Средневековье.
Каменное здание, холодное и темное. Внутри горит очаг, кипит огромный котел на огне. В котле кипятится белье. Это помещение прачечной у богатого вельможи.
Женщины-прачки, все потные, с раскрасневшимися лицами, суетятся с бельем. Здесь много одежды и постельных принадлежностей, разных тканей, расцветок. Горы белья.
В самом дальнем и темном углу сидит старуха. Она вся в черном, из-под черного платка выбились белоснежно-седые пряди. Взором, полным ненависти она следит за работой каждой прачки. И не повезет той, что замешкается хоть на минуту!
Старуха ненавидит девушек за их молодость и свежесть. Ненавидит их за быстроту движений, за стройные ножки, за смех. Каждый раз она стучит по полу клюкой, когда слышит раскатистый смех – для нее такой смех, как ножом по сердцу.
Довольно часто старуха вспоминает свою молодость, свежесть. Она была красавицей! Черные, словно смоль, волосы переливались на солнце, белые ровные зубки, точеная фигурка. Она сводила с ума мужчин. Она была источником зависти для женщин. Она брала от жизни все: деньги, веселье, золото. У ее ног лежали вельможи. Она переступала через головы окружения- ей всегда было все равно, что будет с другими. Жизнь несла ее бурным поток через роскошь и праздную жизнь.
Балы, будуары, скачки на лошадях, ветер в волосах.
Она была смела и независима. Всегда шла в ногу со временем, с модой. И даже дальше заходила: порой, ее наряды смущали взоры и вызывали шепот восхищения и зависти. Наряды шились из самых дорогих тканей, тело украшали самые дорогие и необычные драгоценности. Слава о ее красоте и неординарности давно разнеслась далеко за пределы королевства.
В один день все резко изменилось. Ее вдруг выдернули из роскошной жизни и засунули в темный чулан на холодный каменный пол. В своей свободе и вседозволенности она зашла так далеко, что стала мешать одной величественной особе. Особе, обладающей не просто властью, а неограниченной властью. И имеющей в своих помощниках магов и колдунов.
Проснувшись не на белоснежных простынях, а на ледяном грязном полу подвала, вся замерзшая, грязная, ослабшая, старуха, в тот момент еще пока молодая женщина, почувствовала резкую боль в области сердца. Она согнулась пополам, да так в скрюченном состоянии и пролежала несколько дней, не притронувшись ни к еде, ни к воде. Она совсем ослабла, и уже перестала понимать, день за узким окном или ночь. Ее язык прилип к небу. Руки и ноги перестали слушаться, но гордыня не позволяла притронуться к миске с едой или мутной воде. Она привыкла есть из золоченой посуды, пить из хрусталя.
Через какое-то время ее в полубессознательном состоянии вытащили из подвала на свет. Глаза слезились, рот пересох. Ни звука не вырвалось из горла, когда ее привязали к столбу и начали бить плетью. Еще несколько часов провела она привязанной к столбу, истекая кровью. Никто не подошел к ней, не обработал раны.
Она уже и не помнила, как ее притащили обратно в подвал. Она чувствовала, что тело ее как будто начало существовать отдельно от ее разума. Она начала блуждать в закоулках своего сознания.
Но она четко понимала, за что с ней так.
И вот одним зимним утром ее принесли в большое светлое помещение. Положили на пол – к ногам хозяйки. Приложив максимально усилий, она подняла голову и посмотрела на свою мучительницу – та величественно восседала на своем троне и брезгливо рассматривала свою пленницу. Затем сделала небрежное движение рукой, дав разрешение свершить ритуал.
И вот несколько колдунов призвали на помощь Духов. Они отобрали и красоту, и молодость, и здоровье у женщины. В миг некогда прекрасная дама превратилась в больную иссохшую старуху. Ее волосы побелели от седины. Ее руки скрутило от артрита. Ноги стали слабыми и ноющими. Стало трудно дышать. Голос из звонкого и мелодично вдруг заскрипел. И раскрошились зубы. Это было страшно и больно.
Старуха поднялась на своих ослабших ногах, вытянула скрюченные руки, из ее горла вырвался хрип. Слез не было, нет. Старушечьи глаза были красными и влажными, но они не умели плакать. Ужас сковал Душу. Холод внутри своими колючими щупальцами сдавливал органы. В этот миг некогда молодая женщина поняла, что жизнь теперь ее погружена во мрак и закована в это мертвое старушечье тело. В одно мгновение вся жизнь перевернулась.
И все равно она встала, выпрямилась, насколько позволяло ее сгорбленное тело, и гордо посмотрела на свою хозяйку. «Не сломить меня!» - говорил ее взгляд.
Старуху обрядили в черное тряпье и отправили в прачечную – управлять молодыми красивыми и пышущими здоровьем девушками, ежедневно напоминающими о былой молодой разгульной жизни.
И теперь старуха ежедневно, ежеминутно ощущала боль утраты. Она тяжело вздыхала, сокрушаясь о сытной, теплой жизни. О нарядах. А главное – о способности быть легкой, грациозной, гибкой. Ее неимоверно удручало, до скрипа в мышцах, утрата былой активности. Ее раздражало иссохшее старушечье тело. И она теперь ненавидела весь ее маленький жалкий мир, заключенный в стены этой вонючей бурлящей прачечной.