"Держись, держись": 17 часов в ледяной воде Авачинской бухты
26 февраля 1988 года. Камчатка. Авачинская бухта. Температура воздуха — минус 17, воды — плюс 4. Экипаж Ту-16РМ-2 из 266-й отдельной разведывательной эскадрильи 317-го смешанного авиационного полка возвращался на базу в Елизово после выполнения задания по обеспечению сил флота. На борту было семь человек.
Через несколько часов в живых останется только один.
Ошибка на высоте 9600 метров
Самолет шел со снижением. Командир экипажа Константин Ефремов, выпускник Оренбургского ВВАУЛ 1976 года, опытный летчик, делал все, как обычно. Но в кабине есть одна деталь, которую не прощают: рычаги управления двигателями имеют проходную защелку режима малого газа. Если перевести их ниже — двигатели встанут.
Ефремов перевел. Ошибочно. Оба двигателя остановились одновременно на высоте почти десять километров .
До земли оставались минуты. Экипаж пытался запустить их снова — бесполезно. Время утекало сквозь пальцы. Единственным шансом оставалась вода.
И тут сыграло роль то, что на четвертом курсе училища Ефремов проходил стажировку на гидросамолете Бе-12 и садился на воду. Теория превратилась в инструкцию к действию.
Ту-16 приводнился в Авачинскую бухту.
Море было спокойным
Первые секунды после касания воды дали надежду. Самолет покачивался на легкой зыби. Но корма начала медленно уходить в пучину.
Из люка операторской кабины показался Александр Пятков с окровавленным лицом. Ефремов, уже успевший искупаться, бросился к нему через крыло, помог выбраться, отстегнул парашют, усадил в одноместную резиновую лодку.
С воды донесся крик второго пилота Юрия Казимирова: «Самолет тонет!»
Они не успели даже посмотреть, как там в кормовой кабине Владимир Иващенко и Вадим Блохин. Корма затонула сразу. Самолет ушел в пучину полностью, унося с собой тех, кто не успел выбраться.
Но погибшие товарищи успели сделать последнее — отстрелить пятиместную спасательную лодку. Она покачивалась в стороне, метров за четыреста, среди льдов.
Путь к лодке
Добирались по двое в индивидуальных надувнушках из парашютных ранцев. Вода ледяная. Одежда намокла мгновенно, стала тяжелой, тянула вниз.
Большая лодка оказалась перевернутой. Казимиров влез на ее дно, ухватился за бортовые шнуры и опрокинул на себя. Трое — Ефремов, Казимиров и штурман Афанасий Ле — разместились внутри. К борту привязали одноместную лодку, где оставался раненый Пятков.
Пока второй пилот собирал дюралевые весла, Ефремов и Ле занялись радиостанцией. Портативный передатчик командир сохранил в кармане, но химическая батарея к нему исчезла. Без нее рация — просто кусок пластика.
В лодке набиралась вода — нанесли с одеждой. Один отсек, поврежденный, вероятно, льдом при сбросе на скорости, начал заметно сдуваться. Люди вычерпывали воду и вдруг увидели батарею питания. На ней сидел Казимиров.
Ефремов попытался непослушными замерзшими пальцами завернуть тугую резиновую манжету, снять колпачки с разъемов. Руки не слушались. Тогда он достал охотничий нож.
Поиски с воздуха
Около 17 часов с аэродрома поднялся Ан-12 под управлением Николая Яковлева. Гидросамолет Бе-12 вылетел из Елизово раньше. Оба шли на высоте 1800 метров вдоль берега.
В 17:05 летчики услышали позывные. Автоматический пеленгатор сработал. Самолеты начали разворачиваться, но стрелка резко ушла на 180 градусов. Источник сигнала был где-то прямо под ними.
Передатчик работал всего 3 минуты 15 секунд. И замолк.
Самолеты покружили — тишина. На КП доложили координаты. Туда направили гидросамолет и два вертолета. Искали все вместе, но ничего не увидели. Предзакатное солнце слепило, вода блестела, шуга отсвечивала красным.
А внизу, в лодке, Ефремов как раз соединил рацию с питанием и включил ее, когда на горизонте появился Ан-12. Самолет явно повернул к ним, пошел по кругу. Командир передал рацию штурману, схватил маленькую лодку, вскинул ее, используя блестящее дно как зеркало.
После двух виражей самолет скрылся. Но надежда осталась: их заметили, помощь близка.
Ночь
Ветер с берега прижимал лодку к ледяному крошеву. Большая лодка продолжала сдуваться. Ефремов кое-как перекрыл один клапан. Казимиров начал заваливаться назад, через опавший борт в воду.
Командир перебрался в маленькую лодку, подтянулся к корме большой, принял голову и плечи второго пилота на колени. Штурман Ле придерживал его туловище. Казимиров терял сознание, говорить уже не мог.
Он был еще жив, когда появились вертолеты и летающая лодка. Но спасатели искали их где-то в стороне, не приближаясь. До темна второй пилот не дожил.
Катастрофа произошла за три дня до календарной весны. Но на Тихом океане весна приходит поздно. Метеостанция ближайшего маяка той ночью зафиксировала минус 17,4. Вода была плюс 4.
Трое
К ночи остались втроем: Ефремов, Ле и раненый Пятков.
«Подбадривали друг друга: не спи, не спи. У Саши что-то зрение повредилось, наверное, рана на лицо повлияла. Он все спрашивал: ищут ли? Мы говорили: да, ищут, держись. Саша помоложе нас... был. Такой сухощавенький. Видимо, тепла не удержал, начал засыпать. Мы его тормошили, но и сами чувствовали — замерзаем».
Большая лодка сильно опала. Штурману пришлось лечь грудью к Пяткову. Ефремов подоткнул под туловище правый борт, где еще держался воздух.
Когда Александр замолчал навсегда, Афанасий сказал: «Теперь наша очередь».
«Вообще никто не хныкал, не жаловался, никого ни в чем не упрекал. Держались дружно до конца. Только тормошили друг друга. Ноги я, например, до колен и пальцы рук не ощущал, они распухли».
Часам к девяти замолчал и штурман.
Один
Ефремов остался один. Вспомнил, что где-то в большой лодке должна быть пара сигнальных фальшфейеров. Засунул руку, нащупал что-то — оказался парус. Потянул на себя, укрылся полностью.
Ветер ночью усилился, начало побалтывать. Лодку постоянно терло об лед. Часы на руке шли — водонепроницаемые. Время можно было контролировать.
Сильно захотелось есть. Одну шоколадку съели еще днем. За час до полуночи пробил ножом две дырки в банке сока и выпил.
В кармане оставались шоколадка, три галетины, витаминки, леденцы. Все размокло. Распорол карман сверху ножом. Решил: до трех часов не притронусь.
«Ближе к утру начал выгребать все из размокшего кармана. Руками уже не понимал, что вытаскивал. Внушал себе: держись, держись. Всю ночь зарядкой занимался. Бесчувственными ногами пытался шевелить. А когда уже двигаться не мог, все равно напрягался. Сидел в воде по пояс, живот судорогой начало сводить».
Утром услышал голоса. Откинул парус, глядит — люди.
Спасение
На следующий день атомный подводный крейсер К-430 вышел из бухты Крашенинникова, миновал ворота Авачинской бухты. Шли в надводном положении.
Вдруг вдали в шуге подводники увидели что-то красное. Это была лодка.
Ефремова спасли через 17 часов после катастрофы.
Послесловие
После лечения он перевелся в Романовку на должность начальника группы поисково-спасательной службы. Но судьба уготовила ему еще один удар.
Вскоре Константина Ефремова насмерть сбила машина во Владивостоке.
Он выжил там, где выжить было невозможно. Прошел ледяную воду, потерю пятерых товарищей, ночную борьбу с холодом и отчаянием. А погиб под колесами автомобиля на обычной городской улице.
