Галя открыла калитку и замерла. На белом снегу темнели следы.
Две цепочки отпечатков вели от забора к крыльцу. Одна принадлежала женщине, судя по узким каблукам.
Вторая была мужской, широкой, с чётким рисунком подошвы. Дверь в дом была приоткрыта, и из щели тянуло холодом.
Галя оглянулась на машину. Миша стоял у задней двери и вытаскивал Машу из автокресла.
Внучка хихикала, хватала деда за шапку обеими руками. Миша изображал медведя, рычал смешным голосом, и Маша заливалась смехом.
Они не смотрели в сторону дома. Они не видели ни следов, ни двери.
Галя решила не звать мужа. Она сама пошла к крыльцу, наступая на чужие отпечатки.
Снег проваливался под сапогами с тихим хрустом. Она поднялась по ступеням, толкнула дверь плечом и вошла в сени.
Пахло сыростью и чем-то ещё, чем-то чужим. Из гостиной доносились голоса.
Женский и мужской.
Галя сделала три шага вперёд и остановилась на пороге комнаты.
На диване сидела Настя. Рядом с ней расположился незнакомый мужчина лет сорока.
Куртка на нём была расстёгнута, шарф небрежно свисал с плеча. Они обернулись одновременно, и Галя увидела, как лицо невестки побелело.
Галя не сразу нашла слова. Она стояла и смотрела на эту картину, пытаясь понять, что именно видит перед собой.
Вчера сын привёз Машу к ним, сказал, что они с женой затеяли генеральную уборку и не хотят, чтобы дочка мешалась под ногами. Галя тогда ещё подумала: хорошо, что молодые взялись за хозяйство.
А теперь невестка сидела на чужой даче с посторонним мужчиной, в то время как её пятилетняя дочь играла во дворе с дедом.
- Что это такое происходит? - голос Гали прозвучал глухо. - Ты мне дочку свою подкидываешь, а сама сюда шуры-муры устраивать приехала?
Настя вскочила с дивана. Глаза её заблестели, губы задрожали.
Она подбежала к свекрови, схватила её за руку обеими ладонями и потянула в сторону кухни, подальше от входной двери.
- Галина Петровна, умоляю вас. Не пускайте сюда Михаила Сергеевича с Машей.
Не надо, чтобы они это видели. Мне очень стыдно, я понимаю, как это выглядит.
Это больше никогда не повторится, я вам клянусь.
Галя хотела ответить, хотела сказать что-то резкое и правильное, но не успела. Настя метнулась обратно в гостиную, схватила мужчину за рукав куртки и потащила его к кухне.
Галя услышала, как хлопнула задняя дверь, как заскрипел снег под торопливыми шагами. Потом всё стихло.
Она осталась стоять посреди комнаты. В голове было пусто и гулко, как в пустом доме.
Она не могла двинуться с места, не могла собрать мысли в одно целое.
- Баба! Ба-буш-ка!
Маша влетела в гостиную, подбежала к Гале и обхватила её колени. Она что-то говорила про снеговика, про то, что хочет лепить его прямо сейчас, что дед обещал помочь, что нужна морковка для носа.
Галя смотрела на внучку сверху вниз, видела её светлые кудряшки, выбивающиеся из-под розовой шапки, видела доверчивые серые глаза - такие же, как у Андрея, - но не слышала ни слова. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.
Ей нужно было изобразить улыбку и сделать вид, что ничего не произошло.
- Ты чего столбом стоишь? - Миша вошёл следом за внучкой, отряхивая снег с плеча. - Холодно здесь как. Надо в погреб идти за картошкой, потом протопим немного и поедем.
Галя моргнула. Посмотрела на мужа.
Он стоял в дверях, большой, спокойный, ничего не подозревающий. За сорок лет совместной жизни она научилась скрывать от него многое.
Научится и сейчас.
- Задумалась просто, - сказала она и улыбнулась. Губы слушались плохо, но Миша ничего не заметил. - Пойдём к погребу, поможешь мне крышку поднять.
Пока они спускались в погреб и набирали картошку в мешки, Галя думала только об одном: что ей теперь делать с тем, что она узнала.
***
Они ехали обратно в город по Выборгскому шоссе. Миша вёл машину сосредоточенно, иногда негромко ругаясь на гололёд.
Встречные машины слепили фарами, дорога была скользкой после вчерашнего снегопада. Маша сидела на заднем сиденье, уткнувшись в планшет.
Из маленьких наушников доносились писклявые голоса персонажей из мультфильма.
Галя держала телефон в руках. Экран загорался и гас каждые тридцать секунд.
Она смотрела на последний вызов в списке - от Андрея. Сын звонил сегодня утром, спрашивал, во сколько привезти Машу обратно.
Говорил, что они с Настей закончили уборку, всё перемыли, даже люстру сняли и протёрли каждый плафон.
Галя думала о том, что ей нужно всего лишь нажать одну кнопку. Всего лишь поднести телефон к уху и сказать несколько слов.
И сын узнает правду о своей жене. Узнает, что пока он мыл полы и протирал плафоны, Настя была на даче свекрови с другим мужчиной.
Она продолжала смотреть на экран, пока буквы не начали расплываться перед глазами.
Потом она обернулась назад. Маша сидела, подобрав под себя ноги, и хихикала над мультиком.
Она тыкала пальцем в экран планшета, показывая на что-то смешное, хотя никто на неё не смотрел. На её лице было такое безоблачное счастье, такая беззаботность, что у Гали перехватило дыхание.
Она убрала телефон в сумку. Нет, не сейчас.
Не по телефону. Не так.
Галя решила, что разберётся с этим по-другому. Она поговорит с Настей напрямую, без свидетелей, без скандала.
Даст ей шанс одуматься, исправиться. Пригрозит, если понадобится.
Но не станет разрушать семью сына из-за одной ошибки невестки. Ради Маши.
Ради Андрея.
Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. За окном мелькали фонари и тёмные силуэты деревьев.
Настя появилась в их семье шесть лет назад. Андрей привёл её на Новый год, представил родителям.
Она была высокой, худой, с длинными наращенными ногтями и надменным выражением лица. Галя тогда посмотрела на неё и подумала: не пара она моему сыну.
Слишком холодная, слишком себе на уме.
Но Андрей смотрел на Настю влюблёнными глазами, и Галя промолчала. Она надеялась, что ошибается.
Надеялась, что за внешней холодностью скрывается что-то хорошее.
Прошли годы, и Галя поняла, что не ошиблась в первом впечатлении. Настя была человеком непредсказуемым, с характером, который менялся без всякой видимой причины.
Иногда она могла быть милой и приветливой. Смеялась шуткам Миши, помогала Гале накрывать на стол, расспрашивала её про молодость, про то, как они с Мишей познакомились.
А иногда невестку будто подменяли. Она огрызалась на пустом месте, закатывала глаза в ответ на безобидные замечания, уходила в другую комнату посреди разговора.
Однажды, года три назад, Галя осторожно спросила у невестки, не хочет ли та научиться готовить пироги по семейному рецепту. Настя посмотрела на неё холодно и сказала: "Вы слишком много лезете в нашу жизнь, Галина Петровна.
Мы сами разберёмся, что нам готовить". Галя тогда растерялась и не нашла, что ответить.
Андрей всегда защищал жену. Говорил: "Мам, она просто устала.
У неё сложный характер, но она хорошая. Привыкнешь со временем".
Галя старалась привыкнуть. Научилась не замечать колкостей, не обижаться на грубые слова.
Молчала ради сына.
Когда родилась Маша, Галя снова понадеялась на лучшее. Она думала: материнство изменит Настю, смягчит её, сделает теплее.
Разве можно остаться прежней, когда у тебя на руках собственный ребёнок?
Настя не изменилась. Она словно отстранилась от дочери с первых месяцев её жизни.
Не отталкивала, нет, но и не приближала к себе. Машу купал Андрей.
Он же укладывал её спать, читал сказки на ночь, вставал к ней, когда она плакала. Настя могла сидеть в соседней комнате и смотреть сериал, пока муж укачивал дочь.
А ещё Настя постоянно жаловалась. На то, что Андрей мало зарабатывает.
На то, что она не может позволить себе красивую одежду и дорогую косметику. На то, что её подруги живут лучше, ездят на отдых за границу, а она сидит в этой квартире на Гражданском и никуда не выбирается.
Галя терпела все эти годы. Ждала, что невестка повзрослеет, образумится.
Верила, что со временем Настя станет настоящей женой и матерью.
Теперь эта вера рассыпалась в прах.
***
В семь часов вечера в дверь позвонили. Галя открыла и увидела на пороге сына с женой.
Андрей выглядел уставшим, но довольным. Под глазами у него залегли тени от недосыпа, но он улыбался.
Протянул матери пакет с мандаринами.
- Мам, держи. На рынке купил, возле метро Озерки.
Продавец сказал, что абхазские, сладкие. Попробуй.
Галя взяла пакет, поблагодарила. Посмотрела на Настю.
Та стояла за спиной мужа и смотрела в пол. На свекровь она не поднимала глаз.
Маша выбежала из комнаты, бросилась к отцу. Андрей подхватил её на руки, закружил по прихожей.
Из кухни вышел Миша в домашних тапочках и с газетой в руке. Он начал расспрашивать сына про работу, про машину, про то, как давление в шинах, не спускает ли заднее левое колесо.
Андрей отвечал, всё ещё держа дочку на руках.
Галя воспользовалась тем, что мужчины заняты разговором. Она подошла к невестке, взяла её за руку повыше запястья.
- Пойдём со мной, - сказала она негромко. - У нас с тобой женские секретики.
Она повела Настю по коридору в спальню. Закрыла за собой дверь.
В комнате было темно, только свет от уличного фонаря падал на пол через занавески. Галя не стала включать люстру.
Так было проще говорить.
Несколько секунд они стояли молча. Настя отошла к окну и смотрела на тёмный двор, на припаркованные машины, на детскую площадку, засыпанную снегом.
- Как тебе не стыдно? - спросила Галя. Она старалась говорить тихо, чтобы не услышали в коридоре. - Как ты можешь так себя вести?
Ты что творишь?
Настя повернулась. На её лице не было ни страха, ни раскаяния.
Только раздражение и что-то похожее на презрение.
- Это не ваше дело, Галина Петровна.
- Как это не моё? - Галя почувствовала, что голос у неё начинает дрожать. - Ты моему сыну изменяешь. Ты моей внучке мать ломаешь.
Андрей полы мыл, пока ты с любовником на нашей даче сидела.
- Я вам ещё раз повторяю, - Настя скрестила руки на груди, - это не ваше дело. Это наша с Андреем жизнь, и я сама разберусь.
- Ты разберёшься? Ты?
Настя усмехнулась. Улыбка у неё получилась кривая, некрасивая.
- А вы у нас такая святоша, да? Сами-то за всю жизнь ни разу налево не ходили?
Ни одного разочка?
Галя отступила на шаг. Она не ожидала такого поворота.
Не ожидала, что невестка начнёт нападать в ответ.
- Что ты несёшь?
- То, что слышите.
Настя развернулась, подошла к двери и открыла её. Обернулась на пороге.
- Я вам советую не лезть в чужую жизнь. Вам же спокойнее будет.
Она вышла. Через минуту из прихожей донёсся её голос.
Теперь он звучал ласково, фальшиво-весело:.
- Машенька, солнышко, одевайся. Поехали домой, папа устал.
Галя осталась стоять в спальне. Она слышала, как в прихожей засмеялась Маша, как Андрей что-то сказал жене, как хлопнула входная дверь.
Потом всё стихло.
Она поняла одно: простыми уговорами ничего не добиться. Нужно что-то другое.
Что-то, что заставит Настю понять серьёзность положения.
***
Прошла неделя.
В четверг Андрей позвонил матери и сказал, что едет в Тверь за строительными материалами. Он работал прорабом на небольшой стройке, и иногда ему приходилось самому ездить за комплектующими, которых не было в Петербурге.
Сказал, что выезжает рано утром и вернётся поздно вечером, может быть, даже к ночи.
Галя положила трубку и задумалась. Она знала, что Андрей не вернётся раньше девяти-десяти вечера.
Знала, что Настя будет дома одна с Машей.
Она решила проверить.
В три часа дня Галя надела пальто, спустилась к машине и поехала на Гражданский проспект. Сын с невесткой жили в панельной девятиэтажке недалеко от станции метро.
Галя хорошо знала этот район, много раз приезжала сюда в гости.
Она остановила машину во дворе, заглушила мотор. Посмотрела наверх, на окна квартиры на пятом этаже.
В одном из окон горел свет.
Галя вышла из машины и направилась к подъезду. Набрала код на домофоне, вошла внутрь.
Вызвала лифт и поднялась на пятый этаж.
Двери лифта открылись, и Галя шагнула на лестничную площадку. И остановилась.
На ступеньках между четвёртым и пятым этажами сидела Маша. Внучка была в одних белых колготках и розовой футболке с единорогом.
Без тапочек, без кофты. На бетонных ступенях, где наверняка было холодно.
- Маша? - Галя быстро подошла к ней, присела на корточки. - Что ты тут делаешь? Почему ты на лестнице?
Где мама?
Маша подняла голову. Глаза у неё блестели от возбуждения.
Она не выглядела напуганной или расстроенной.
- Мы играем в прятки, баба! Ко мне дядя в гости пришёл, и мы с ним играем.
Мама сказала сидеть тихо-тихо и не выходить, пока она не позовёт. А я спряталась на лестнице, тут никто не найдёт!
Галя почувствовала, как у неё холодеют руки. Она посмотрела на дверь квартиры.
Дверь была закрыта.
- Какой дядя, Машенька?
- Не знаю. Мамин друг.
Он иногда приходит.
Галя медленно выпрямилась. Она посмотрела на дверь квартиры ещё раз, потом снова на внучку.
Маша смотрела на неё снизу вверх и улыбалась.
Галя приняла решение за несколько секунд.
- Знаешь что, Машенька? Давай мы продолжим играть у меня дома.
Там интереснее, там дед есть. И я тебе блинчики сделаю.
Она взяла внучку на руки. Маша была лёгкая, тёплая, пахла детским шампунем.
Галя спустилась на лифте вниз, вышла из подъезда и посадила внучку в машину. Включила печку на полную мощность, достала из бардачка плед и укутала ей ноги.
- Баба, а мама знает, что мы едем?
- Конечно, знает. Я ей потом позвоню.
Галя завела машину и выехала со двора. Всю дорогу до дома она сжимала руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.
***
Вечером Галя сидела в гостиной и ждала. Маша играла в соседней комнате с куклами, которые давно ждали её в шкафу.
Миша смотрел телевизор на кухне, иногда покрикивая что-то комментаторам футбольного матча.
Телефон Гали лежал на журнальном столике. Она смотрела на него и ждала.
В шесть вечера он молчал. В семь - тоже.
В восемь Галя начала прислушиваться к каждому звуку, но телефон оставался беззвучным.
Она думала о том, что происходит сейчас в квартире на Гражданском. Настя, вероятно, всё ещё занята своим гостем.
Ей некогда вспомнить о дочери, которую она отправила играть в прятки на лестничную клетку.
В девять часов телефон наконец зазвонил. На экране высветилось имя: "Настя".
Галя взяла телефон и ответила.
- Галина Петровна! - голос невестки срывался на крик. - Маша! Маша пропала!
Её нигде нет! Я обыскала весь дом, весь подъезд, двор!
Её нигде нет!
Галя откинулась на спинку кресла. Она сделала глубокий вдох и заговорила медленно, размеренно.
- Пропала? Как это - пропала?
Ты же с ней была.
- Я не знаю, что случилось! - Настя всхлипывала в трубку. - Она была дома, играла в комнате, а потом я пошла посмотреть, и её нет! Я искала везде, у соседей спрашивала, во дворе бегала!
Я в полицию звонила, они говорят, что заявление примут только через сутки!
- Подожди, - сказала Галя холодно. - Ты говоришь, она играла в комнате?
- Да! То есть нет!
Она... она была...
- Она сидела на лестнице в одних колготках, - перебила Галя. - Без обуви, без кофты. Играла в прятки с каким-то дядей, который пришёл к тебе в гости.
В трубке стало тихо. Слышалось только тяжёлое дыхание невестки.
- Ты в этом виновата, - продолжила Галя. - Ты безответственная мать. Ты выставила пятилетнего ребёнка на лестницу, чтобы он тебе не мешал.
Если не найдёшь внучку, не знаю, что я с тобой сделаю.
И Галя нажала кнопку отбоя.
Миша выглянул из кухни.
- Кто звонил?
- Ошиблись номером.
Галя снова посмотрела на часы. Она решила подождать ещё пару часов.
Пусть Настя побегает, поищет, понервничает. Пусть почувствует, каково это - не знать, где твой ребёнок.
***
Без четверти одиннадцать Галя вышла из дома, села в машину и поехала на Гражданский проспект. Дорога была пустой, на улицах почти никого не было.
Февраль в Петербурге - это темнота, холод и редкие прохожие, которые торопятся домой.
Она поднялась на пятый этаж и остановилась перед дверью квартиры сына. Дверь была приоткрыта, из щели падала полоска света.
Галя вошла и остановилась в прихожей.
Настя сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Волосы её растрепались, выбились из причёски.
Чёрные следы от туши шли по щекам вниз. Глаза были красными, веки опухшими.
Невестка увидела свекровь и вскочила на ноги. Она бросилась к Гале, обхватила её руками и прижалась лицом к её плечу.
- Галина Петровна! Маша пропала!
Я везде искала! Полиция не помогает!
Я не знаю, что делать!
Галя отстранила её от себя. Мягко, но твёрдо.
- Это тебе урок, - сказала она спокойно.
Настя отшатнулась. Она смотрела на свекровь непонимающими глазами.
- Что?
- Маша у меня дома. Она играет с куклами и ела блинчики на ужин.
С ней всё хорошо. Она переночует у нас.
Несколько секунд Настя молчала. Рот её открывался и закрывался, но звуков не было.
Потом она опустилась на пол и закрыла лицо руками.
Галя подождала, пока невестка немного успокоится. Потом заговорила снова.
- Я скажу тебе только один раз, и ты хорошо меня запомнишь. Если ты не прекратишь то, что делаешь.
Если ты продолжишь изменять моему сыну. Если ты ещё хоть раз оставишь мою внучку без присмотра ради своих развлечений.
Я расскажу Андрею всё. Про дачу.
Про сегодня. Про того мужчину, который к тебе ходит.
Ты меня поняла?
Настя подняла голову. Слёзы катились по её лицу, она не пыталась их вытирать.
- Можно мне позвонить ей? - голос её был хриплым, сорванным. - Пожалуйста. Я только хочу услышать её голос.
Убедиться, что с ней всё хорошо.
Галя достала телефон из кармана. Она набрала свой домашний номер и протянула трубку невестке.
Когда Маша ответила, Настя заговорила быстро, сбивчиво, глотая слова и всхлипывая между фразами.
- Машенька... Доченька...
Это мама. Ты меня слышишь?
Я так по тебе скучаю. Я так тебя люблю, ты даже не представляешь.
Ты самое главное, что у меня есть. И мы больше никогда не будем играть в прятки, слышишь?
Никогда. Обещаю тебе.
Галя слушала этот разговор и смотрела на невестку. Впервые за все эти годы она видела в ней что-то человеческое.
Что-то настоящее. Не притворство, не маску, а искренние чувства матери, которая испугалась за своего ребёнка.
Она забрала телефон из рук Насти и пошла к двери.
- Завтра привезу её утром. До свидания.
Галя вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.
***
На следующее утро Андрей приехал к родителям сам, без жены. Он вернулся из Твери поздно ночью, Настя ему ничего не рассказала, только попросила заехать за Машей к его маме.
Андрей выглядел озадаченным. Он спрашивал, почему дочка ночевала у бабушки с дедом, почему ему не сообщили заранее.
Галя сказала:.
- Настя плохо себя чувствовала вечером. Позвонила, попросила присмотреть за Машей.
Мы с удовольствием взяли.
Сын посмотрел на неё внимательно, будто хотел спросить что-то ещё, но не стал. Забрал дочку и уехал.
Галя стояла у окна и смотрела, как его машина выезжает со двора.
В марте она заметила перемены. Настя начала приезжать к ним в гости чаще, и теперь она всегда брала с собой Машу.
Раньше невестка могла оставить дочку у подъезда со словами "подожди, я быстро" и уйти по своим делам. Теперь она держала Машу за руку, не отпускала её ни на минуту.
Сидела рядом с ней на полу в детской комнате, учила рисовать зайцев и медведей. Читала книжки вслух, изображая разные голоса.
В апреле Андрей позвонил матери и сказал:
- Мам, не знаю, что случилось, но Настя будто другая стала. Раньше я Машку один укладывал каждый вечер, а теперь она сама вызывается.
Сказки читает, колыбельные поёт. И ко мне внимательнее стала.
Может, весна на неё так действует?
Галя промолчала. Она не стала рассказывать сыну правду.
Не стала объяснять, что случилось тем вечером в феврале. Может быть, когда-нибудь она расскажет ему всё.
А может быть, нет.
Она положила трубку и посмотрела в окно. Во дворе таял снег, с крыш капало, и дети бегали по лужам в резиновых сапогах.
Галя знала, что люди меняются медленно. Она видела это за свои пятьдесят восемь лет много раз.
Иногда люди меняются к лучшему, иногда - нет. Иногда перемены оказываются временными, и человек возвращается к прежним привычкам, как только страх проходит.
Поэтому Галя сохранила в памяти телефона все доказательства: время звонков от Насти, адрес дачи, дату, когда она нашла внучку на лестнице. Она записала всё это в старую записную книжку и положила её в ящик комода.
Если придётся вмешаться снова, она будет готова.