Грегори Ландер, достигший высшего армейского чина и ушедший в отставку из-за серьёзного ранения, сидел в своём большом доме, расположенном на юге, в его владениях, и пил чай в компании матушки, которая не могла нарадоваться, что сын наконец-то вернулся домой и занялся тем же, чем всю жизнь занимался его отец, а именно стал владетелем Норлеттской территории.
Таких владетелей по всей империи было немного: один на юге, по двое на западе и на востоке, и один на севере. В центре империи владетелей не было, там земли были в основном промышленные, и экономика развивалась по-другому. А южные земли кормили всю империю.
И, конечно, когда сын ещё служил в армии и лишь изредка появлялся дома, а глава семьи уже умер, мать Грегори Ландера, госпожа Эмилия Ландер, сильно переживала, глядя на то, что год за годом урожаи уменьшаются.
К сожалению, когда муж был жив, она не вникала в управление и теперь не знала, как управлять землями, сильно доверяя старостам деревень и управляющим. Понимала, что где-то, может быть, они её обманывают, но поскольку доходов хватало, налоги в казну платились, то ничего особо не предпринимала. Лишь иногда писала сыну просьбу всё-таки оставить службу и вернуться.
В тот страшный день, несколько месяцев назад, когда пришла телеграмма, что её сын совершил геройский поступок, прикрыл собой наследника императора, у неё впервые заболело сердце. Ведь после удара магической бомбы не выживают даже драконы, и она с ужасом ждала информации из госпиталя, куда в срочном порядке доставили её сына. В госпитали не пускали родственников, только если требовалось забрать тело. И она почти всё время сидела около почтового артефакта, ожидая послания.
Через неделю после первого сообщения пришло второе — о том, что критическое состояние отступило: «Ваш сын идёт на поправку».
И тогда у неё в сердце кольнуло во второй раз. Вот вроде бы отпустило, а видимо, те переживания, которые она пронесла через эту неделю, посадили материнское сердце.
Ну вот, спустя ещё несколько недель он вернулся домой. У него плохо двигалась левая рука, он прихрамывал на левую ногу, зато он наконец-то подал в отставку, и мать радовалась.
А вот Грегори Ландер не очень радовался. Он никогда не занимался тем, что делал его отец. Конечно, его учили быть владетелем, но ему больше по душе была армейская служба, там всё было просто и понятно: вот враг, вот свои, вот дисциплина, вот порядок. Здесь же ему приходилось закапываться в расчёты, в цифры, в данные, а ещё учитывать прогнозы погоды и урожайности.
Первое время он даже не пытался вникать — настолько ему это казалось чуждым, словно алфавит неизвестного народа, который невозможно прочитать, потому что его никто не знает. Но постепенно он вдруг начал понимать, что это его земля. И, объезжая деревню за деревней, он видел, что жизнь арендаторов ухудшается, не везде, но в некоторых деревнях это было очень заметно. Он даже видел деревни, откуда люди начали уезжать. Насколько он помнил, такого не было при его отце, и он начал разбираться.
Пока то, что он находил, не сильно ему нравилось, но у него не хватало времени охватить всё, поэтому он вызвал из столицы аудиторов и ожидал со дня на день их приезда. Сам же продолжал ездить и по городам, находящимся на его территории, и по поселениям, наводя ужас на местное руководство. Он и в армии так делал: объезжал гарнизоны, разговаривал с солдатами, и поэтому он всегда знал, что и где творится. И здесь он тоже применял такой подход.
А что ему ещё делать? Он планировал жениться, но невеста, извинившись, вернула ему кольцо.
— Пойми, Грегори, я не смогу жить на юге, — сказала она. — Я хочу жить в столице. Здесь у меня друзья, здесь вся моя жизнь. И я тебя понимаю, что после ранения ты не можешь и не хочешь жить здесь. Но я не могу уехать. Прости меня.
И она вернула ему помолвочное кольцо, которое он сначала хотел выкинуть, но потом оставил как память о том, что женщинам нельзя верить, что они все предают, а верить можно только матери. Только она не предаст.
Много странного творилось на его земле. Ну вот вчера состоялась встреча, и почему-то он об этой встрече вспоминал сегодня весь день. Он проверял ситуацию на местном рынке в Утоли, потому что скоро будет сбор урожая, и не всё будет вывезено императорскими сборщиками. А он должен был убедиться, что на рынке всё готово для того, чтобы принимать и покупателей, и поставщиков, что все бумаги в порядке и все налоги уплачены.
Когда он вышел с рынка, ему захотелось пить. Увидев находящийся поблизости трактир, он направился туда, заодно решив посмотреть, достойно ли заведение, расположенное на его земле рядом с рынком, находиться здесь. И если бы оно ему не понравилось, он бы заменил трактирщика, выгнал бы этого и отдал бы помещение другому.
Но стоило ему подойти к двери, как ему прямо в руки вывалилась девица. От неё вкусно пахло лёгким цветочным ароматом, и сердце сурового генерала дрогнуло. Но потом он подумал: а что она делала так рано в трактире? Да ещё на ногах еле стоит, наверное, какая-то пьянь или падшая женщина. Он её придержал, заглянул в лицо, заранее злясь на неё за то, что она такая красивая и так испоганила свою жизнь, и сказал:
— Ну что же вы? Так рано, а уже пьяная.
Девица не стала отрицать, и Грегори подумал, что, вероятно, не ошибся. Но при всём этом она довольно холодно его поблагодарила, и эта холодность вызвала в нём странный дискомфорт. А потом она пошла к рынку. Он посмотрел ей вслед и отметил, что вроде идёт, не шатается. И думал, обернётся или нет. Она обернулась. И сердце, заледеневшее от предательства, дрогнуло во второй раз.
Поскольку отец его умер от сердечной болезни, иногда поражавшей драконов, Грегори решил, что ему точно надо провериться: а вдруг у него тоже начинается?
И вот сейчас он сидел, слушая болтовню матери, которая с удовольствием рассказывала ему местные новости, но он их не слышал. К нему пришла мысль, что надо бы найти, кто эта девица и где она живёт, и удостовериться в том, что на его землях не живут спивающиеся, падшие женщины.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!