Бабушка… Бабушка в нашей культуре — это эпоха. Только бы хотела и умела рассказывать! Мне повезло — мои бабушки, хоть не всегда хотели, хорошо умели говорить.
Бабушка Ольга свою жизнь прожила в деревне. Ходила в храм, работала в колхозе, воспитывала детей, в основном трудом. Во время военной оккупации берегла их и сберегла, несмотря на подчас смертельную опасность для всей семьи. Без молитвы, без Бога это вряд ли бы удалось. А еще она была записана в библиотеку и постоянно читала толстые книги.
И вторая бабушка, Анастасия, тоже читала классику и отрывные календари, много стихов знала наизусть, а еще пела длинные песни про степь и ямщика, каких-то несчастных цыганок и коробейников. Наверное, это всё и помогло ей пройти через испытания: раскулачивание, тюрьму, каторжный труд, возвращение на родину «в никуда»… Все-таки красота внутренняя, которая и есть культура, помогает и к жизни относиться правильно, и жить среди людей, и выживать. А вера — это кресало, которое делает внутреннюю красоту совершенной. Потому что вера — послушница Самого Бога.
Бабушка добывала золото на Зейских приисках, была чернорабочей, потеряла троих младенцев, потом вернулась на родину в деревню под Минском, стирала в воинской части солдатское белье, но никогда не унывала и не жаловалась, не рассказывала о своих бедах. А если рассказывала — это всегда было что-то полезное, непременно — урок. И каждый урок этот сиял такой чистотой нравственности, уважением к любому человеку и даже животному, чисто христианской красотой и смирением! Страшные вещи, которые довелось ей пережить, бабушка рассказывала с улыбкой, чуть ли не с юмором, словно облегчая тяжесть для слушающего.
Она знала полезные и опасные свойства многочисленных трав, плодов и цветов, и это неоднократно спасало жизнь ей и тем, кто находился рядом. На Благовещение Пресвятой Богородицы пекла жаворонков. Следила за пасхалией еще по дореволюционному календарю, «царскому», листочки от которого прошли с ней через ссылку и хранились в большой тумбе среди дорогих ей вещей. В праздники возжигала массивную восковую свечу, воткнув ее в стакан с пшеницей. А перед свечой — ставила икону. Вот о ней я хочу рассказать подробнее. Потому что они связаны — люди и иконы, хранящиеся в их домах.
***
Есть вещи, при одном взгляде на которые увидишь дальше и больше. Уходишь в другое время и даже чувствуешь другую душу. Такие предметы есть в каждом доме — письма, иконки, локоны детских волос, лоскутки от отцовских рубашек, обертки, перышки… Это семейные реликвии. Я как-то задумалась: а что это в нашей в семье? Прабабушкина домотканая льняная скатерть. Мы ею укрываем стол на великие праздники и семейные события. А еще — икона.
В моей семье хранится иконка Иверской Божией Матери, небольшая афонская литография на белом шелке. Для кого-то — просто тряпочка. Для нас — Спасительница.
Мои предки по материнской линии до седьмого колена жили в деревне Уручье (сейчас там станция минского метро). Их раскулачили в один день, без предупреждения. Отправили в теплушках на Дальний Восток.
Собраться не дали — мои родные схватили только главное. Успели спрятать на себе несколько «неважных» вещей: книгу по медицине, молитвослов, Евангелие, три иконки, портрет царя, фотографии. Из «важного» взяли плотницкие инструменты и семена. Весь этот стратегический запас помог выжить.
Высадили людей из теплушек в конце ноября прямо в заснеженную тайгу. Тут-то всё и пригодилось. Инструменты — для дела, остальное — для веры… В том числе и в то, что доживут до весны и посеют семена.
Четверо детей, старшей, моей бабушке, 18, младшей — 6… Все выжили. А люди падали замертво. Не говоря уже о дороге: на каждой остановке выносили тела…
После войны благодаря золоту, добытому в том числе и моими родными, ссыльных амнистировали, разрешили вернуться на родину. Золото помогло Победе. А ссылка была пожизненной.
Поэтому в моей семье золото носить не принято. Нет в нем для нас радости.
Теперь Иверская икона Богородицы — у меня.
В тумбе у бабушки лежала сумочка, в ней — иконка, молитвослов, Евангелие, свеча. Достанет, помолится — спрячет. Портрет императора пострадал в ссылке, его изъяли, моих родных наказали.
Я бабушку «воспитывала»:
— Ты что, не знаешь?! Бога нет!
Она молчала, ничего не доказывала.
Поэтому теперь и я стараюсь не раздражать детей лишними нравоучениями, от бабушки и от жизни научилась: придет время, поймут.
Наша Иверская… Сколько она слышала молитв, сколько видела слез, сетований и благодарений. Дважды пересекла СССР. При ней рождались и умирали, женились и крестились, решали важнейшие семейные проблемы и благословляли начатое.
Спасительница рода нашего, сохраненная в дни опасностей и искушений моей бабушкой Настей.
Продолжение следует…