Дело, похоже, было в начале лета 2018 года (а может, и в 2017‑м). В то время я практически всегда был либо пьян, либо с похмелья. Мне постоянно хотелось какого‑нибудь экшена — спокойно пить дома я ещё не умел.
В тот раз я находился в квартире у родителей: они сами были в отпуске где‑то на юге. Пить начал часов в 12 дня, и уже через пару часов в голове застучало: «Надо что‑то делать, тупо сидеть дома не хочу».
Как всегда, пришла «гениальная» идея: «А не сделать ли мне новую татуировку?» Сразу скажу: на тот момент они у меня уже были. Первую я сделал лет в 16, а потом переделал в более зрелом возрасте.
Конечно, я не делал их сам, поэтому полез искать в интернете, есть ли в городе тату‑салон. В Москве такого навалом, но обычно надо записываться заранее. А мне не хотелось никуда ехать — хотелось здесь и сейчас.
Возможно, в душе я надеялся, что мастеров в небольшом подмосковном городке не окажется. Но нет — один всё‑таки был. Что ж, я позвонил ему, и так сошлись звёзды, что он сказал: «У меня клиент отменился, так что можете прийти прямо сейчас».
Выпив на дорожку коньяка и взяв с собой банку коктейля, я отправился в «студию». Она оказалась маленьким помещением в старом здании, которое сдавалось под офисы. Скажу прямо: оно не производило хорошего впечатления. Мастер, впрочем, был под стать месту. Но я уже изрядно захмелел, и мне было всё равно.
Я сказал, что у меня есть идея, но хочу маленькую тату. Он, выслушав меня, ответил, что маленькая смотреться не будет, и предложил сделать большую — на полноги. Повторюсь: я не отдавал отчёта последствиям и согласился: «А давай!»
Ему нужно было минут 30, чтобы набросать эскиз, а я тем временем решил сходить в магазин за «дозаправкой». Он не возражал против того, чтобы я пил во время сеанса (хотя обычно это не особо приемлемо), и попросил купить ему банку энергетика. По виду ему, впрочем, не помешало бы хотя бы пиво.
Я вернулся с несколькими банками коктейля. Одновременно со мной в каморку зашли его немного подвыпившие друзья. Слово за слово — и я уже пил с ними, пока ждал готового рисунка, который будут переносить на ногу. На самом деле мне уже и не хотелось ничего набивать: мне и так было хорошо в компании, был какой‑то движ. Но уж раз пришёл…
В итоге мастер делал мне эту татуировку около трёх часов, не щадя мою ногу и заливая её чёрной краской. Боль я чувствовал, причём довольно сильную — она понемногу выгоняла из меня алкоголь. Чтобы ощущать её меньше, я пил больше.
Когда он закончил, я выдохнул: мне хотелось поскорее уйти. Ногу жгло неимоверно, да и его товарищи уже ушли куда‑то развлекаться дальше. За первый сеанс он сделал татуировку не полностью и сказал прийти через месяц на завершение.
Я в шоке вышел от него, трясущимися руками закурил сигарету — и тут же в голове всплыли мысли: «Зачем, чёрт возьми, я это сделал?!» Понимая, что трезвею, я сразу направился в магазин за чем‑нибудь покрепче.
До конца вечера я, конечно, пил — в прикуску с пельменями. На следующий день, с лучами утреннего летнего солнца, я проснулся с диким похмельем — и сразу пришло осознание того, что я вчера сделал. «Чёрт!» — пронеслось в голове.
Я посмотрел на ногу: та часть, которую вчера татуировали, была перемотана пищевой плёнкой (так и надо было). Под плёнкой скопилось много мутной жидкости, которую выделила за ночь кожа, шокированная таким вмешательством. Я понимал, что её нужно мыть и обрабатывать, но сперва надо было сбить похмелье.
С сильным жжением в ноге и мутной головой я пошёл на кухню: «Отлично, ещё осталось!» Совершив утренний «обряд» алкоголика, я стал ждать, пока алкоголь немного подействует.
Сидел и размышлял: «Какой чёрт меня вообще вчера дёрнул пойти делать татуировку?!» Мысли только ухудшали состояние, поэтому я принял ещё одну дозу и подумал: «Что теперь? Сделанного не изменить. Может, там не всё так плохо, и она хотя бы получилась красивой?»
Ковыляя в душ, я аккуратно снял плёнку. Пока выглядело совсем не очень, но, может, после того как смою всю сукровицу с остатками краски, станет получше? Даже прохладная вода обжигала это место, словно утюг. Я осторожно промыл его с мылом — и, увы, понял: татуировка смотрится убого. Совсем не то, что я хотел: сделана грубо и выглядит как самый настоящий партак, да ещё и такая большая…
Ладно, как бы там ни было, с этим я разберусь потом. Сейчас были дела поважнее: я ведь ещё не до конца справился с похмельем. Тогда я был моложе и переносил такие состояния, что называется, на ногах.
Помазав свежую татуировку заживляющей мазью, которую нашёл у родителей в холодильнике, я ещё немного выпил и отправился досыпать.
Следующее пробуждение случилось ближе к вечеру. На удивление, самочувствие было немного лучше, но я снова вспомнил о татуировке. Я спал в шортах, и за эти несколько часов из кожи снова выделилась жидкость и присохла к ткани. С невольным возгласом "Б.....!" я оторвал её одним резким движением…
Опохмела нет, а время уже к вечеру — надо выдвигаться в магазин. Настроения вообще нет. Накидываю сланцы и выхожу в вечернюю свежесть спокойного подмосковного вечера. На улице прямо хорошо, но мне не до этого: я не самурай, и у меня есть цель — сегодня напиться до беспамятства, чтобы ни о чём не думать.
В магазине беру бутылку коньяка, пару бутылок холодного пива и пачку пельменей с банкой сметаны — надо хоть что‑то сегодня съесть. Нога ноет, но я решаю, что пиво можно выпить и на лавочке недалеко от магазина.
Литр пива уходит, как в сухую землю, — сбивает сухость во рту и симптомы похмелья. Хочу продолжить, но сначала заношу пакет с едой и бутылкой домой: пельмени кидаю в морозилку и снова выхожу — теперь уже в сторону другого магазина. Там снова покупаю пару бутылок пива.
Гуляю, пью вторую бутылку — уже темнеет. В голове нарастает эффект от алкоголя, я переписываюсь в телефоне и не замечаю бордюр: спотыкаюсь, падаю, а бутылка и телефон разлетаются в разные стороны — я на автомате выпускаю их, чтобы сгруппироваться.
На это всё смотрит бабушка у подъезда и говорит:
— Не сильно ушиблись, милок?
— Вроде живой…
— Вы осколки только уберите, тут собачки гуляют.
— Конечно!
Подскочивший адреналин немного проясняет голову. Нахожу телефон и, не глядя, убираю его в карман. Занимаюсь осколками бутылки — благо мусорка рядом.
Поскорее иду домой и прислушиваюсь к организму. Немного приложился боком об асфальт, но в целом нормально — только ещё небольшая ссадина на колене из того что вижу. Зайдя в квартиру, первым делом иду к бутылке и наливаю себе сразу 100 мл, чтобы сбить стресс. После того как успокаиваюсь и алкогольная пелена снова застилает глаза, решаюсь осмотреть телефон. Он работает, но на экране — сетка из трещин. Меня успокаивает мысль, что у меня было защитное стекло и, скорее всего, растрескалось именно оно. Откладываю телефон, варю пельмени и продолжаю пить, пока к ночи не допиваю бутылку. Цель достигнута — не помню, как засыпаю.
Новое пробуждение — новая боль. К начинающейся абстиненции и жжению от татуировки добавляется боль в ушибленном вчера боку. Поначалу думаю, что сломал ребро (а может, и правда сломал — я же этого не проверял…).
Снова путь на кухню: всё пусто, надо было позаботиться об этом вчера. На часах около 7 утра, но рядом есть магазин, где продают алкоголь круглосуточно — пробивают его в кассе как средство для мытья посуды и тому подобное.
Я уже чувствую себя как побитая собака, но всё равно надеваю сланцы и выдвигаюсь. На улице тепло и солнечно, но свет сильно давит на глаза — проклинаю себя за то, что не надел солнцезащитные очки.
Беру банку коктейля на обратную дорогу и бутылку водки. Коктейль допиваю по пути домой — становится легче: пузырьки быстрее доставляют алкоголь в кровь.
Снова душ, болезненное мытьё татуировки. Наливаю коньяк и решаю, что надо бы проверить сообщения. Беру в руки телефон и вспоминаю, что вчера он тоже пострадал. Ещё надеясь, что разбилось только защитное стекло, отклеиваю его. Надежды рушатся, как домик из колоды карт: мелкая сетка трещин никуда не исчезает — она, словно через кальку, осталась на дисплее. Обидно: телефон дорогой, его я купил в пьяном угаре на кредитную карту несколько месяцев назад. Проблемы копятся.
Читаю сообщение от родителей: они напоминают, что возвращаются сегодня вечером. Блин, я совсем потерял счёт дням.
Понимаю, что надо сваливать отсюда — в свою съёмную квартиру. Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии. Через «не могу» немного прибираюсь в доме и, прихватив компромат в виде мусора, отправляюсь в дорогу.
Пока еду в электричке в Москву, попивая очередной коктейль, понимаю, что пользоваться телефоном с таким экраном очень неудобно. Поэтому уже в столице захожу в сервисный центр. Там говорят, что заменить дисплей не проблема — мне только нужно немного погулять и выбрать, какой дисплей хочу: оригинальный за 10 тысяч или китайскую копию за 6 тысяч. Выбираю подешевле, расплачиваюсь всё той же кредиткой.
Через полчаса забираю готовый телефон обратно.
Действительно, алкоголь не приносит ни денег, ни здоровья — он только всё забирает…
Дальше помню смутно, но, кажется, пью ещё пару дней — и это мне надоедает. Ближе к вечеру сдаюсь в наркологию — в ту же самую клинику, которую описывал в предыдущих статьях (тут и тут).
Тут всё стандартно: государственный стационар, телефон и сигареты забирают, выдают порционно, но лечат от души. В этот раз в надзорной палате я нахожусь чуть дольше. Развлекаемся мы там в основном общением: когда люди немного приходят в себя после алкогольного коматоза, сразу развязывается язык. В основном разговоры о том, кто где и как пил и в каком состоянии поступил.
Один мужчина, увидев, как я обрабатываю татуировку, говорит:
— О, свежак у тебя!
И начинает показывать все свои наколки, рассказывать, какую сделал в какой срок и в каком исправительном учреждении. На теле реально живого места не было от обилия синей краски.
В тот раз я пролежал около семи дней. Но память о том времени до сих пор со мной — в виде неаккуратной картинки на теле, которая со временем стала только хуже. Естественно, я не пошёл на второй сеанс к тому мастеру.
На самом деле место не особо заметное — практически всегда спрятано под одеждой. Но я‑то её вижу! С недавнего времени я как раз занялся сведением татуировки. Краска была нанесена добротным слоем и ещё немного растеклась под кожей, так что удаление этой пьяной ошибки растянется на долгое время. По мере появления денег я хожу на сеансы лазерного удаления — и, скажу вам, этот процесс ещё больнее, чем нанесение.
Получается, эхо алкогольных проблем до сих пор преследует меня — я расплачиваюсь за неё не только деньгами, но и болью.
Желаю вам не совершать ошибок, о которых потом будете жалеть. Да и вообще лучше учиться на чужих, чем на своих. А если уже совершили — не отчаивайтесь: дорогу осилит идущий.
Мой канал не занимается пропагандой какого-либо употребления, а направлен на то чтобы показать к чему оно может привести.
__________________________________________
Если вам понравилась статья — ставьте реакции, пишите комментарии. И отдельный респект за подписку!
Всем трезвости и добра!