Здравствуйте, друзья.
Есть писатели, которые создают миры, куда хочется сбежать (как Толкин). А есть Франц Кафка. Он создал мир, из которого хочется сбежать, но невозможно. Его фамилия стала нарицательной. "Кафкианский кошмар" — это ощущение липкого страха, абсурда и бессилия перед чем-то огромным и непонятным.
Но откуда взялись эти образы? Из больной фантазии? Нет. Они взялись из офиса и детской комнаты.
Тиран в домашнем халате
Главная фигура в жизни и творчестве Кафки — это Отец.
Герман Кафка был человеком, который "сделал себя сам". Сын мясника, он выбился в люди, открыл магазин модной одежды в Праге. Он был огромным, громким, витальным мужчиной. Он ценил силу, деньги и успех.
А его сын Франц был худым, болезненным, застенчивым и вечно витающим в облаках интеллигентом. Отец презирал его увлечения литературой. За обедом он мог орать на сына, унижать его, высмеивать его друзей.
Кафка всю жизнь чувствовал себя перед отцом виноватым. Виноватым просто за то, что он существует.
В романе "Процесс" героя арестовывают, но не говорят за что. "Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест".
Это чувство "вины без преступления" — родом из детства Кафки. Власть Отца в его книгах трансформировалась во Власть Закона, Суда или Замка. Непостижимую, жестокую и недосягаемую.
Человек-насекомое
Самая известная повесть Кафки — "Превращение" (Die Verwandlung).
Сюжет знают все: коммивояжер Грегор Замза просыпается утром и понимает, что превратился в огромное насекомое.
Но о чем эта книга на самом деле?
Грегор — единственный кормилец в семье. Он ненавидит свою работу, но пашет ради долгов отца, ради сестры и матери. И вот он "сломался". Он стал жуком. Он больше не может приносить деньги.
Реакция семьи ужасает. Отец кидает в него яблоки, раня его панцирь (одно яблоко застревает в спине и гниет — символ отцовской агрессии, которая убивает медленно). Сестра, которую он любил, первая говорит: "Надо от него избавиться".
Когда Грегор умирает в одиночестве, семья... вздыхает с облегчением. Они едут за город, радуются солнцу и обсуждают планы на будущее.
Кафка описал свой главный страх: "Меня любят, только пока я полезен. Если я стану слабым, меня вышвырнут, как мусор".
Ад офисного планктона
Днем Кафка был юристом. Он работал в "Агентстве по страхованию рабочих от несчастных случаев".
Его работа заключалась в том, чтобы описывать травмы. Оторванные пальцы, раздробленные конечности, увечья на фабриках. Он видел, как бюрократическая машина перемалывает человеческие судьбы, превращая боль в сухие отчеты и отказы в выплатах.
Он ненавидел этот "офисный ад". Он писал в дневнике: "Двойная жизнь... В конторе я всего лишь маленький винтик, дрожащий перед начальством".
Именно отсюда в его книгах взялась эта атмосфера бесконечных коридоров, папок, справок и чиновников, у которых нет лиц, а есть только функции. Кафка первым понял ужас тоталитарной бюрократии, который накроет Европу через пару десятилетий.
Спасительное предательство
Кафка был жутким перфекционистом с заниженной самооценкой. Он опубликовал при жизни всего несколько рассказов. Остальное лежало в столе.
В 1924 году, умирая в санатории под Веной от туберкулеза (ему было всего 40), он попросил своего душеприказчика и лучшего друга Макса Брода:
"Все мои рукописи... должны быть сожжены нечитанными".
Представьте этот моральный выбор. Вы держите в руках шедевры, но ваш умирающий друг просит их уничтожить.
Макс Брод совершил великое предательство. Он не сжег. Он отредактировал и издал всё: "Процесс", "Замок", "Америку", дневники.
Если бы не Брод, мы бы не знали имени Кафки. Мир потерял бы свой главный литературный нерв XX века.
Смех сквозь слезы
Удивительно, но друзья вспоминали, что когда Кафка читал им вслух первые главы "Процесса", они... хохотали до упаду. И сам Франц смеялся.
Для них это был абсурдный юмор, гротеск. Это было настолько страшно, что становилось смешно. Кафка умел видеть комичное в ужасном.
Сегодня нам уже не так смешно, потому что мир Кафки стал нашей реальностью. Но чтение его книг дает странное утешение: ты понимаешь, что ты не один в своем страхе перед большим и сложным миром.
Кстати, если Кафка боялся Системы и прятался от неё в норку (как его герой), то другой великий писатель XX века, тоже одержимый паранойей, решил атаковать Систему. Он считал язык вирусом и резал свои тексты ножницами, чтобы взломать реальность.
О безумном экспериментаторе и убийце собственной жены читайте здесь:
Уильям Берроуз: писатель, который создавал романы методом "нарезки" и прожил жизнь на грани закона и безумия