетия жизни. А теперь ещё и это.
— Нужно вернуться, — пробормотала Варвара, лихорадочно хватаясь за телефон. Ей безумно захотелось поговорить с тем мальчиком, присмотреться к дому, заглянуть в окна, но такси уже неумолимо приближалось к её подъезду. Возвращаться одной ночью в тот странный дом и искать неизвестного мальчика было бы безрассудно и опасно.
— Ладно, завтра с этим разберусь, — твёрдо решила девушка, заходя в лифт. Однако мысль о том, что всё, что она видела и слышала сегодня вечером, было какой-то тщательно продуманной инсценировкой, не давала ей покоя.
Утро следующего дня принесло новые, ещё более неожиданные события. Ровно в шесть часов её разбудил резкий и настойчивый звонок мобильного. Варвара сонно нащупала телефон на тумбочке и поднесла к уху.
— Слушаю.
— Варенька, спасай, ЧП у нас! — в трубке буквально гремел баритон её начальника, Алексея Валентиновича, не терпящий возражений.
— Что случилось? — Варвара мгновенно села на кровати, протирая глаза и пытаясь проснуться. — У меня же по графику два законных выходных.
— Знаю, милая, всё знаю, — затараторил он. — Но ситуация аховая: у Петровой подозрение на аппендицит, её прямо с предполётного брифинга на скорой увезли в больницу. Утренний рейс на Берлин, бизнес-класс забит под завязку пассажирами. Ставить старшей бортпроводницей некого, все опытные разобраны. Варь, выручай, а? Я тебе потом три отгула дам, честное слово.
Она тяжело вздохнула. Спорить с начальством в такой ситуации было бесполезно. Да и подводить коллег в экстренном случае было не в её правилах. Жизнь стюардессы — это всегда готовность номер один, несмотря ни на какие планы.
— Ладно, поняла. Сейчас собираюсь, через полчаса буду.
Дальнейшие сборы прошли на автопилоте: быстрый душ, безупречный макияж, туго стянутые в пучок волосы, идеально выглаженная форма. Мысли о вчерашнем вечере, о подозрительной лжи Павла и странной записке от мальчика зудели где-то на подкорке, но сейчас нужно было полностью переключиться на работу.
Продолжение: