Сказка
1
Планета Ник-Шуп, расположенная в звёздной системе Арзамас (координаты: α=14 ч 23м 15с, δ=+27º 45′ 30′′), напоминала Землю в далёком прошлом. Её климат был жарким и сухим, с длинными солнечными днями и короткими прохладными ночами. Ландшафт составляли золотистые равнины, оливковые рощи и виноградники, тянущиеся до самого горизонта, а на холмах возвышались крепости с красными черепичными крышами. Жизнь на Ник-Шупе текла размеренно, по древним законам. Горожане занимались земледелием, ремеслом и торговлей, а знать следила за порядком и защищала земли от набегов. Власть принадлежала королю Родрику, мудрому, но порой жестокому правителю, чья слава гремела по всей планете.
В одном из самых могущественных регионов Ник-Шупа правил граф Велантир – гордый, непреклонный мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом. Его замок, выстроенный на вершине холма, был неприступен, а владения обширны. Велантир славился своей честью и верностью традициям.
Замок Велантира возвышался на скалистом утёсе, словно высеченный из цельного куска тёмно-серого камня. Его мощные стены, увенчанные зубцами, окружали три башни разной высоты, соединённые переходами и галереями. Над главной башней развевался штандарт с изображением серебряного орла на лазурном фоне. Широкие витражные окна переливались всеми цветами радуги, когда сквозь них пробивались лучи солнца. Внутри замка хранились сокровища. В зале аудиенций стоял огромный стол из цельного куска полированного дерева, инкрустированный перламутром и полудрагоценными камнями. На стенах висели гобелены с изображениями древних битв, сотканные вручную лучшими мастерицами Ник-Шупа. В сокровищнице графа хранились золотые чаши, украшенные рубинами и сапфирами, серебряные подсвечники высотой в человеческий рост, шкатулки с редкими жемчужинами и коллекция древних книг в переплётах из кожи с тиснением.
У Велантира было трое детей. Ливиана, его старшая дочь, восемнадцати лет, – прекрасная девушка с золотистыми волосами и глазами цвета морской волны. Она обладала не только красотой, но и острым умом, умела читать и писать на древних языках, разбиралась в целебных травах. Для Велантира она была самым ценным сокровищем. Он мечтал выдать её замуж за короля Родрика – такой союз укрепил бы его положение и принёс мир в регион. Эрион, старший сын – крепкий, широкоплечий юноша с тёмными волосами и решительным взглядом – уже успел проявить себя в нескольких стычках с разбойниками и готовился принять командование над частью отцовского войска. Милена, младшая дочь – живая, любознательная девочка с веснушками на носу и непослушными рыжими кудрями – обожала слушать истории о далёких землях и мечтала когда-нибудь отправиться в путешествие.
Однажды ночью пришла беда. И виновником её стал король Родрик. Вместо того чтобы открыто посвататься к Ливиане, он тайно выслал отряд своих воинов. Под покровом темноты они проникли в замок, обезвредили стражу и похитили девушку. Это было оскорблением, нанесённым всему роду Велантира. Разъярённый униженный граф поклялся отомстить. Он понимал, что в одиночку не сможет одолеть короля, поэтому решил обратиться к давним врагам – кшаритам, воинственному племени, жившему за пустыней Ширра. Кшариты были высокими и стройными, с кожей цвета тёмного янтаря и глазами, похожими на расплавленное золото. Длинные чёрные волосы они заплетали в косы, украшенные серебряными нитями, а в бою носили доспехи из лёгкого, но прочного сплава, отливающего синевой. Они славились своей свирепостью и умением вести войну в пустыне, где другие армии гибли от жажды и зноя.
Перед тем как отправиться к кшаритам, Велантир созвал своё войско. На широком дворе замка выстроились рыцари в полном вооружении. Их доспехи блестели на солнце: кольчуги с наплечниками, нагрудники из закалённой стали, шлемы с наносниками и забралами. У каждого на поясе висел меч с гравировкой на клинке, а за спиной – круглый щит, украшенный гербом графа: серебряный орёл на лазурном поле. Некоторые рыцари держали в руках длинные копья с заострёнными наконечниками, другие – боевые топоры с широкими лезвиями. Поверх доспехов на них были надеты плащи с вышитыми символами рода Велантира.
Граф остался доволен осмотром. На другой день, рано утром, он тайно отправился в лагерь кшаритов и за полдня преодолел пустыню под палящим солнцем. Он нашёл предводителя племени – могучего воина по имени Заркан – в его шатре, украшенном коврами с замысловатыми узорами и оружием на стенах.
Заркан был высок и широкоплеч, с мускулистыми руками, покрытыми шрамами от старых битв. Его лицо отличалось резкими чертами: прямой нос, высокие скулы и тяжёлый подбородок. Длинные чёрные волосы были заплетены в тугие косы, перевитые серебряными нитями, а глаза сверкали холодным умом и непреклонной волей. На шее он носил амулет из чёрного камня, оправленного в серебро, – символ власти среди кшаритов.
– Заркан, я пришёл к тебе не как враг, а как союзник, – произнёс Велантир, стараясь говорить спокойно, хотя внутри него бушевала буря. – Король Родрик обесчестил мой род. Он похитил мою дочь, и я жажду мести.
Заркан, сидящий на подушках, медленно поднял взгляд.
– Велантир… – протянул он низким голосом. – Ты и твои предки веками презирали мой народ. Почему я должен верить тебе?
– Потому что у нас общий враг, – твёрдо ответил граф. – Я открою тебе свои земли, дам проводников и припасы. Ты сможешь пройти через мои владения беспрепятственно и ударить по Родрику с юга, когда он меньше всего этого ждёт.
Заркан усмехнулся, обнажив белые зубы.
– Ты думаешь, я настолько глуп? – он поднялся во весь рост, возвышаясь над Велантиром. – Признайся, ты готовишь ловушку и хочешь заманить меня в свои земли, чтобы уничтожить моё войско?
– Если бы я хотел этого, я бы не пришёл сюда один, – возразил Велантир. – Но я здесь, перед тобой, без охраны. Доверься мне, и мы оба обретём то, чего желаем.
Заркан долго молчал, изучая лицо графа.
– Хорошо. Я дам тебе шанс доказать свою искренность. Пришли ко мне своих детей, они скрепят наш договор лучше твоих обещаний. Но бойся: если ты обманешь меня – их бросят на съедение диким животным.
Велантир замер. Сердце его сжалось от боли: он представил Милену, испуганную и заплаканную, и Эриона, гордого и непокорного. Но он знал, что другого выхода нет. Он медленно кивнул:
– Я согласен. Мои дети будут у тебя завтра на рассвете.
Заркан улыбнулся.
– Тогда пусть начнётся война, Велантир. И да поможет нам небо!
Граф молча развернулся и вышел из шатра. Солнце уже садилось, окрашивая пустыню в багряные тона. Впереди его ждали тяжёлые дни, но он был готов на всё, лишь бы восстановить честь своего рода.
2
Дворец короля Родрика возвышался на плато, окружённом бурными реками и густыми лесами, – монументальное сооружение из розового туфа с башнями, увенчанными шпилями в форме копий. В отличие от сурового замка Велантира, резиденция короля отличалась изысканностью форм: арки с резными узорами, балконы с коваными перилами, фонтаны во внутренних дворах, где журчащая вода стекала в мраморные бассейны. Внутри дворец поражал воображение: полы из разноцветной мозаики, стены, облицованные полированным малахитом и лазуритом, потолки с фресками, изображающими небесные светила и созвездия. В залах стояли статуи из чёрного базальта, а вдоль галерей тянулись витражные окна, сквозь которые проникали разноцветные блики, создавая на полу причудливые узоры.
Сам король Родрик был мужчиной в расцвете сил – высокий, статный, с благородными чертами лица. Его тёмные волосы с лёгкой проседью были аккуратно зачёсаны назад, а пронзительные серые глаза сверкали умом и решимостью. Он носил пурпурный плащ и золотую корону с рубинами – символ власти над всем Ник-Шупом.
В этот день Родрик направился в покои, где содержалась Ливиана. Путь его пролегал через анфиладу залов, охраняемую гвардейцами в ярко-красных мундирах и серебряных доспехах. У дверей покоев Ливианы стояли двое стражников с алебардами, а рядом – две прислужницы в скромных серых платьях, склонившие головы в поклоне при виде короля.
Родрик вошёл в комнату. Ливиана сидела у окна, глядя на закат. Её золотистые волосы были распущены, а платье из тонкого голубого шёлка казалось почти невесомым. Она не обернулась на звук шагов, лишь напряглась, стараясь сдержать гнев.
– Ливиана, – тихо произнёс Родрик, встав в нескольких шагах от неё. – Я знаю, что поступил неправильно. Но выслушай меня.
Девушка медленно повернулась. Её глаза сверкнули негодованием.
– Выслушать? – голос дрожал от ярости. – Вы опозорили мой род, оскорбили моего отца! Как вы смеете теперь просить меня выслушать вас?
– Потому что я люблю тебя, – просто сказал Родрик. – Давно и безнадёжно. Я хотел посвататься, но не мог.
Ливиана нахмурилась:
– Не понимаю. Вы король. Кто мог помешать вам?
Родрик тяжело вздохнул и опустился в кресло у окна.
– Много лет назад я заключил брачный союз с ведьмой Экларией, – признался он и показал тусклое серебряное кольцо, надетое на безымянный палец. – В обмен на свою помощь она получила право называться моей женой перед небесами. Она дала мне власть и силу, способность не стареть… Но сердце моё всегда принадлежало тебе. Я не мог открыто просить твоей руки, пока связан с нею. И тогда я решился на этот отчаянный шаг.
– Вы поступили как трус! – воскликнула Ливиана.
– Возможно, – кивнул Родрик. – И потому прошу прощения. Позволь мне всё исправить. Давай заключим настоящий союз перед богами и людьми. Я найду способ расторгнуть договор с Экларией. Клянусь.
Ливиана поднялась, её лицо исказилось от гнева:
– Никогда! – воскликнула она. – Пусть небесные силы покарают тебя за твою подлость и слабость! Пусть твоя власть обратится в прах, а бессмертие станет проклятием!
В этот момент в дверь громко постучали. Родрик резко обернулся, его лицо исказилось от ярости.
– Кто посмел?! – прогремел он.
Один из слуг робко приоткрыл дверь:
– Ваше величество… Простите за беспокойство, но пришло срочное известие. Граф Велантир предал вас. Он заключил союз с кшаритами под предводительством Заркана. Их объединённые войска приближаются к стенам замка!
Родрик замер на мгновение, затем вдруг рассмеялся – громко и почти радостно.
– Предательство? Война? – он хлопнул в ладоши. – Наконец-то хоть какое-то стоящее дело!
Ливиана побледнела, но король уже повернулся к слугам:
– Передайте моим приближённым: я объявляю сбор. Пусть трубят тревогу, поднимают гарнизон и готовят оборону. Мы покажем Велантиру и его диким союзникам, что значит бросить вызов королю Ник-Шупа!
Он выпрямился во весь рост, и в его глазах загорелся боевой огонь.
– Пусть начнётся битва, – произнёс Родрик твёрдо. – Я буду сражаться за своё право любить. И пусть боги будут свидетелями – я не отступлю.
3
Битва началась на рассвете с громогласного рёва боевых рогов кшаритов и залпа катапульт, метавших огненные снаряды в сторону замка. Войска Велантира и Заркана подошли под стены дворца Родрика, развернувшись широким полукольцом: слева – тяжеловооружённые рыцари Велантира в стальных доспехах, справа – стремительные всадники кшаритов на низкорослых выносливых конях, вооружённые лёгкими копьями и изогнутыми мечами из сине-чёрного сплава.
Первые атаки были отбиты: лучники Родрика осыпали нападавших стрелами с кремнёвыми наконечниками, горящие брёвна сбрасывались со стен на штурмовые лестницы, а катапульты метали камни и горшки с горючей смесью. Вооружение защитников отличалось массивностью: длинные прямые мечи с гравировкой, круглые щиты, обитые медью и усиленные железными накладками, кольчуги с капюшоном, поверх которых надевались кожаные нагрудники с металлическими пластинами – такие же, как те, что использовались в вооружении рыцарей Велантира.
На второй день кшариты применили свои осадные машины – лёгкие, но мощные баллисты, способные стрелять на дальние расстояния. Их стрелы, снабжённые оперением из кожи пустынных птиц, пробивали деревянные щиты и вонзались в каменные стены. Рыцари Велантира пошли на решительный штурм: они тащили тараны, прикрываясь передвижными щитами-мантелетами, а лучники поддерживали их огнём. Схватка разрасталась, охватывая всё новые участки. На третий день начались рукопашные бои у подножия стен, на четвёртый – враг прорвался внутрь внешнего двора. Сражения шли за каждый проход, за каждую лестницу, за каждый зал. В воздухе стоял запах дыма, железа и крови, а крики воинов смешивались с рёвом труб и лязгом оружия. Воины кшаритов были ловки и быстры. Их доспехи состояли из сегментированных пластин лёгкого прочного сплава, соединённых гибкими ремнями, что позволяло свободно двигаться в бою. Шлемы имели узкие прорези для глаз и маски, напоминающие звериные морды. Оружие – лёгкие мечи с двойным изгибом, боевые топоры с узким лезвием, метательные ножи и короткие копья с зазубренными наконечниками.
Битва длилась восемь дней. На восьмой день, когда солнце уже клонилось к закату, Родрик и Велантир наконец встретились в гуще сражения. Оба были изранены, усталы, их доспехи покрылись вмятинами и пятнами крови. Родрик, верхом на боевом коне, атаковал первым: его меч, выкованный из редкой горной стали и украшенный гравировкой с изображением солнца, сверкнул в последних лучах дня. Велантир встретил удар щитом, и ответил копьём с серебряным наконечником, которое он держал с привычной уверенностью. Они бились яростно, но медленно – усталость и раны давали о себе знать. Удары становились всё слабее, движения – всё медленнее. Родрик парировал выпад Велантира, сделал обманный манёвр и нанёс точный удар в бок – клинок прорвал кольчугу и вошёл глубоко. Велантир застонал, пошатнулся и упал с коня. Он лежал, глядя вверх, ожидая последнего удара.
Родрик подъехал ближе, поднял меч для добивания… и замер. Перед ним лежал отец Ливианы – человек, которого он когда-то уважал, с которым не мог породниться открыто и честно. Гнев отступил, оставив лишь горечь и усталость. Он медленно опустил меч, отдал честь поверженному противнику лёгким кивком головы и, развернув коня, уехал прочь.
Тем временем кшариты, воспользовавшись замешательством в рядах защитников, прорвали оборону на левом фланге. Под Родриком убили коня – стрела с костяным наконечником попала в шею животного. Король упал, ударившись о камни, но поднялся, продолжая сражаться.
Ночь опустилась на охваченный битвой замок. Истекающий кровью Родрик с трудом отбросил меч в сторону, сбросил с себя тяжёлые доспехи – нагрудник, наплечники, наручи. Он остался в промокшей от пота рубахе и, не оглядываясь, ушёл в темноту, скрывшись среди холмов и руин за пределами крепости.
Утром выжившие воины Родрика нашли его убитого коня, меч и доспехи. Они осмотрели место, позвали короля, но ответа не последовало.
– Король Родрик пал в бою, – объявил старший капитан, склонив голову. – Он сражался до конца и погиб как герой.
Гнетущая весть разнеслась по королевству.
4
Утром Родрик шёл по дороге неведомо куда. Израненный, измученный, он брёл, едва переставляя ноги, опираясь на грубо обтёсанный посох. Одежда его превратилась в лохмотья, лицо было покрыто пылью и запекшейся кровью. На распутьях он видел стариков и женщин, которые толпой бежали от кшаритов к укреплённым городам. Люди несли на плечах узлы с нехитрым скарбом, вели за руки перепуганных детей. Рыдая, они молили богов о спасении и проклинали Родрика: «Будь проклят, король-неудачник!», «Из-за него пришли эти дикари!», «Пусть свиньи сожрут его останки!». Родрик, понурив голову, боясь быть узнанным, торопливо проходил мимо. Он понимал, что был причиной их несчастья.
Три дня он шёл, питаясь ягодами, кореньями и тем немногим, что удавалось найти в покинутых деревнях. На третий день путь привёл его к берегу моря. Волны с шумом разбивались о скалы, ветер свистел в расщелинах, а над бескрайней водной гладью кружили чайки. В отдалении, на пустынном берегу, Родрик заметил тёмную пещеру. Он направился к ней и, войдя внутрь, обнаружил простой надгробный камень и заступ. В углу лежал труп отшельника – тело не тронуло тление, оно окостенело, словно ожидая погребения и прощальных слов. Рядом виднелась неглубокая яма, видимо, вырытая самим отшельником для себя.
Родрик произнёс слова прощания, которые передавались в его роду из поколения в поколение, и с благоговением похоронил старца. Он решил остаться в пещере и начать новую жизнь. Каждое утро он спускался к ручью, чтобы набрать ключевой воды – холодной, кристально чистой, с едва уловимым привкусом минералов. Питался плодами, которые собирал в окрестных рощах: дикими яблоками, грушами, инжиром, гранатами.
Своим тяжким трудом он обустраивал жилище: расчистил небольшой участок земли у входа в пещеру и разбил огород – посадил редис, лук, фасоль и тыкву. Научился ловить рыбу в море с помощью самодельной сети из переплетённых лиан, собирал съедобные водоросли и моллюсков на скалах во время отлива. Заготавливал дрова на зиму, рубил их тем же заступом, что нашёл в пещере. Сушил фрукты на солнце, вялил рыбу, делал запасы орехов и ягод, чтобы пережить холодные месяцы.
Родрик спал на циновке из тростника, укрываясь плащом из грубой шерсти, который сшил сам из найденной овечьей шкуры. День был заполнен трудом и размышлениями. Он вспомнил, как жажда власти и бессмертия привела его к роковой ошибке. Много лет назад, когда он только взошёл на престол, королевство страдало от неурожаев, болезней и набегов кочевников. Родрик отчаянно искал способ укрепить свою власть и спасти народ. Именно тогда он встретил Экларию.
Она явилась к нему под видом странствующей целительницы – высокая, с бледной кожей и глубокими фиолетовыми глазами. Говорила она вкрадчиво, обещала помощь: «Я дам тебе силу. Ты обретёшь власть над стихиями, сможешь предотвращать бедствия, а твоё царство станет процветать. Но за это ты должен связать себя со мной узами брака – тайно, без свидетелей, кроме тех, кого я приведу». Мотивы Экларии были просты: она жаждала власти над королевством, но не могла править открыто. Ей нужен был король-марионетка, обязанный ей всем. Брак давал ей право влиять на решения Родрика, а его бессмертие гарантировало, что она долго будет пользоваться его положением.
Обряд провели ночью в заброшенном храме древних богов. Эклария явилась туда в чёрном платье с серебряной вышивкой – ткань мерцала в свете лунных лучей, пробивавшихся сквозь проёмы в полуразрушенной крыше. Её фигура выделялась на фоне выцветших фресок, изображавших давно забытых божеств. Рядом с ней стояли трое её слуг – молчаливые фигуры в капюшонах, чьи лица оставались невидимыми. В центре зала, где когда-то возносили молитвы, был начертан круг из пепла и толчёного обсидиана. В его центре поставили чашу с зельем – жидкость в ней переливалась всеми оттенками сумерек, то вспыхивая багровым, то угасая до иссиня-чёрного. Воздух вокруг дрожал, будто от невидимого жара, и пахло чем-то терпким, напоминавшим ладан, смешанный с запахом грозы.
Эклария произнесла заклинание – её голос звучал низко и гулко, эхом отражаясь от каменных стен. С каждым словом тени в углах храма сгущались, а в центре круга начала формироваться бесплотная тень с горящими глазами. Это был дух-посредник, вызванный заклинаниями. Он не имел чёткой формы: то вытягивался в длинную полосу, то собирался в клубок, но взгляд его глаз, похожих на угли, был устремлён прямо на Родрика. Затем Эклария взяла кольца из сплава ртути и серебра – они холодили кожу, будто были выкованы изо льда. Она протянула одно кольцо Родрику, другое оставила себе. Когда они обменялись кольцами, металл на мгновение вспыхнул тусклым серебристым светом, а затем словно врос в кожу – снять их теперь было невозможно.
После этого Эклария подняла чашу и предложила Родрику выпить первым. Он сделал глоток, и сразу же по телу разлилась странная сила, одновременно обжигающая и леденящая. Эклария последовала его примеру. В тот же миг над их головами с пронзительным криком пролетела стая чёрных птиц. Родрик почувствовал, как внутри него что-то изменилось: связь с ведьмой стала нерушимой, словно невидимая нить связала их судьбы воедино. Родрик ликовал тогда – наконец-то он получил то, чего так жаждал: силу, власть, бессмертие. Но радость его была недолгой. Со временем Родрик начал осознавать цену этой сделки. Его воля постепенно ослабевала, решения всё чаще диктовались не разумом, а едва уловимыми внушениями Экларии, а сны наполнились образами, которые явно не принадлежали ему. Он понял, что совершил ошибку.
Теперь, сидя у входа в пещеру и глядя на закат, Родрик осознавал: его беды начались не с войны, не с предательства Велантира и не с проклятия Ливианы. Они начались в ту ночь, когда он променял свою свободу на иллюзию власти. Он глубоко вздохнул, взялся за заступ и принялся копать могилу. Пора было подготовить место для упокоения, ведь ему не будет жизни в тьме колдовства, обмана и страха.
5
Дни текли за днями, и Родрик всё глубже погружался в одиночество. Он трудился, заботился о своём скромном хозяйстве, размышлял о прошлом, но покой так и не приходил к нему. По ночам его стала навещать ведьма – его тайная супруга Эклария. Она являлась в сновидениях, но ощущения были столь явственными, что Родрик просыпался с содроганием, полный страха и стыда. В одном из таких видений он оказался в знакомом зале своего бывшего дворца. Эклария стояла у окна, её фиолетовые глаза сверкали в полумраке.
– Ты думал, что можешь сбежать от меня, Родрик? – её голос звучал сладко и одновременно угрожающе. – Ты принадлежишь мне. Твоя сила – это моя сила. Твоё бессмертие – это мой дар. И ты не сможешь от него отказаться.
Родрик попытался встать, но ноги не слушались его.
– Я больше не хочу этой силы, – произнёс он хрипло. – Я хочу быть свободным.
Эклария рассмеялась.
– Свободным? Ты уже давно не свободен. Ты сам выбрал эту судьбу. Ты хотел власти, хотел бессмертия – и ты их получил. А теперь хочешь всё переиграть? Так не бывает, мой король.
– Я ошибся, – сказал Родрик. – Я понял это. Я хочу искупить свою вину.
– Искупить? – ведьма подошла ближе, её пальцы коснулись его лица. – Ты думаешь, что раскаяние всё исправит? Нет, Родрик. Ты мой. И будешь моим всегда.
Она наклонилась к его уху и зашептала – слова сливались в шёпот битвы, крики воинов, стоны умирающих, а затем сменялись страстными речами о власти и величии. Родрик пытался отстраниться, но звуки проникали в самое сердце, сокрушая его дух.
Он проснулся в своей пещере, дрожа всем телом. День за днём он всё больше впадал в уныние. Сидел у входа, устремив глаза на море, вспоминал старину – времена, когда был молод и полон надежд, когда ещё не знал ни Экларии, ни её чар. Он хотел молиться небу, искать утешения в древних обрядах, но слова застывали на губах, а мысли путались.
Однажды ночью ему приснился другой сон – благодатный и светлый. Перед ним стоял отшельник, чьи останки Родрик когда-то с благоговением похоронил. Старец был одет в белую ризу, вокруг него разливалось мягкое сияние. Родрик, объятый трепетом, пал перед ним ниц.
– Встань, – тихо произнёс отшельник. – И вновь явись миру. Ты утратил царский венец, но найдёшь в себе силы победить врагов, освободишь свой народ и женишься на возлюбленной. Ливиана и её отец в конце концов поймут тебя, примут твоё раскаяние и простят.
Родрик поднял голову, в его глазах стояли слёзы.
– Никто меня не простит, – прошептал он. – Я никогда не понимал ни свой народ, ни Велантира, ни его дочь Ливиану. Я был слеп и глух.
Отшельник склонился к нему и мягко положил руку на плечо.
– Родрик, ты до сих пор не научился улавливать тайные смыслы слов. Дело в том, что «понять» и «принять» – это одно и то же. Надо принимать вещи такими, какие они есть, а не искать в них особую разумность или логику. Ты отвергал то, что было перед тобой, искал тайных путей там, где нужен был простой выбор сердца.
В этот момент воздух сгустился, и в сновидение ворвалась разъярённая Эклария. С яростным криком она отбросила Родрика в сторону и набросилась на отшельника, шипя заклинания и вызывая на помощь злых духов. Тени зашевелились в углах, послышался вой, но отшельник не дрогнул. Он поднял посох и произнёс молитву небу. Посох в его руке вспыхнул ослепительным светом и превратился в сверкающий огненный меч. Одним взмахом он поразил нечисть. Ведьма вскрикнула, рассыпалась в прах и исчезла без следа.
Родрик резко проснулся. Серебряное кольцо на его пальце раскололось на части, навсегда избавив его от своих тусклых объятий. Сердце короля-изгнанника билось часто, но в душе впервые за долгое время разливалась тишина и ясность. Он поднялся, вышел из пещеры и направился к роднику, чтобы умыться. Наклонившись над водой, он увидел своё отражение: в волосах появилась проседь, а вокруг глаз – морщины, выдававшие возраст. Он коснулся лица рукой. Заклятие было снято – он свободен от обязательств перед ведьмой. Он лишился бессмертия, но избавился от тьмы, сковывавшей его душу.
Родрик обернулся, в последний раз посмотрел на пещеру, где провёл столько дней в размышлениях и покаянии. Он знал, что пора возвращаться. Впереди его ждал долгий путь. Ему предстояло доказать и себе, и людям, что он достоин быть королём по праву сердца, раскаяния и готовности служить своему королевству.