Игорь поправлял манжеты с таким видом, будто подписывал мирный договор между державами. В этот вечер он решил взять меня в ресторан.
Его костюм был с распродажи в торговом центре на Кольцевой. Я знала это, потому что выбирала его вместе с мужем. Но Игорь вёл себя с достоинством и смотрел по сторонам так, как, наверное, делают люди, у которых есть яхта.
Ресторан назывался «Форте». Потолки четыре метра, официанты двигались бесшумно, а цены в меню начинались с цифр, которые я привыкла видеть в квитанциях за коммуналку. За год.
— Не клади локти на стол, — сказал Игорь, не глядя на меня. — И платье. Зачем ты надела это платье?
— Оно красивое, — сказала я.
— Ты не понимаешь формата. Сегодня важный вечер. Серьёзные переговоры. Имидж.
Я отпила воды и кивнула. Игорь работал личным водителем Виктора Андреевича — человека, у которого были заводы, пароходы и, говорят, небольшой аэродром в Подмосковье.
Игорь возил его из А в Б и иногда из Б обратно в А. Но осанка у него была такая, будто это Виктор Андреевич подрабатывает у него в свободное от основной деятельности время.
— Татами, — произнёс Игорь вдруг.
— Что?
— Я сказал: та-та-ми. Это японское. Про правильный настрой. Читал в книге.
— «Татами» — это циновка, — сказала я. — То, на чём я тренируюсь в самбо двенадцать лет. Ты, наверное, имел в виду «харагэй». Или просто «дзен».
Игорь посмотрел на меня. Потом на меню. Потом снова на меня.
— Ты можешь просто помолчать?
Я могла. Но не хотела.
***
Тамара Николаевна, свекровь, прибыла около восьми на такси с сумкой, которой можно было остановить медведя. Средних размеров.
Она вошла в зал, огляделась с видом санитарного инспектора и направилась к нам. Официант Дмитрий — молодой, аккуратный, с бейджем — проводил её взглядом, в котором была лёгкая тревога.
— Игорёша, — сказала свекровь, целуя сына в щёку. — Ты горбишься. Расправь плечи, ты же мужчина.
— Мам, я не горблюсь, я сижу.
— Это одно и то же. — Она повернулась ко мне, и лицо её потеплело. — Наташенька, ты хорошо выглядишь. Платье простенькое, но тебе идёт. Хороший крой — итальянский — смотрится на фигуре.
— Китайский, — сказала я.
— Ну и что. Главное — носить умеючи.
Игорь щёлкнул пальцами в сторону Димы.
— Эй. Гарсон.
Дима подошёл без спешки.
— Значит, так, — Игорь открыл меню и захлопнул его, не читая. — Водки. Настоящей. Икры. Что там у вас по-мужски — вот это несите. Праздник у нас. Отмечаем.
— Что отмечаем? — спросила я.
— Сделку. Я отвёз документы в министерство. Важные. Виктор Андреевич лично попросил.
— Ты их из А привёз в Б?
— Наташа, — сказал он с нажимом. — Я — правая рука серьёзного человека. Понимаешь? Правая. Рука.
Дмитрий стоял с блокнотом и смотрел поверх плеча Игоря. Профессионально.
— Может, вино возьмём? — предложила я. — Здесь хорошая винная карта.
— Женщина, я знаю, что беру.
Тамара Николаевна открыла сумку, достала таблетки и положила рядом с хлебницей.
— От холестерина, — пояснила она Дмитрию. — Для информации.
***
Водку принесли быстро. Игорь выпил первую рюмку, не закусывая. Потом вторую.
Щёки порозовели. Жесты стали шире. Локти — дальше от туловища.
Тамара Николаевна начала рассказывать про соседку Люду и её диабет. Игорь слушал вполуха, вертел вилку. На третьей рюмке перебил:
— Мам, хватит про болячки. Я отмечаю. Я сегодня большое дело сделал.
— Ты бумаги отвёз, — сказала свекровь.
— Стратегические бумаги. Ты не понимаешь масштаба.
— Игорь, — тихо сказала я. — Съешь что-нибудь.
Он посмотрел на меня взглядом государственного деятеля, которого отвлекают от переговоров.
— Не командуй тут!
За высокой спинкой соседнего дивана, у большой монстеры в кадке, кто-то звякнул вилкой о тарелку. Я не обратила внимания. А зря.
Хлеб принесли минут через десять. Свежий, тёплый, с хрустящей корочкой.
Игорь взял кусок, понюхал и отложил.
— Это что?
— Фокачча, — сказал Дмитрий. — С розмарином. Только из печи.
— Я просил хлеб. Нормальный. Белый. Нарезной.
— У нас пекут своё. Могу принести без добавок, если хотите.
— Ты знаешь, кто я?
Дима смотрел в точку над его плечом.
— Я — правая рука Виктора Андреевича. Слышал о таком? Я одним звонком могу — понимаешь? Одним. Позвоню — и этого ресторана не будет! Куплю и закрою.
Зал начал тихо оборачиваться. По одному, по два человека.
— Игорь, — сказала я.
— Не мешай. — Он повысил голос. — Мне принесут нормальный хлеб или нет?!
Тамара Николаевна отодвинула тарелку и взяла таблетку. Запила морсом.
— Игорь, — повторила я. — Пожалуйста. Люди смотрят.
— Пусть смотрят! Я здесь власть!
Он ударил кулаком по столу. Бокалы подпрыгнули. Один покатился — я поймала его на краю.
Клоун выступал не в цирке, а за моим столиком, и это было бы смешно, если бы не было так стыдно.
— Давай оплатим счёт и уйдём, — сказала я спокойно.
— Я никуда не уйду! Я только начал!
Он вскочил. Стул опрокинулся с грохотом. Дмитрий сделал шаг назад. Игорь замахнулся — широко, пьяно, с разворота. Рука пошла по дуге — то ли в сторону официанта, то ли просто в воздух, то ли ко мне. Неважно.
Тело среагировало раньше головы.
Три секунды.
Перехват запястья — снаружи, двумя руками. Шаг влево, уход с линии. Поворот корпуса, рычаг на кисть. Не больно. Просто неотвратимо.
Игорь согнулся над столом лицом вниз — прямо в греческий салат. Вытер лицо рукавом пиджака. Заморгал.
Я наклонилась к его уху и сказала тихо — почти нежно:
— Не дёргайся.
Зал молчал.
— Наташа, — произнесла Тамара Николаевна задумчиво, — только нос ему не сломай.
Она взяла вилку и продолжила есть равиоли.
Из-за соседнего дивана у монстеры медленно поднялся крупный седой мужчина. Широкие плечи, спокойное лицо, тяжёлый взгляд.
Рядом — невысокий смуглый помощник с золотой цепью и выражением живейшего удовольствия на лице.
Я отпустила руку Игоря и выпрямилась.
Игорь скосил глаза — и увидел знакомые ботинки в нескольких сантиметрах от своего лица.
Он моментально отрезвел. Но было уже поздно.
Виктор Андреевич стоял у нашего стола и смотрел на Игоря.
— Я наблюдаю за вашим выступлением с самого начала, — сказал он. Голос тихий, ровный. Тяжёлый. — Хамство персоналу. Угрозы. Поднял руку на женщину. — Пауза. — Что ты отмечал, Игорь?
Игорь выпрямился, утёр щёку.
— Виктор Андреевич, это недоразумение. Нервный срыв, понимаете? Я сегодня работал, устал, позволил себе расслабиться...
— Что ты отмечал? — повторил шеф.
— Ну... сделку. Документы я отвёз...
— Свою глупость ты отмечал. — Виктор Андреевич повернулся ко мне, и суровое лицо чуть смягчилось. — О, Наталья Сергеевна! Мой Гриша много про вас рассказывал. Показывал фото с соревнований. Три года у вас занимается — говорит, Вы лучший тренер.
— Гриша способный, — сказала я.
Помощник развёл руками:
— Виктор Андреич, я всегда говорил: ишак везёт груз, скакун везёт честь. Зачем держать ишака?
— Именно, — согласился Виктор Андреевич и посмотрел на Игоря. — Ключи.
— Что?
— Ключи от служебной машины. На стол.
Игорь открыл было рот. Шагнул вперёд — и поскользнулся на маслине, откатившейся на пол. Схватился за стол, устоял, но достоинство осталось где-то на полу вместе с маслиной.
— Водитель мне нужен надёжный, — сказал Виктор Андреевич. — Такой, на которого можно положиться. — Он посмотрел на Игоря без злости — просто констатировал. — Пьяный хам мне не нужен.
Ключи легли на стол.
Виктор Андреевич повернулся ко мне.
— Наталья Сергеевна, если что-то понадобится — звоните лично. — Он положил визитку рядом с моим бокалом. — Таких людей я ценю. Ваш счёт оплачу.
Он кивнул Тамаре Николаевне. Подмигнул мне. И пошёл к выходу. Помощник двинулся следом, на ходу цокнув языком в сторону Игоря — не грубо, просто как диагноз.
Игорь стоял посреди зала.
В греческом салате осталась вмятина. Дмитрий смотрел на него — уже без профессиональной нейтральности, с открытым облегчением.
Тамара Николаевна допила морс, поставила стакан, осмотрела сына с головы до ног.
— Доигрался, — сказала она. — Ты раньше хотя бы мизинцем правой руки был. Теперь даже этого нет.
Игорь повернулся ко мне. Взгляд потерянный.
— Наташа. Что мне теперь делать?
Я взяла визитку со стола и убрала в карман.
— Умыться для начала, — сказала я. — Найти себе ночлег. Возможно, позже вернуться домой, когда найдешь работу и перестанешь пить.
Злости не было. Просто перевёрнутая страница жизни.
Я подошла к Тамаре Николаевне и подала ей руку.
— Пойдёмте, Тамара Николаевна. Тут воздух испортился.
Свекровь встала, подхватила сумку и оправила блузку.
— Зайдём в аптеку по дороге? — спросила она. — Слышала, там новые таблетки завезли. От дурости. Правда, говорят, в запущенных случаях уже не действуют.
Мы вышли в прохладный вечер. Дверь за нами закрылась.
Ещё обсуждают на канале:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!