За окном крупными хлопьями валил снег. Он падал так густо и быстро, словно спешил укрыть землю пушистым белым одеялом, спрятать её от лютого мороза до самой весны. Светлана поднялась с кровати и зябко повела плечами.
Печь, натопленная с вечера, уже остыла, и холод нагло, по-хозяйски расползался по маленькой избушке. Девушка скинула с крючка тяжёлую дедушкину шубу, накинула её прямо поверх рубахи и вышла во двор.
Красота заснеженного леса завораживала. Белое безмолвие было таким величественным и спокойным, что на миг даже отвлекло от пронизывающего холода. Наскоро набрав охапку дров, Светлана вернулась в дом. Через пару минут в печке уже весело, с задорным треском заплясал огонь. Девушка протянула к нему озябшие руки, глядя, как алые языки лижут почерневшие поленья, и глубоко задумалась.
Всё случилось словно в странном, тревожном сне.
Она попала сюда три дня назад. Светлана вовсе не собиралась навещать дедушкин уголок так срочно — они договаривались встретиться в начале весны. Но обстоятельства резко перечеркнули все планы. Четыре дня назад дедушка ушёл в тайгу. Его видели в небольшой деревушке, что стояла в пятнадцати километрах отсюда, потом следы его пребывания нашлись в одной из старых охотничьих сторожек.
Но домой старик так и не вернулся. Никто бы и не хватился пропажи одинокого деда, но в тот день он должен был встретиться с лесником, да так и не пришёл. Местные мужики собирались в тайгу на поиски, да проклятая метель замела всё — и следы, и надежды. А спустя три дня бесплодных поисков мужики, сняв шапки, только виновато бормотали слова соболезнований.
Светлана не верила. Не мог дед просто так погибнуть. Он провёл в тайге большую часть жизни, знал здесь каждый цветок и каждое дерево, чувствовал лес как самого себя. Он не мог найти гибель там, где всегда находил жизнь.
От горьких мыслей девушку отвлёк странный звук. Кто-то настойчиво скрёбся в дверь, царапал дерево чем-то острым и жёстким. Мурашки побежали по коже, в голове лихорадочно заметались мысли о маньяках, беглых каторжниках и диких зверях. Однако, пересилив липкий страх, Светлана всё же подошла к двери и рывком распахнула её.
На пороге стоял огромный волк. Из раскрытой пасти вывалился длинный розовый язык, лапы животного мелко дрожали то ли от холода, то ли от напряжения. Светлана в ужасе захлопнула дверь и пулей метнулась к окну. Волк не уходил. Он тихонько скрёб дверь лапой, но почему-то не проявлял ни агрессии, ни настойчивости. Его силы хватило бы, чтобы разнести эту хлипкую дверь в щепки и ворваться внутрь, но зверь этого не делал. Минут десять девушка, замерев, наблюдала, как он царапает то дверь, то небольшой порожек. От ужаса она не могла даже пошевелиться.
Вдруг дикий зверь поднял голову к небу и завыл. Он выл не так, как воют домашние псы или киношные волки. В этом вое было столько боли, тоски и отчаянной надежды, что у Светланы сжалось сердце. И в этот момент она приняла самое странное, самое безумное решение в своей жизни.
Она натянула валенки, запахнула шубу и снова открыла дверь. Её встретила пара внимательных глаз с янтарной радужкой. Волк смотрел на неё в упор, испытывающе, словно проверял её душу на прочность. Светлана шагнула вперёд, и в ту же секунду волк рванул прочь. Метров через пять он остановился, обернулся и снова посмотрел на девушку. Она поняла: он зовёт её за собой.
Ноги проваливались в рыхлый снег, но Светлана, не раздумывая, пошла за диким проводником. Дедушка всегда говорил: животные умнее людей. Они живут по своим, древним и мудрым законам, никогда не предают и не нападают первыми, они любят просто так, а не за положение в обществе или деньги.
Воспоминания нахлынули с новой силой, защипало глаза. Светлана росла без отца и матери — они погибли, когда ей было всего четыре года. Дед забрал её к себе, в этот маленький домик посреди бескрайней тайги. Он сам учил её читать и писать, учил понимать лес, лечить людей и зверей. А когда она подросла, отвёз в соседнюю деревню получать аттестат. Деревенская директриса пошла навстречу, разрешила сдать экзамены и записала в школу задним числом. Так, не без труда, она и получила своё образование. А когда пришло время, дед сам отвёз её в город и только благодаря ему Светлана смогла поступить на журналистику.
Она тогда мечтала остаться в тайге, жить в этом домике и радоваться каждой мелочи, но дед сказал твёрдо: он не вечен, и ей нужно учиться жить без него. Она долго плакала, кричала, что он её не любит, а потом, конечно, поняла и извинилась. Но почему-то именно сейчас, бредя по колено в снегу за волком, ей стало за те слова невыносимо стыдно.
Прошло уже минут десять, а девушка всё так же шла по заснеженной тайге. Холод пробирался под одежду, покрывая тело мурашками. Светлана уже хотела повернуть назад — ей стало по-настоящему страшно, — но в этот момент они вышли к небольшому замёрзшему оврагу. В заснеженной земле темнело отверстие, нора. Волк подошёл к ней и снова завыл.
Девушка посмотрела на животное и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, тихонько приблизилась к логову. Дикий зверь, поняв её намерение, отошёл на несколько метров и спокойно уселся прямо на снег.
Подобрав полы тяжёлой шубы, Светлана опустилась на колени и заглянула внутрь. В подземной темноте угадывалось очертание другого зверя. «Самка», — пронеслось в голове. Дрожа от холода и страха, девушка протянула руку и наткнулась на горячий, влажный бок. Волчица лежала неподвижно, только было слышно её тихое, прерывистое дыхание.
— Рожаешь, что ли, милая? — прошептала Светлана в пустоту и попыталась вытащить животное на свет.
Это оказалось совсем нелегко. Взрослая волчица была тяжёлой. Светлана, чертыхаясь, снова опустилась на землю, и тут, к её удивлению, из норы показалась голова зверя. Волчица была настолько слаба, что не могла подняться на ноги и выползла сама, загребая мёрзлую землю задними лапами.
— О, боже! — только и смогла выдохнуть девушка.
Весь бок животного был в крови, шерсть свалялась в грязные комья. Волчица не издавала ни звука, пока Светлана пыталась её осмотреть. Лишь огромные влажные глаза говорили о том, что дикому зверю невыносимо больно.
Страх улетучился мгновенно, сменившись острой жалостью к несчастному животному. И чем дольше Света вглядывалась в страшную огнестрельную рану, тем яснее понимала: тут она бессильна. Что делать? — лихорадочно билась мысль. Сил дотащить волчицу до избушки у неё не хватит, а лечить её здесь, среди ночи и лютого мороза, она не умела.
Девушка в отчаянии посмотрела на волка.
— Ты же умный, — взмолилась она. — Придумай что-нибудь! Надо твою… домой… в избушку отнести!
Волк посмотрел на Светлану своими умными глазами, резво вскочил с места и мгновенно скрылся между деревьями.
— Волки, говорил дед, умные… — горько усмехнулась девушка. — Да какой там ум! Бросил свою подругу, сбежал!..
Она ругалась сквозь зубы, пытаясь сдвинуть с места раненое животное, но вскоре поняла: до избушки она её не дотащит. Даже волоком. Никчёмный помощник, как на зло, сбежал, а дома ждал горячий чай и дедовы новости… И тут Светлана замолчала, увидев, как зашевелились кусты на опушке. Липкий пот проступил на спине, заставляя мурашки плясать дикий танец. Она ожидала увидеть стаю или медведя-шатуна, но из-за деревьев показался её четвероногий знакомый.
Волк и правда оказался умнее, чем она думала. В зубах он нёс верёвку, за которую тащил её же детские санки, что стояли во дворе дедушкиного дома.
Девушка действовала быстро и осторожно. Приподняла голову и передние лапы волчицы, аккуратно положила их на санки, потом так же бережно — задние ноги. Убедившись, что животное полностью лежит на деревянной поверхности, Света взялась за верёвку. Идти было невероятно трудно — ноги проваливались в глубокий снег, но девушка не останавливалась ни на минуту. Её не покидало чувство, что если она не поторопится, волчица погибнет прямо здесь, в этой холодной ночи.
Наконец они добрались до избушки. Светлана распахнула дверь и вкатила санки внутрь. Волк последовал было за ней, но она погрозила ему пальцем:
— Нет, дорогой. Ты будешь жить на улице.
Волк снова посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, словно хотел убедиться, что девушка не причинит зла его самке, затем развернулся и лёг прямо около крыльца.
Светлана нашла старый тулуп и бросила его на пол. От него пахло дедом, табаком и чем-то таким родным, до боли знакомым. По щекам покатились слёзы, и она прошептала в пустоту:
— Дедушка… найдись, пожалуйста.
Эмоции захлестнули её с головой. Она выскочила во двор, подбежала к серому хищнику и упала перед ним на колени, обняв за мощную шею. Она плакала навзрыд, уткнувшись лицом в жёсткую, пахнущую лесом и снегом шерсть.
— Милый… помоги! — молила девушка. — Ты же умный, ты здесь всё знаешь! Найди дедушку, пожалуйста!
Волк смотрел на неё немигающим взглядом и, казалось, совсем не понимал, чего она от него хочет. Утерев слёзы, Света поднялась с колен, погладила его по голове и вернулась в дом.
Переложив волчицу на тулуп, она снова осмотрела рану. Кожа вокруг неё покраснела, животное тяжело и прерывисто дышало — воспаление уже начиналось. Надо было действовать быстро, и Света это понимала.
— Крепись, родная, — прошептала девушка, доставая шприц.
Волчица тяжело вздохнула, но даже не пошевелилась. Выждав немного, пока обезболивающее начнёт действовать, Светлана взяла небольшой ножик. Руки дрожали, к горлу подкатывала тошнота, но необходимость достать пулю была сильнее страха. Очень долго она не могла решиться даже просто прикоснуться к ране. Хлебнув для храбрости из дедушкиной фляги, она наконец приступила. Рана оказалась неглубокой, вынуть пулю получилось быстрее, чем она думала, но руки всё равно тряслись, и швы ложились неровно. Кое-как сомкнув края раны, Света в изнеможении откинулась на пол.
Через пару минут девушка услышала непонятный шум за окном. Накинув шубу, она выскочила во двор. Поднималась метель, снежный поток застилал взгляд, ничего не было видно. Светлана огляделась — её дикого друга нигде не было.
— Он же волк, — пожала она плечами и зашла в дом. — Метель ему не навредит.
Она подкинула дров в печь и снова подошла к волчице. Ровное дыхание животного говорило о том, что она всё сделала правильно. Слегка коснувшись волчьего носа, Света поняла: жар спадает. Значит, пойдёт на поправку.
Во дворе снова кто-то завозился. Страх противной змейкой пробрался под кожу. Несмотря на толстые стены, Светлана всё равно боялась. Никогда раньше ей не приходилось быть одной в тайге так долго. Решив не открывать дверь, девушка выглянула в окно, но в заснеженной завесе не было видно совершенно ничего.
Света опять совершила отчаянный поступок. Застегнула шубу и вышла на улицу. Ветер бросал в лицо колючую снежную пыль, а мороз больно кусал за щёки. Минут пять она вглядывалась в белую круговерть, но снежный вихрь кружил голову, закладывал уши. И всё же сквозь вой ветра она отчётливо слышала какое-то движение, хоть и не могла уловить его источник.
Недалеко прогремел выстрел. От испуга Светлана подпрыгнула на месте.
— Вот чёрт! — выругалась девушка, потуже запахивая шубу и заправляя валенки в штаны. — Что происходит в этом лесу?
Пройдя метров двести, Света остановилась и прислушалась. Справа от неё послышался вой. Почему-то она сразу решила, что воет именно её знакомый. Тяжело вздохнув, девушка направилась на звук. Каждой клеточкой тела она ощущала: рядом кто-то есть. Сквозь завывания ветра доносились тяжёлое дыхание, какая-то возня и даже человеческие стоны. Останавливаться Светлана не собиралась — может быть, потому, что где-то в глубине души теплилась надежда найти в этой проклятой метели своего деда.
Пройдя ещё метров сто, Света снова замерла.
— Кто здесь? — крикнула она, сложив руки рупором.
Ответом ей был волчий вой и треск кустов. Стало ещё страшнее, но она не собиралась бежать. Вдруг волк нашёл деда? Светлана пошла на звук.
Раздвинув кусты, девушка осторожно заглянула за них. На сугробе, спиной к ней, сидел мужчина и что-то делал с её знакомым волком, который покорно лежал на земле.
— Эй, вы кто? — пересилив страх, крикнула девушка, выпрыгивая из кустов. — Что вы делаете?
Мужчина повернулся, и Света узнала своего деда.
— Дедушка! — закричала она и бросилась к нему на шею.
Слёзы градом покатились по щекам, и Света, как в детстве, уткнулась носом в дедушкин тулуп.
— Ну что ты, милая? Ты-то зачем здесь? — дед гладил внучку по голове, и в его голосе слышалась тревога.
— Как зачем? Мне позвонил лесник и сказал, что с тобой случилась беда! Вот я и приехала!
— Со мной всё хорошо, — дед пожал плечами. — Просто выслеживал тут одного браконьера… Опять про лесника забыл, старая моя голова.
Светлана смущённо улыбнулась, вытирая слёзы, и вдруг посмотрела вниз. Снег вокруг зверя стал красным, а бок волка тяжело вздымался.
— Это ты его? Зачем? Он же… он хороший!
— Да не я это, — отмахнулся дед. — Браконьер. Появился у нас тут. Этого волка я уже четвёртым днём выслеживаю…
Девушка опустилась на колени и коснулась жёсткой волчьей шерсти. Животное тяжело дышало, но пыталось лизнуть её руку.
Подхватив волчье тело на руки, внучка с дедом потихоньку добрались до избушки.
— А я смотрю, ты время зря не теряла, — усмехнулся дед, увидев волчицу на тулупе.
— Это вот он меня попросил, — девушка кивнула в сторону раненого самца.
Её переполняли эмоции, в голове роились десятки вопросов. Пока дед перевязывал волка, Света ходила взад-вперёд по избушке, не в силах усидеть на месте. Любопытство съедало её изнутри. Чтобы скоротать время, внучка занялась ужином: наскоро пожарила картошку, достала привезённую тушёнку и солёные огурцы. Когда стол был накрыт, она поставила на край запотевшую бутылочку.
Наконец дедушка закончил, вымыл руки и уселся за стол. Налил стопку, крякнув, опрокинул её, закусил огурцом и начал рассказ.
— Неделю назад, рано утром, слышу в лесу выстрелы. Прихватил ружьё и пошёл. Нашёл только раненую волчицу да двух убитых волчат. — он потеребил воротник рубахи и продолжил: — Спасти-то я их не смог, мать их там же и закопал. А вот браконьера не нашёл. Видимо, тогда и спугнул его.
— А почему на помощь не позвал?
— Кого тут звать-то? Нужным и больно кому эти волки? А кроме нас с тобой, — он пододвинул к себе стопку и снова потянулся к бутылке. — Я тогда домой пошёл, а по пути к леснику завернул — думал с ним обсудить. Да он занят был, встретиться договорились, но не вышло. Пошёл я силки проверить, а там на волчий труп наткнулся… Снайпер, прости господи, шкуру с него снял. А потом… а потом я вой услышал. Ну и пошёл посмотреть. Вышел на след браконьера, решил выследить, да притомиться маленько. А он хитрый оказался, видно, чуял, что я за ним охочусь. Так и ходили все это время: он за волком, а я за ним.
— А сейчас как получилось? Что там, на полянке, произошло?
— Да я уже домой хотел идти, как вдруг этот здоровый волк выбегает прямо на меня. Подбежал, обнюхал и давай звать: отбежит, посмотрит и снова бежит. Я пошёл за ним. Мы и десяти метров не прошли, как раздался выстрел. Волк мой упал. А я ружьё достал и в ответ — бабахнул! — дед тяжело вздохнул. — Ранил я его, видимо. Но след видел — он не скоро ещё выйдет на охоту. Всё, хватит об этом, — он махнул рукой. — Давай лучше выпьем за мир в тайге да и во всём мире.
Прошло четыре дня. Светлана укладывала рюкзак, собираясь обратно в город. Перед выходом она крепко обняла деда и уткнулась ему в плечо, чувствуя, как снова подступают слёзы. Потом перевела взгляд на волка и волчицу, которые ходили по избе, словно ручные псы, и открыла дверь.
— Пойдёмте, родные, вам домой пора, — тихо сказала она.
Дикая парочка посмотрела на неё, нерешительно ступила на заснеженный порог. Девушка прижалась лицом к жёсткой серой шерсти, смахивая слезу.
— Берегите себя. Вы отличные таёжные хозяева.
По глубоким сугробам и заметённым тропинкам бежали два волка. Они то и дело подбегали к ней и тыкались влажными носами в её пушистые варежки. Проводили Светлану до самой дороги и, словно тени, бесшумно скрылись в заснеженном, величавом лесу.
#история, #рассказ, #проза, #эмоции, #зима, #волки, #спасение, #одиночество, #надежда, #доброта