Лариса Егоровна методично терла влажной тряпкой въевшееся серое пятно на деревянной столешнице.
Пятно не оттиралось. Впиталось намертво.
Она бросила тряпку в раковину и выглянула в открытое окно. На покосившейся скамейке у соседнего дома сидели ровесницы. Жаловались на больные суставы. Стонали. Перечисляли выпитые за утро таблетки.
Типичные божьи одуванчики. Спектакль по расписанию.
Сама Лариса Егоровна в свои шестьдесят три года просыпалась в шесть утра. Зарядка. Огород. Велосипед. Движение.
В гостиной громко и монотонно бубнил телевизор, перекрывая звуки с улицы.
Пятнадцатилетняя внучка Кристина лежала на продавленном диване. Полноватая. Бледная. Совершенно апатичная.
Девушка не отрывала глаз от экрана телефона, методично отправляя в рот пятый по счету блинчик со сметаной. Она трескала их один за другим, не утруждая себя пережевыванием.
Та еще модница. Спортивные штаны на два размера больше нужного. Растянутая бесформенная футболка с выцветшим принтом.
— Баб, а сгущенка есть? — протянула Кристина, не поворачивая головы от экрана.
На столе громко завибрировал мобильный. Высветилось имя дочери. Маша.
Лариса Егоровна нажала зеленую кнопку ответа.
— Мам, я тебя очень прошу, не трогай ребенка, — раздался в динамике недовольный голос дочери.
— Да ну? — коротко ответила бабушка.
— Серьезно! У нее стресс от учебы. Пусть отдыхает. Не заставляй ее корячиться на грядках вместе с тобой.
Скулы Ларисы Егоровны резко свело. В горле пересохло. Мелкая дрожь пробежала по пальцам, сжимающим тонкий пластиковый корпус телефона.
— Какой стресс? — ровно спросила она.
— Обычный! Ей тяжело!
— Глупости! Чушь! Она лежит трупом третий день.
— Мама, просто отстань от нее! — повысила голос Маша. — Пусть сидит дома!
— Ладно. Допустим.
Лариса Егоровна сбросила вызов. Положила аппарат на стол.
Она посмотрела на внучку. Кристина продолжала гипнотизировать экран.
План действий сформировался моментально.
— Сгущенку я забыла купить, — громко произнесла Лариса Егоровна.
Кристина замерла. Очередной кусок блинчика завис в воздухе.
— В смысле? — возмутилась внучка.
— В прямом. Деньги на тумбочке в коридоре. Магазин за железнодорожным переездом.
Девушка удивленно захлопала глазами. Глаза на лоб полезли.
— Пешком? По такой жаре? Ты в своем уме?
— Зачем пешком? — бабушка кивнула в сторону открытой веранды. — На велосипеде. Быстрее будет.
Кристина попыталась возразить. Открыть рот. Найти аргумент.
Блинчики без сладкого не лезли. Делать нечего.
Девушка тяжело поднялась с дивана. Натянула грязные кроссовки на босу носу. Схватила смятую купюру.
Через десять минут она неуклюже выкатила старый зеленый велосипед за калитку.
Солнце палило нещадно. Тридцать градусов в тени. Ни дуновения ветра. Раскаленный асфальт плавился под ногами.
Лариса Егоровна взяла тяпку. Отправилась к грядкам с морковью.
Прошло почти полтора часа.
Скрипнула металлическая калитка.
Кристина ввалилась во двор. Лицо пошло крупными красными пятнами. Футболка намертво прилипла к мокрой спине.
Девушка тяжело, со свистом втягивала раскаленный воздух пересохшими, потрескавшимися губами.
Она бросила велосипед прямо на выжженную солнцем траву.
Поездка обернулась откровенным кошмаром.
Подъем в крутую затяжную горку дался с колоссальным трудом. Мышцы ног, совершенно не привыкшие к физическим нагрузкам, горели адским пламенем. Мелкая назойливая мошкара, слетевшаяся на резкий запах пота, плотно облепила влажный лоб и шею.
Внучка молча поставила на край стола пластиковую бутылку дешевой сгущенки.
Свалилась на диван. Отвернулась к стене. Замерла.
Лариса Егоровна взяла бутылку. Открыла дверцу холодильника. Поставила на нижнюю полку.
Никаких разговоров. Никаких утешений.
Часть 2
