Жизнь терапевта

Понедельник, 9:15. Я сижу в кресле, смотрю на пустой стул напротив и думаю о том, что чашка кофе была слишком большой. Через пятнадцать минут сюда войдет человек, и начнется то, ради чего я, собственно, восемь лет назад пошла учиться — встреча.

Но сегодня я хочу поговорить не о клиентах, а о том, что происходит по эту сторону. О том, как терапевт проживает свою работу, когда остается один.

Утро: Собрать себя по частям

Я никогда не начинаю работу сразу. Нужно полчаса тишины. Иногда я просто смотрю в окно, иногда листаю ленту новостей, иногда смотрю сообщения. Звучит просто, но на самом деле это сложнейшая процедура — инвентаризация самого себя.

Лишь иногда я проверяю: где сегодня болит? Нет, не физически — хотя и физически тоже. Где застревает внимание? О чем я думал, когда просыпался? Если утром меня зацепил какой-то разговор с близким человеком, этот осадок поедет со мной в кабинет, если я его не замечу.

В идеале представляю это так: внутри меня есть много разных комнат. В одной живет тревога, в другой — усталость, в третьей — любопытство, в четвертой — раздражение. Перед работой мне нужно обойти все комнаты, поздороваться с каждым жильцом и попросить их вести себя тихо, пока я работаю.

Процесс терапии: Быть живым прибором

Самое странное в этой профессии — ты сам становишься инструментом. Скрипкой, на которой играет встреча. И это одновременно прекрасно и невыносимо.

Когда я в процессе, мое тело начинает жить своей жизнью. Я могу не понимать головой, что происходит с человеком напротив, но мои плечи вдруг каменеют. Или перехватывает дыхание. Или становится зябко.

Это не мистика. Это просто контакт. Две нервные системы настраиваются друг на друга, как камертоны. И моя задача — поймать этот резонанс и доверять ему.

Бывает, что внутри меня разворачивается целая драма, пока клиент рассказывает о погоде. Я сижу с внешне спокойным лицом, а внутри меня кто-то плачет, кто-то злится, кто-то хочет встать и уйти. И все это не только мое, но и клиента. Это то, что не может пока вместить в себя человек напротив. Я становлюсь контейнером для его чувств.

Самое сложное здесь — не перепутать. Не решить, что эта злость — моя, и не начать защищаться. Не поддаться порыву спасать, даже если очень хочется. Удержать позицию, оставаясь живым.

Перерыв

Между сессиями у меня есть время. Я встаю, подхожу к окну, трясу руками, делаю себе чай. Мне нужно физически стряхнуть с себя предыдущего человека.

Если этого не сделать, следующий получит не меня, а смесь меня с предыдущим клиентом. Это нечестно. Поэтому я буквально меняю кожу. Иногда мою руки — не столько от микробов, сколько от ощущений. Иногда просто стою и смотрю в одну точку, давая нервной системе перезагрузиться.

Вечер: Ассимиляция

После нескольких часов таких погружений я выхожу из кабинета и первое время вообще не хочу разговаривать. Мне нужно время, чтобы границы моего «я» снова стали моими.

Дорога домой — это священное время. Обычно я еду в полной тишине. Без музыки, без подкастов. Просто смотрю на дорогу и позволяю всему, что накопилось за день, медленно осесть.

Интересная штука: я почти никогда не помню деталей сессий по дороге домой. Память будто отсекает конкретику, чтобы защитить меня. Остается только послевкусие — чувство, что день был тяжелый или легкий, что было много близости или много сопротивления.

Моя личная терапия и супервизия

Наверное, главный секрет, который мало кто видит: я тоже сижу в таком же кресле, напротив такого же терапевта. Раз в неделю я прихожу и говорю: «Слушай, тут такое дело...».

Я плачу там, где не могу плавать с клиентами. Злюсь там, где не позволяю себе злиться в кабинете. И учусь снова и снова быть живым человеком, а не просто профессиональной функцией.

Потому что главный инструмент в этой работе — моя собственная душа. А душа, как и скрипка, требует настройки, ухода и иногда — тишины.

И знаете, после пяти лет такой жизни я могу сказать точно: это стоит того. Несмотря на усталость, несмотря на невозможность рассказать близким, чем я занимался весь день. Потому что каждый раз, когда в кабинете случается встреча — живая, настоящая, — я выхожу оттуда немного другим. И, кажется, немного более живым.

Работа терапевта это сложный процесс, но такой интересный и живой.

Автор: Пшеничникова Наталья Александровна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru