А через несколько дней приехали рабочие. Я, надо признаться, сначала переживала, но потом мне Мариса сказала, что такие договорённости именно так и происходят и чтобы я больше не вздумала нервничать, потому что я и так слишком много на себя взяла и мечусь между полями, городом и поселением, да ещё и переживаю теперь почём зря.
А я ведь ещё два раза в город съездила. Во-первых, из-за того странного дракона, который меня пьянчужкой обозвал, я совсем забыла сходить в мастерские заказать «ходунки» для Марисы. А во-вторых, я ещё раз заехала в трактир и переговорила с трактирщиком, который божился, что бригада обязательно приедет, чтобы я не переживала.
Ну и конечно, у меня камень с души упал, когда приехала целая бригада крупных, даже на первый взгляд, мощных парней крестьянского вида. Главный у них был слегка постарше и вызывал доверие. Приехали они, правда, к концу дня, и ехать вместе с ними на поля уже на ночь глядя мне не хотелось. Но и оставлять ночевать их на своей территории было как-то странно, поэтому отправила их с объяснением, посчитала, что парни достаточно взрослые, чтобы доехать до моих полей. Ну а если не доедут — сами виноваты, их много, заночуют где‑то посередине.
В любом случае договорённость у меня была, что я им жилище не предоставляю, с моей стороны только оплата и еда. Обо всём остальном они заботятся сами.
На следующее утро поехала к полям. Всю дорогу всматривалась, не валяются ли где-то мои работнички. Ну, думаю, наверное, сообразительные попались, раз на самое дальнее поле доехали. И правда, поскольку поля мои были с самого края, дальше начинался лес, то их лагерь я увидела между полем и лесом. Подъехала туда, они там себе что-то на привезённой с собой посуде готовили.
Я дала задание начинать сбор и для первой партии привезла им пустые ящики. «Посмотрю, с какой скоростью они будут работать, может быть, придётся нанять кого-нибудь, чтобы сразу всю тару вместе и привезти».
Так-то я рассчитала, что мне раза четыре надо будет съездить, чтобы их на пару дней ящиками обеспечить, и порадовалась, как хорошо всё рассчитала, что они начнут на неделю раньше, и, соответственно, на ярмарку я попаду именно тогда, когда она начнётся, а не позже.
Оставив им пустые ящики, уехала обратно. Ехала по дороге, думала, что такие здоровые, наверное, рукастые ребята быстро всё соберут.
По пути заехала к Нинолли, она отправила своего старшего сына со мной на ещё одной телеге.
Мы быстренько с ним покидали ещё ящики и маленьким караванчиком повезли. Но когда мы подъехали к полю, ящики, которые я пустые привезла утром, так ещё пустые и стояли.
Я удивилась и спросила возмущённо:
— А в чём дело? Почему вы не собираете?
— Да ты не волнуйся, хозяйка, — сказал мне старший. — Соберём! Сейчас по жаре что собирать-то? Ручная сборка — она требует другого подхода. Вот сейчас солнце начнёт садиться, и соберём, ещё и ждать тебя с ящиками будем. — Потом осмотрел своих «бойцов», сидевших в разных позах вокруг кострища, и добавил: — Это хорошо, что ты ящики привезла, хозяйка, мы в три раза больше соберём, чем можно было.
Меня такой подход порадовал. Я подумала, что действительно так, и сил больше уходит на солнце убирать урожай, и, возможно, качество продукции ухудшается. И я пообещала, что приеду на следующий день.
Работники попросили привезти кое-какие продукты и побольше ящиков. Но когда я приехала на следующее утро, картина не изменилась, по-прежнему ничего не было собрано. У меня внутри появился червячок сомнения: а действительно ли они собираются работать или нет?
Я снова спросила из главного:
— В чём дело? Почему до сих пор лежат пустыми ящики? Почему вы вчера не собрали?
Он опять начал нести какую-то чушь, извиняться, и я сказала:
— Сегодня не принимаются никакие извинения по поводу того, что солнце или что-то ещё. Я вернусь к обеду, чтобы всё, что я привезла вчера, было собрано. Иначе вы не получите ни гроша.
Я уехала, но отъехала недалеко, спрятала телегу и решила со стороны леса взглянуть, начнут они работать или продолжат сидеть, воздухом дышать. Очень мне было интересно посмотреть, чем же они будут заниматься.
В лесу было хорошо: тенёчек, лесные запахи. Недалеко от полей журчал ручеёк, мне казалось, я даже слышала, как будто он со мной разговаривает. Сны мои о том, что у меня есть урожайная магия, кстати, продолжались каждую ночь, но, проснувшись утром, я так и не обнаруживала в себе этой способности.
Я подошла со стороны леса, постаравшись встать наиболее близко к тому месту, где расположились мои работнички, и стала ждать. Минут через сорок стало понятно, что работать они не собираются. К сожалению, мне не было слышно, о чём они говорят. И вдруг что-то меня повело, наверное, зря я и ящики таскала, и по жаре ехала. Я пошла к ручью, присела, ополоснула руки, умылась сама.
Возле ручья росли небольшие розовые цветы, очень красивые, но ручеёк был в тени, и на кусте было много нераспустившихся бутончиков! Я не выдержала и потрогала плотные бутончики. Снова умылась, вроде бы мне полегчало, а когда снова взглянула на цветы, мне показалось, что распустившихся стало больше…
Я подумала, что мне так хочется, чтобы у меня магия появилась, что я готова увидеть её проявления везде. Снова подошла к кромке леса, посмотрела ещё раз на работничков: они всё так же сидели, даже не начав собирать урожай. И тогда я задумалась, что это всё звенья одной цепи, что и этот трактирщик, и, возможно, староста — все они как-то связаны. Да ещё этот странный визит Карастеля, который сначала согласился помочь мне с уборкой урожая, а потом пришёл с какими-то непонятными намерениями...
Вышла из леса и поехала в сторону поселения. Конечно, я собиралась подъехать и привезти им ещё тары, но уже возникло ощущение, что это всё бесполезное занятие. Поэтому я не стала заезжать домой, а заехала сразу к Густаву. Его дома не было, я знала, что сейчас все арендаторы занимаются подготовкой бумаг и встречей с императорскими сборщиками, а кто-то проводил время в полях, проверяя равномерность созревания урожая.
Дома была Нинолли. Я нашла её в теплице, она обрадовалась, что я заехала, развернулась и говорит:
— Посмотри, Катрина, ожил мой цветочек-то!
И правда, то растение, которое выглядело почти что засохшим, вымахало почти на полметра в высоту, и листики у него теперь были толстые, плотные, не тёмно-замученного фиолетового цвета, а яркого, да ещё и с зелёненькими полосочками.
— И вправду ожило, не зря, видно, Густав магию вливал, — сказала я.
А Нинолли на меня посмотрела и сказала:
— Ты знаешь, что странно? Вот мне кажется, Густав сколько магии в него ни вливал, а оно не оживало. А я ведь несколько дней не заходила, а последний, кто пытался его спасти, — это была ты. Ты помнишь, как ты листики поглаживала?
Я вздохнула:
— Я бы хотела, чтобы у меня была магия. Но Густав сказал, что, во-первых, уже поздно, а во‑вторых, она мне снится каждую ночь. Но сколько бы я ни пыталась сделать так, как делает Густав, ничего не получается.
Но тут мне Нинолли и говорит:
— Ну-ка, может, тебе надо по-другому? Всё-таки магия у мужчин и у женщин же отличается. Давай попробуй.
И она подвела меня к ещё одной грядке, где только-только проклюнулись маленькие зелёные росточки. Подала мне скамеечку, чтобы было удобно сидеть.
Присев на лавочку, я протянула руку и стала поглаживать маленькие росточки один за другим и вдруг почувствовала, как будто на кончиках пальцев у меня слегка покалывает.
— Это что, крапива? — спросила я. — Что-то она колется.
— Нет, — сказала Нинолли, — это обычная ромашка.
Погладив росточки, я грустно на них посмотрела, вспоминая, как после воздействия Густава резко поднимались головки колосьев пшеницы, наливаясь зрелостью. А здесь как вылезли из‑под земли росточки зелёненькие, маленькие, так и остались.
— Ой, ладно, — сказала Нинолли, — не расстраивайся, пойдём лучше взвара попьём.
И мы пошли дом. Там я поделилась с Нинолли мыслями про то, что трактирщик может быть связан со старостой, рассказала ей о ситуации с нанятыми работниками, и она предложила дождаться Густава.
— Катрина, слушай, мне кажется, тебе лучше одной туда к ним пока не ездить. Всё же их там восемь человек — неизвестно, какие у них ещё цели. Если они специально приехали, чтобы не работать, то ведь и обидеть могут. А место там безлюдное, твои-то поля в самом конце, я же помню.
И тут вдруг раздался крик:
— Мама! Мама!
И в дом вбежал сын Нинолли вместе с младшей сестрёнкой. У девочки в руках был букетик ромашек.
— Мама, смотри, у тебя в парнике ромашки расцвели!
Нинолли посмотрела на меня, и взгляд её говорил: «Ну вот, я же знала». Но я не поверила своим глазам.
— Пошли посмотрим!
Мы зашли в парник. И правда, та грядка, возле которой я сидела и наглаживала каждый цветочек, была белой. То, что только было едва проклюнувшимися ростками, стало огромными пушистыми кустами ромашек.
— Ничего себе! — сказала Нинолли. — Вот это мощь!
Я посмотрела на руки. Неужели правда? Неужели у меня есть магия? Но как мне пройти три поля и применить эту магию, если у меня не получается воздействовать сразу так мощно, как у Густава?
Нинолли только пожала плечами:
— Я не знаю, Катрина... Давай дождёмся Густава, может быть, вместе мы что-то придумаем.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!