От автора: Если вы впервые читаете подобный рассказ, то лучше вам начать с первой части и познакомиться с главными героями поближе. Часть первая: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b?share_to=link
Они заметили отсутствие книги не сразу.
Утро было серым и вязким, как недосказанная мысль. Лес вокруг дышал тяжело, оттепель сменялась хрустящим утренним морозом, и воздух пах влажной корой и прелыми листьями под снегом. Иоанн не спал. Он долго лежал, глядя в пустоту между ветвей, где небо просвечивало тусклым свинцом, и пытался собрать в голове вчерашний день — крик, вспышку света, бегущую прочь фигуру, корни, впивающиеся в тело, собственное «я выбираю мир», сказанное сквозь зубы.
Потом он сел, машинально потянулся к сумке. Пальцы нащупали складки ткани. Пустоту. Ещё раз — глубже, быстрее, грубее. Сердце ударило глухо, будто кулаком изнутри.
— Яга.
Она уже смотрела на него. Иоанн перевернул сумку на землю. Из неё посыпались огниво, верёвка, кусок черствого хлеба, тряпица, маленький крест. Книги не было. Колобок замер. Акакий, который ещё не привык к новому человеческому телу и по утрам растирал руки, будто проверяя, что они действительно его, застыл на полуслове.
— Нет, — выдохнул Иоанн.
Он поднялся, огляделся так, словно книга могла лежать в снегу, под веткой, в корнях сосны. Словно она могла выпасть случайно. Но он понимал. Книга не выпадала случайно. Ее просто не было...
— Это она, — тихо сказала ведьма. — Суккуб.
Иоанн резко обернулся.
— Не называй её так.
— А как мне её называть? — голос Яги не повысился, но стал жёстче. — Девчонкой? Душой? Она Суккуб, священник. Ты видел её крылья.
— У нее есть имя! Злата, — в голосе Иоанна звенела сталь, и это был не тот звон, что от веры, а тот, что от боли.
— Она забрала ее, — холодно отрезала Яга. — По незнанию, по любви, по глупости, специально или нет, — но забрала. И теперь мы в полной заднице.
Эти слова повисли между ними, как приговор. Без книги они были слепы. Пятая печать оставалась тайной. А без неё — ни шага вперёд. Они знали, где разлом. Они знали, что он сужен. Но что дальше? Куда идти? Что делать? Какой ритуал? Какая жертва?
Книга была не просто подсказкой — она была картой, ключом, замком и дверью одновременно. И теперь её не было. Акакий провёл рукой по лицу, устало, по-человечески.
— Думаешь, это она? — спросил он Ягу.
— Я думаю, — медленно ответила ведьма, — что её использовали. Она ушла. А книгу забрала. Здесь больше никого не было. Я бы почувствовала.
Иоанн замер. Эта мысль ударила больнее любой другой. Но, он был не согласен.
— Это не могла быть она. Я все время был рядом. Все внимание было приковано к ней и ко мне. Это кто-то другой. А ты, ведьма, была слишком занята своей яростью, чтобы заметить тут кого-то еще. Посмотри, следы ведут в другую сторону... Это не она...
Яга опустилась на корточки и провела ладонью по земле. Снег был примят. Следы — сбивчивые, нервные. Но они вели в другую сторону. Не туда, куда ушла Злата. Кто-то другой. Не Злата. Не Суккуб. Не сбежавшая возлюбленная. Сатана, больше некому.
— Без книги печать не наложить, — продолжила Яга. — Мы не знаем пятую. Мы не знаем, что она потребует. И если Сатана её получил…
Она не договорила. Все понимали. Если Сатана завладел книгой, он не сможет прочесть её — она подчинялась только хранителю. Но он мог спрятать её. Уничтожить. Или использовать как приманку.
Без книги они были беспомощны. Не в том смысле, что не могли сражаться — сражаться они умели. Но без неё они не знали, куда идти. Не знали, какую жертву потребует пятая печать, на чьи плечи она ляжет и какую часть души придётся снова отдать. Книга была их дорогой, их компасом, их приговором и их надеждой одновременно. И теперь этой дороги не было.
Они стояли среди редеющего леса, и тишина вокруг давила сильнее, чем мороз. Даже ветер будто выжидал.
— Сатана. Он забрал её вниз, — тихо сказал Иоанн, не глядя ни на кого. — На его месте я бы так и сделал.
Яга скрестила руки на груди. Её костяная нога едва заметно светилась под тканью — остаточное колдовство после вчерашней ярости ещё не угасло.
— Он хочет, чтобы ты что? — холодно спросила она. — Снова спустился в ад? Заключил сделку? Сдал остатки души?
Иоанн не ответил. Ответа у него не было.
— Выбора у нас почти нет, — продолжила ведьма. — Книгу нужно вернуть. Без неё мы как без рук. Но как? Снова звать Морока? Он и в прошлый раз едва не слинял. Есть способы привести его насильно, да только пользы от этого будет немного. Насильно приведённый дух — плохой союзник.
Колобок мрачно перекатился по снегу.
— Можно к Вию, — буркнул он.
Яга метнула на него взгляд, в котором было больше предупреждения, чем гнева.
— Вий уже дал нам больше, чем должен был. Его терпение не бесконечно.
И тут из-за деревьев послышался голос.
— Я могу попробовать.
Все обернулись. Она вышла медленно, без вспышек, без пламени. Но воздух вокруг неё всё равно дрожал. Злата выглядела почти так же, как раньше — золотые волосы, знакомый поворот головы, тонкая линия губ. Только глаза… В них теперь жила глубина, слишком тёмная для человеческой души. И эти огромные крылья...
Иоанн шагнул к ней, почти не думая.
— Злата…
Она отступила на шаг.
— Ваня, не надо. Сейчас есть вещи важнее того, что со мной произошло. Важнее того, что происходит между нами.
В её голосе не было прежней мягкости, но не было и холодной жестокости демона. Это был голос человека, который принял решение и держится за него из последних сил.
— Раз я теперь одна из них, — продолжила она, — значит путь вниз обеспечен без доклада. Я могу спуститься и выкрасть книгу.
Тишина повисла тяжёлая, напряжённая. Яга смотрела на неё долго, не моргая.
— Они знают, что мы обнаружим пропажу, — наконец сказала ведьма. — Знают, что попытаемся вернуть книгу. И если ты появишься в аду без их приказа, они сразу поймут зачем. Ты думаешь, тебя там не ждут?
Злата выдержала её взгляд.
— Думаю, ждут. В этом и будет их ошибка.
— Или наша, — тихо вставил Акакий.
Он смотрел на Злату с настороженностью.
— Я не за них, — сказала Злата твёрдо. — Я совершила глупость. Я поверила, что спасу его силой. Но теперь я знаю: сила — это их игра. Если я могу что-то исправить, то только так.
Иоанн шагнул ближе, на этот раз медленно.
— Я не пущу тебя одну.
— Ты не пойдёшь, — перебила она. — Ты им нужен. Если ты появишься там — это будет праздник. Если я спущусь, это будет не вызов. Это будет возвращение.
Яга покачала головой.
— Слишком многое может пойти не так. Они могут запереть тебя. Использовать. Сломать окончательно. Ты слабость священника. И тогда у него в руках будет два козыря: книга и ты. Ты уже наполовину принадлежишь аду.
— Наполовину, — согласилась Злата. — А значит, вторая половина ещё моя.
Колобок тихо щёлкнул зубами.
— А если не получится? — спросил он.
Злата улыбнулась — устало, но искренне.
— Тогда вы хотя бы будете знать, что я попыталась. Что еще мне остается делать? Я не знаю сколько еще времени останусь собой. Эта сила внутри, все время просится наружу. Пока я всё еще я, нужно этим воспользоваться.
Иоанн сжал кулаки. Он понимал ловушку. Понимал, что это может быть новым планом Сатаны. Понимал, что отправить её — значит довериться той самой тьме, с которой они боролись. Но он также понимал другое. Без книги — они стоят на месте. И идти туда самому, означало дать ему то, чего он хочет.
— Если ты пойдёшь, — медленно произнёс он, — ты не геройствуешь. Ты возвращаешься сразу. Как только поймёшь, что это ловушка.
Злата кивнула.
— Я не за подвигом. Я за книгой.
Яга всё ещё смотрела на неё с подозрением, но в её взгляде появилась тонкая трещина — сомнение, которое уступало место расчёту.
— Значит так, — сказала Яга, глядя на Злату пристально, будто пыталась разглядеть в ней не демоницу, а ту девчонку из корчмы. — Вниз ты идёшь одна. Мы не лезем, не дергаемся. Там тебя будут ждать. Стоит только показать слабину и все полетит к чертям.
Злата кивнула. Пальцы её, тонкие и бледные, дрожали. Она сжала ладони в кулаки и заставила себя заговорить ровно.
— Я думаю, что нашла повод. Смотрите. Я приду к нему с яростью, с гневом. Я скажу, что он меня обманул. Что я пришла разбираться с ним. Сатана говорил… — она запнулась и глухо выдохнула, — говорил, что Иоанн уже принял силу. Что он на их стороне. Что я должна стать сильнее, чтобы быть рядом. А я… я увидела его. И поняла, что всё это ложь.
Колобок хмыкнул, щёлкнув зубами.
— И сделай лицо пострашнее, — буркнул он. — У тебя получается, когда ты злишься.
Злата не улыбнулась. Она продолжала смотреть на тлеющий огонь костра, словно боялась поднять глаза и увидеть в них отражение того, чем стала.
— Они видели, как я ушла, — добавила она тихо. — И слышали вашу… ругань. Это даже удобно. Я скажу, что пришла за местью. Что я зла. Что меня использовали. Что я не их игрушка.
И тут Акакий, до сих пор молчавший, подался вперёд. В его взгляде не было ни насмешки, ни флирта — только мысль, цепкая, неприятная, как крючок.
— Кстати, девочка… — сказал он медленно. — А как ты вообще оказалась внизу?
Злата моргнула.
— В смысле?
— В самом прямом, — Акакий потер подбородок, будто перебирал внутри себя документы и печати, как когда-то в аду. — Ты не похожа на ту, кто после смерти должна попасть к нам. Ты… — он запнулся на секунду, словно подбирая слова без грубости, — ты была доброй. Обычной. Чистой. Даже грехи у тебя, если и были, то... в общем, не для ада.
Этот вопрос повис в воздухе, и стало слышно, как где-то вдалеке потрескивает лёд. Даже Яга замолчала, и колобок перестал щёлкать зубами. Злата опустила голову.
— Я не знаю… — сказала она наконец. — Я помню смерть. Всё было в огне. Люди гибли. Крик. Хаос. Я… я пыталась выбраться, но… — голос её сорвался и она сглотнула. — Потом чернота. А потом я… уже там. Словно в бане. Что-то темное, липкое. Как смола. Я даже не могла плакать. Не могла молиться. Не могла… ничего. Я слышала стоны, крики душ...
Акакий наклонился ближе.
— Он пытал тебя?
Злата вздрогнула, но кивнула.
— Он показывал мне воспоминания. Перемешивал их с тем, что было перед смертью. Делал так, чтобы я не понимала, где я, а где страх. Иногда… — она подняла глаза, и в них на миг мелькнула прежняя Злата, — иногда я думала, что это и есть ад. Что хуже быть не может. Он все время говорил, что я проведу тут вечность, если не приму силу. Но я всегда говорила НЕТ. А потом он рассказал про Иоанна. Про то, кто он и кем становится. И всё время просил принять силу. Снова и снова. Пока я не… не сломалась.
Акакий слушал, не перебивая. В его лице, обычно кривляющемся, проступило то, что раньше было от беса — холодная, канцелярская внимательность. Он словно раскладывал услышанное по полкам. Смерть. Чернота. Смола. Иллюзии. Не было судилища. Не было плетей. Не было того, что должно было быть. Случай со Златой, конечно, особенный, но все равно, что-то было не так. Не похоже это было... на ад.
И вдруг он тихо выругался, мысль ударила его, как кулак.
— Да чтоб меня… — произнёс он, и голос его стал ниже. — Она была не в самом аду.
Яга подняла брови.
— Что?
— Слушай. В ад попадают по праву. По приговору. По весу души. Там всё мерзко, но… — он сжал пальцы, словно удерживая самое важное, — там всё честно в своей мерзости. Понимаешь? Там не держат душу на «липком». Там не надо убеждать, что ты в аду. Там все и так знают, где они. А тебе он все время это доказывал...
Злата нахмурилась, не понимая.
— Но я… я чувствовала… жар… давление… тьму…
— Это легко подделать, — огрызнулся Акакий. — Особенно тому, кто был «ангелом» при первом разломе и подсовывал монахам книгу. Особенно тому, кто прародитель вранья. Сейчас, ты безусловно попадешь в ад, ты заключила сделку. Но, когда ты ее заключала, ты не была в аду.
Он сделал паузу. Посмотрел на Злату так, будто впервые видел в ней не суккуба, а пленницу.
— Не может душа, которая принадлежит аду, быть в аду. Это закон. Он держал тебя в мороке. В подделке. В комнате, где стены нарисованы, а ты веришь, что они из камня. Фикция. И знаешь, что самое мерзкое? — Акакий усмехнулся безрадостно. — Это сработало лучше, чем цепи. И что даже находясь вне ада, ты все равно стала принадлежать ему. Но, ваш договор основам на обмане. Вот лазейка! Под пунктик. Душа не принадлежащая аду, насильно подписала договор.
Злата побледнела.
— Но… я же согласилась… Я сказала «да»… Я стала...этим...
— Ты сказала «да», потому что тебя обманули, — резко ответил Акакий. — Не просто обманули — тебя заставили выбрать из двух ложных дверей. «Либо ты принимаешь силу, иначе он погибнет». «Либо отказываешься, остаешься навсегда в аду и он погибнет». Тебе подсунули страх и назвали его правдой. Это не выбор, Злата. Это принуждение, замаскированное под волю.
Колобок поёжился и даже не стал язвить. Яга смотрела на Акакия долго, и в её взгляде впервые за вечер появилось уважение, почти удивление: вот оно, бесовское знание — грязное, но точное. Иоанн не мог подобрать слов. Он просто не верил тому, что сейчас услышал.
Злата шепнула:
— Но сила… она во мне. Я её чувствую. Она… как огонь…
— Именно, — кивнул Акакий. — Но от силы можно отказаться. Слушай внимательно. Если ад был подделкой, значит и условия договора тоже. Сатана может давить, может обещать, но он не имеет права на твою душу так, как он убедил тебя. А значит…Ты можешь разорвать договор в одностороннем порядке, потому что оно было вырвано. И если ты откажешься — сила уйдёт. Не сразу, может быть. С боем. С криком. Но уйдёт. Потому что она держится не на твоей душе. Она держится на твоей вере в то, что выхода нет.
Злата дрогнула.
— А если… если ты ошибаешься? Если это всё равно ад? Если он всё равно…
— Я уверен, — отрезал Акакий. — Он бы не уговаривал тебя. Он бы не просил. Он бы не строил тебе театры из воспоминаний. Он бы просто сделал тебя тем, кем хочет. А раз он уговаривал — значит, ему нужен был твой ключ. Твоё согласие. И он получил его грязно.
Иоанн смотрел на Злату, и в груди у него поднималось облегчение и боль. Боль, горькая, жгучая, потому что он видел, как она держится, как цепляется за остатки себя.
— Я попробую.
Акакий выдохнул.
— Вот и умница. А теперь давайте думать дальше. Потому что, если я прав, времени мало. Нас могут увидеть вместе, могут подслушать.
План был простым и безумным одновременно: Злата идёт вниз, крадет книгу, разрывает договор и возвращается. Если всё получится — они получают и книгу и освобождают Злату. Если нет… никто не договорил вслух, что будет тогда.
Яга первая нарушила тишину.
— Если ты разорвешь договор, — произнесла она ровно, не смягчая голос, — сила уйдёт. И вместе с ней уйдёт то, что держит тебя на земле.
Иоанн поднял глаза.
— Что ты имеешь в виду?
Яга смотрела не на него — на Злату. В её взгляде не было жестокости. Только древняя, тяжёлая правда.
— Ты умерла. Это не плен, из которого можно выйти и продолжить жить дальше. Тело её погибло. Душа — все что есть. Если договор будет разорван… её душа уйдёт туда, куда ей и положено. Не вниз.
Колобок тихо втянул воздух сквозь зубы. Акакий перестал шевелиться.
— В рай… — хрипло выдохнул Иоанн.
Яга кивнула.
— Да. Она не останется здесь. Ты всё равно её потеряешь.
Злата медленно закрыла глаза. На её лице не было ни ужаса, ни паники. Только понимание — тяжёлое, взрослое.
— Значит, всё это время… — прошептала она. — Я цеплялась за ошибку.
— Ты цеплялась за него, — тихо сказал Акакий. — И это не ошибка.
— Я могу найти способ… — начал Иоанн и сам услышал, как слабо звучит его голос.
Яга резко качнула головой.
— Начинается. Нет. Не можешь. И не должен. Мы уже видели, что происходит, когда ты начинаешь искать «способы». Мир не игрушка. И она — не ключ к твоему счастью.
Колобок, что удивительно, не стал язвить. Он тихо сказал:
— Лучше отпустить её в свет, чем держать в аду, только потому что тебе страшно быть одному.
Злата подошла к Иоанну и взяла его за руки. Её ладони были тёплыми — слишком тёплыми, не по-человечески.
— Ваня… — она улыбнулась, и в этой улыбке было больше прежней Златы, чем во всех её словах. — Если я уйду туда, это не значит, что меня больше нет. Это значит, что я не стала тем, чем он хотел. Разве ты не этого добиваешься для всех? Чтобы каждый оказался там, где должен?
— Но я… — он сглотнул. — Я снова выбираю мир вместо тебя.
— Нет, — мягко ответила она. — Ты выбираешь меня. Настоящую. Не ту, что горит и жаждет крови. Не ту, что может однажды убить тебя ради силы. Ты выбираешь, чтобы я осталась собой. А я умерла. Еще там, у монастыря. Ты отпустил меня, отпусти и сейчас...
Слёзы подступили к его глазам, но он не позволил им пролиться. Акакий кашлянул, будто не выносил слишком долгих чувств.
— Давайте по порядку. Если договор разрывается — она уходит вверх. Если не разрывается — сила её сожрёт, и тогда у нас появится ещё один генерал ада с золотыми волосами. Выбираем из двух зол, святоша. Как всегда.
— И, — добавила Яга тихо, — еще одна загвоздка. Душа — не плоть. Ты станешь бестелесной, лёгкой, как дым. Книгу ты не удержишь. Даже прикоснуться не сможешь. Я сделаю заклинание. Сильное. Старое. На крови и имени. Когда ты разорвёшь договор, сила ада уйдёт, но я удержу твою душу в границе миров. Ненадолго.
— Насколько? — хрипло спросил Иоанн.
— Столько, чтобы она смогла вернуться. Принести книгу. И… — Яга на мгновение отвела глаза, — чтобы у вас было время попрощаться.
Злата смотрела на Ягу с удивлением.
— Ты… поможешь мне?
Яга усмехнулась краем губ.
— Не льсти себе. Я помогаю миру. И ему, — кивнула на Иоанна. — И… возможно, себе. Никто не любит, когда его используют как пешку. А твой договор — это его хитрость. Я не позволю ему закончить партию красиво.
Акакий тихо присвистнул.
— Вот за что я тебя и люблю, ягодка. Даже когда ты злишься, ты спасаешь.
— Помолчи, — бросила она, но без злобы.
Иоанн подошёл к Яге.
— Это опасно?
— Очень, — честно ответила она. — Я привяжу её душу к нашему миру через себя. Если что-то пойдёт не так — удар приму я. Ты уже жертвовал силой. Теперь моя очередь рисковать.
Она достала нож, провела лезвием по ладони. Кровь капнула на снег, мгновенно зашипела, не замерзая.
— Когда придёт момент, — продолжила она, — ты разорвёшь договор. Произнесёшь вслух отказ. Назовёшь своё настоящее имя.
Злата кивнула.
— И тогда?
— Тогда я удержу тебя. Ты вернёшься к нам. С книгой. И у вас будет немного времени. Только поторопись. Действуй, когда будешь уверена, что сможешь прихватить с собой книгу.
Колобок попытался разрядить воздух:
— Только смотри, книгу не перепутай. Нам ещё печати накладывать.
Акакий тихо добавил:
— И возвращайся. Хоть на минуту.
Злата улыбнулась — и в этой улыбке было больше света, чем огня.
— Вернусь, — сказала она. — С книгой. И с правдой.
А Яга уже чертила в снегу круг и читала заклинание. Для удержания души между мирами. Для прощания, которое не станет украденным.
Теперь у них был план. И цена.
***
Ад встретил её знакомым жаром — но теперь этот жар не жёг так, как прежде.
Злата шагнула вперёд по чёрной, растрескавшейся земле и вдруг замедлила шаг. Пламя вокруг было тем же — багровым, густым, тяжёлым. Скалы поднимались ввысь, как клыки древнего зверя. В воздухе стоял запах серы и пепла. Всё было… как тогда. И всё же — не так.
Раньше ад давил. Он сжимал грудь, лишал воздуха, выворачивал память наизнанку. Он шептал, шипел, проникал в мысли, подсовывал образы, смешивал страх с надеждой, боль с обещаниями. Он был слишком близко, слишком внутри. Может все дело в том, что она сама часть ада? Нет, она помнит до и после, и все это не похоже на то, что она чувствует сейчас.
Сейчас — ад был снаружи. Она слышала стоны, но они не звучали в её голове, как собственные мысли. Пространство не изгибалось под её страхом. Оно было… устойчивым.
В том аду, всё было словно создано для неё. Воспоминания вспыхивали именно в тот момент, когда она пыталась их забыть. Лица погибших смотрели на неё из огня. Образ Иоанна появлялся снова и снова — то в крови, то во мраке, то с холодным, чужим взглядом. Там всё было настроено под её боль. Здесь — было иначе. Ад был огромен. Безразличен. Холодно-величественен в своём хаосе. Он не вращался вокруг неё. Значит бывший бес оказался прав. Ее надули. И прийти и просто устроить разборки не правильно. Ей нужно перехитрить Дьявола.
Дорога к трону была выложена чёрным камнем, отполированным тысячами шагов демонов и теней. По краям возвышались скалы, в которых вспыхивали и гасли огни, похожие на глаза. В глубине, в огромном зале, где потолок терялся в клубах дыма, стоял он — Сатана. Его трон был вырезан из чёрной породы, будто из самой застывшей бездны. Пламя поднималось из расщелин пола, но не касалось его, лишь освещало снизу. Он уже ждал.
Рядом с троном, на каменном постаменте, лежала книга. Та самая. Спокойная. Закрытая. Будто спящая.
Злата остановилась у входа в зал. Сердце билось быстро, но лицо её было холодным. Она позволила крыльям расправиться шире, позволила огню вокруг себя вспыхнуть ярче — пусть увидит в ней демона, а не девушку.
Сатана наблюдал, не вставая.
— Ты вернулась, — произнёс он медленно. — Я знал, что придёшь. Вот только за...чем?
Она не поклонилась.
— Я пришла за ответами.
Он приподнял бровь.
— За ответами?
Она шагнула вперёд, взгляд её горел.
— Ты солгал мне.
В зале стало тише. Даже шёпот теней стих.
— Солгал? — мягко переспросил он.
— Ты сказал, что он выбрал тебя. Что он принял твою сторону. Что он стал твоим сыном — по-настоящему.
Она подошла ещё ближе к трону.
— Я поверила. Я приняла силу. А он… — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, — он отрёкся.
Сатана медленно встал.
— И это злит тебя?
— Это делает меня дурой, — ответила она резко. — Я думала, что спасаю его. А ты использовал меня.
Его губы тронула тень улыбки.
— Я показал тебе истину. Он принял мою силу. Пользовался ею. Разрушал ею. Разве это ложь?
— Ты не сказал, что он отказался.
— Я не обязан рассказывать тебе всё.
Она остановилась в нескольких шагах от трона. Взгляд её скользнул к постаменту, где лежала книга, но лишь на мгновение — будто случайно.
— Я пришла, чтобы услышать это от тебя, — сказала она. — Я не игрушка. Если я служу тебе, я должна знать правду.
Сатана спустился с трона на одну ступень.
— Служишь? — тихо повторил он. — Так ты пришла не гневаться? Ты хочешь сказать, что пришла выбрать сторону?
Она выдержала его взгляд.
— Я пришла понять, стоит ли мне оставаться на твоей.
Пауза растянулась. Пламя вокруг трона качнулось.
— Любопытно. И что ты решила? — спросил он.
Злата медленно провела рукой по воздуху, и вокруг неё вспыхнуло адское пламя — ровное, сильное, подчёркнуто контролируемое.
— Я видела Иоанна, видела его сомнения, — сказала она холодно. — Видела, как он выбирает свет, отказываясь жертвовать ради меня. Он не отступится, закроет чертовы врата и я снова вернусь сюда. Сила, что ты мне дал. Я чувствую, как она меняет меня. Я не уверена, что все еще... держусь за мир снаружи. Не уверена, что хочу держаться за того, кто не хочет держаться за меня...
Сатана наблюдал за ней внимательно. Он искал трещину. Колебание. Ложь. Она же не отвела взгляда.
— Я пришла к тебе. Если я — суккуб, если я часть твоей силы, то я хочу знать, какую роль ты отвёл мне. Не как пешке. А как фигуре. Все что ты говорил о правлении адом правда? Если Иоанн отрекся, если он не хочет, это же не меняет дела?
Его взгляд скользнул к книге и обратно.
— Что ты хочешь? — спросил он.
Она позволила себе чуть усмехнуться.
— Я хочу занять его место. Это возможно?
Он улыбнулся шире.
— Ты растёшь, — произнёс он удовлетворённо. — Мне нравится это. Ты оказалась сильнее моего сына. И умнее.
Сатана сделал шаг в сторону постамента.
— Подойди.
Он коснулся книги кончиками пальцев, но не открыл её.
— Он без неё — слеп. Без неё он не знает следующего шага. Без неё он уязвим.
Злата приблизилась, будто заинтересованная.
— Значит, всё зависит от этой книги?
— Сейчас — да, — ответил он спокойно.
Она смотрела на книгу чуть дольше, чем следовало. Но Сатана был слишком уверен, чтобы заподозрить в этом угрозу. Он видел в её глазах обиду, горечь, гнев — и принимал это за истину.
— Ты можешь остаться здесь, — сказал он. — Наблюдать. Учиться. Когда он сломается — ты увидишь первой.
Злата подняла на него взгляд.
— А если я не хочу наблюдать, я хочу участвовать?
— В его падении?
— В твоём триумфе.
Его улыбка стала почти ласковой.
— Тогда докажи, что ты со мной.
Она медленно опустилась на одно колено.
— Сначала я пришла разбираться, — сказала она тихо. — Но если он слаб… если ему не нужна я, даже зная, скольким я для него пожертвовала… тогда, может быть, я ошиблась в нём. И не ты меня обманул. А он.
Его взгляд не был гневным — он был изучающим. В нём читалось сомнение, и это было опаснее ярости.
— В тебе ещё слишком много света, — произнёс он тихо. — Я чувствую его. Он мешает. Он удерживает тебя. Ты всё ещё держишься за прошлое.
Он сделал шаг ближе. Пламя вокруг трона усилилось, вытянулось вверх, обвивая колонны огненной спиралью.
— Докажи, — сказал он мягко, почти ласково. — Прямо сейчас. Прими силу до конца. Без остатка. Прочувствуй её. Сожги всё, что когда-то тебя тревожило. Сожги сомнения. Сожги любовь. Сожги память. Тогда и поговорим о твоём месте рядом со мной.
Огонь вокруг Златы вспыхнул ярче, подчиняясь его воле. Адская сила в ней откликнулась, загудела, требуя выхода. Крылья расправились шире. Красные глаза вспыхнули. В груди поднялась волна — горячая, разрушительная. Достаточно было отпустить её. Сила манила. Обещала покой. Обещала забвение боли.
Сожги всё.
Сожги память о запахе монастырского сада. Сожги смех у костра. Сожги то, как он смотрел. Сожги.
Она закрыла глаза. На мгновение показалось, что она поддаётся. Пламя вокруг неё стало плотнее, плотнее, воздух задрожал. Даже Сатана позволил себе лёгкую улыбку.
— Вот так, — прошептал он. — Прими себя.
Злата медленно вдохнула. И сказала:
— Я, Злата, расторгаю договор, заключённый в обмане. Душа моя не принадлежала аду и до сих пор не принадлежит ему. Я отказываюсь от силы, данной ложью. Я возвращаю её тому, кто навязал её мне. Я выбираю истину.
Огонь вокруг неё взревел. Сатана шагнул вперёд.
— Нет.
Но было поздно.
Крылья за её спиной начали рассыпаться пеплом. Пламя стало белым, затем прозрачным. Красный свет в глазах потух, уступая место чистому сиянию. Адская энергия вырвалась из неё потоком — но не как удар, а как возврат. Она ушла вниз, в трещины пола, в глубину разлома, туда, где ей и место. Злата стояла уже не как суккуб. Она была светом. Душой. Без крыльев, без огня, без тела.
И в этот самый миг она рванулась вперёд. Сатана попытался перехватить её — воздух сгустился, пространство исказилось, но душа не подчинялась его хватке. Она была вне его власти. Она пронеслась к постаменту, где лежала книга. Коснулась её. И книга откликнулась. Вспыхнула золотым светом. Печати на обложке засияли. Пространство вокруг них треснуло, как тонкое стекло.
— Нет! — рёв Сатаны сотряс зал.
Но он не мог коснуться её без согласия. А согласия больше не было. Свет вспыхнул ослепительно. И в следующее мгновение на троне остался только он. Пламя металось по залу, камень трескался, тени вжимались в стены.
Книга исчезла. Душа исчезла. Сатана стоял неподвижно, глядя на пустой постамент. Лицо его медленно исказилось холодной, тяжёлой яростью.
— Партия, — прошептал он в пустоту. — Хорошо. Тогда играем дальше.
***
Они не могли сидеть на месте. Иоанн ходил кругами, стирая сапогами узор на снегу, то останавливался, то снова начинал шагать, будто от этого зависел исход. Колобок перекатывался от одного дерева к другому, нервно щёлкая зубами, иногда срываясь на бессмысленные ругательства, только чтобы заглушить тревогу. Яга стояла чуть поодаль, опираясь на дерево, губы её шевелились беззвучно — она держала заклятье, держала нить, тонкую, как паутинка, по которой душа Златы должна была вернуться.
Время тянулось, как расплавленная смола.
— Слишком долго, — наконец выдохнул Иоанн, и голос его сорвался. — Если что-то пошло не так…
— Замолчи, — резко оборвала Яга, хотя в её глазах мелькнуло то же самое, что терзало его. — Я чувствую нить. Она не оборвалась.
И вдруг воздух перед ними задрожал. Снег поднялся мелкой пылью, будто кто-то незримый вдохнул прямо в землю. В тонкой трещине света вспыхнуло золотое сияние, и из него, как из раскрывшейся раны мира, выпала книга. Она ударилась о снег и раскрылась, страницы дрогнули, но не намокли — свет вокруг неё не давал снегу коснуться бумаги.
А следом появилась она.
Не вспышкой огня, не демоническим пламенем, а тихим светом, который почти не отбрасывал тени. Злата стояла босая, лёгкая, прозрачная, как рассветный туман. От крыльев не осталось и следа, красные глаза погасли — снова были голубыми, только глубже, чем прежде. В ней больше не было силы ада. Только она сама.
Заклятье Яги сработало — но ненадолго. Сияние вокруг Златы уже начинало истончаться, будто кто-то медленно стирал её из мира.
Иоанн не шагнул — он сорвался к ней, упал перед ней на колени прямо в снег.
— Злата… — прошептал он, и в этом слове было всё, что он не успел сказать раньше.
Она улыбнулась — так, как улыбалась когда-то в корчме, когда уставала, но всё равно находила силы для него.
— Ты всё-таки справилась, — сказал он тихо. — Я знал, что справишься.
Он попытался коснуться её лица, и пальцы прошли сквозь свет, как сквозь тёплый воздух. Это движение сломало его больше, чем любой удар.
— Прости меня, — выдохнул он. — Прости, что не уберёг. Прости, что позволил…
— Тсс, — она качнула головой. — Ты спас мир. И меня. Просто не так, как хотел.
Свет вокруг неё дрогнул, тонкие искры начали сыпаться вниз, тая на снегу.
— Я думала, если стану сильной, смогу спасти тебя, — призналась она. — Глупая. Всё хотела быть рядом.
Он опустил голову, плечи его задрожали. Сколько раз он уже стоял перед выбором. Сколько раз терял.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — ответила она. — И я люблю тебя. И это останется. Даже когда меня не станет.
Сияние стало прозрачным. Через её силуэт уже просвечивали деревья.
— Не дай ему победить, — сказала она почти неслышно. — Доведи всё до конца. Пусть ад будет внизу, рай наверху, а ты — там, где тебе место. Мы ещё увидимся. Не так, как сейчас. Но увидимся.
Свет рассыпался. Не вспышкой — мягко, как снег, который падает без звука. В воздухе остался только холод.
Иоанн всё ещё стоял на коленях, руки его были вытянуты вперёд, будто он продолжал держать её ладони. Снег медленно ложился на его плечи, таял на горячих щеках. Колобок молчал. Даже он не нашёл слов. Яга отвернулась — не потому что не могла смотреть, а потому что уважала эту боль.
Книга лежала в снегу, открытая, страницы её тихо шептали. И лес снова стал просто лесом. Только теперь в нём стало на одну душу меньше — и на одну причину идти до конца больше.
Продолжение: https://dzen.ru/a/aaZ5EgTXB1nTVkVH?share_to=link