В 1949 году вся Москва, кто был вхож в театральные и университетские круги, удивилась: Алексей Аджубей, видный парень, солист ансамбля НКВД в прошлом, бросил свою жену — красавицу Ирину Скобцеву. И ушел к другой. Раде Хрущевой.
Дочке того самого Никиты Сергеевича, который тогда возглавлял Компартию Украины, а через несколько лет возглавит и всю страну. Девушку за глаза называли некрасивой, веснушчатой, но, видимо, Алексей разглядел в ней что-то другое. Или не разглядел, а просто сделал ставку.
А спустя несколько лет ситуация зеркально отразилась. Только теперь уже Скобцева оказалась по другую сторону баррикад. В нее, молодую актрису, без памяти влюбился народный артист СССР Сергей Бондарчук.
Он был женат, растил дочь. Но Ирина, то ли волею случая, то ли по собственному желанию, вошла в его жизнь так плотно, что развод стал неизбежен. Инна Макарова, его первая жена, не выдержала борьбы и сама выставила чемодан за дверь.
История Скобцевой — это история двух браков. В первом ее бросили. Во втором — из-за нее разрушили семью. И это одна и та же женщина. Как так вышло? Кто она — жертва обстоятельств или женщина, которая точно знала, чего хочет?
Тульское начало и московские расклады
В двадцать втором году прошлого века в Туле у супругов Скобцевых родилась дочь. Отец служил в метеослужбе, мать работала с архивами. В доме, где родители глотали книги и не пропускали театральных премьер, девочка быстро поняла, чего хочет от жизни. Когда Ирина объявила о намерении стать актрисой, мать с отцом восприняли это как должное.
В Москве Скобцева легко поступила в Школу-студию МХАТ. Но довольно быстро засомневалась: то ли дело выбрала? Ушла в МГУ на искусствоведение. Однокурсники рассказывали, что решение далось непросто — она вообще была из тех, кто семь раз отмерит.
Среди студентов ходили разговоры, будто Ирина пошла на это не столько из-за любви к науке, сколько из-за молодого человека, который ей нравился. С тем парнем отношения не заладились, но университет она не бросила.
На искусствоведческом Скобцева проучилась несколько лет, защитила диплом по Валентину Серову. А потом, когда все уже считали ее сложившимся специалистом, Ирина неожиданно вернулась во МХАТ на третий курс.
Актриса Кира Крейлис-Петрова вспоминала: это вызвал переполох. Скобцевой было под тридцать, за плечами — неудачный брак, а тут она снова среди студентов. Однокурсники-мальчишки, по словам Киры, побросали своих девчонок и как мотыльки слетелись к ней.
Первый брак Ирины до сих пор обсуждают в театральных кулуарах. За ней ухаживал Алексей Аджубей — статный, голубоглазый, в недавнем прошлом солист армейского ансамбля. Писатель Юрий Оклянский позже описывал его как ладного красавца, которого девушки любили. Казалось, партия идеальная: двое красивых, молодых, из приличных семей.
Поженились они в начале 1947 года. А через два года Алексей ушел. Оклянский назвал это личным кульбитом: Аджубей бросил красавицу-жену ради Рады Хрущевой. Девушку за глаза называли веснушчатой и некрасивой, но она была умна и характер имела железный. И главное — фамилия.
Никита Хрущев тогда руководил украинской компартией, а вскоре должен был подняться на самый верх. В народе сложили едкую поговорку про выгодную женитьбу, а самого Аджубея прозвали - Околорадским жуком. Скобцева осталась одна, но виду не подала. Вернулась в студию и продолжала учиться так, будто ничего не случилось.
Троллейбус, Ялта и рижский костел
Сергей Бондарчук к тому времени уже гремел на всю страну. После роли Тараса Шевченко его заметил сам Сталин, и в тридцать один год актер получил народного артиста СССР. Он был женат на Инне Макаровой, у них росла дочь. И в это же лето судьба столкнула его со Скобцевой.
Встретились они случайно на троллейбусной остановке. Бондарчук ехал на репетицию, Скобцева куда-то по своим делам. В салоне было набито битком, Сергей Федорович встал так, что оказался прямо за спиной Ирины, и, ухватившись за поручень, оградил ее от толпы. Позже она вспоминала этот момент как точку отсчета.
Потом были пробы в «Отелло». Скобцева потом говорила, что ее заметила ассистентка режиссера Юткевича на одном из спектаклей. Съемки проходили в Крыму, и там роман закрутился с такой силой, что скрывать его стало невозможно.
Но самый странный эпизод случился в Риге. Юткевич решил добавить в картину сцену венчания и отправил Бондарчука со Скобцевой в маленький католический собор. По словам Ирины Константиновны, священника то ли не предупредили, что идет киносъемка, то ли Бондарчук специально подстроил, но их обвенчали по-настоящему.
Выскочив из костела, Сергей Федорович крикнул: «Ну все, теперь никуда не денешься!». А потом добавил: «Интересно получилось - сначала задушил, потом женился».
Макарова в это время снималась в Болгарии. До нее доходили слухи о том, как Скобцева ведет себя в Ялте — открыто, не скрываясь, устраивает застолья, всячески подчеркивая близость с Бондарчуком.
Актер Андрей Попов пришел к Инне и прямо сказал о романе. Она кричала, что это неправда, что Сережа пишет ей письма и ждет: «Через две недели он сам вернется, все наладится».
Они прожили после этого еще два года. Но внутри уже все трещало по швам.
Развод и чемодан
С Бондарчуком партийное начальство провело беседу. Со Скобцевой лично встречался заведующий отделом культуры ЦК Дмитрий Поликарпов. В те времена такие разговоры просто так не проводили. Но ни Ирина, ни Сергей не отступали.
Макарова позже вспоминала: она пыталась бороться за мужа, но быстро поняла — эта война может растянуться на всю жизнь, а сил на нее нет. Однажды она просто посмотрела Сергею в глаза и спросила прямо. По его взгляду все поняла без слов.
Сама предложила развод. Это была весна пятьдесят седьмого, Инна уезжала на съемки в «Дорогой мой человек». Бондарчук, по ее словам, не хотел разводиться, умолял простить. Но Макарова была гордой. Сказала: уходи, будь счастлив с другой. И собрала ему чемодан.
Элен Курагина и гвозди, которые никто не забивал
Расписались Бондарчук и Скобцева только в начале пятьдесят девятого. К тому времени Сергей Федорович уже снял «Судьбу человека» — свой режиссерский дебют. А вскоре началась эпопея с «Войной и миром».
Решение снимать отечественную версию родилось после того, как американцы выпустили свою «Войну и мир» с Одри Хепберн. Государство выделило деньги без счета. Ирина Константиновна получила роль Элен Курагиной — той самой блистательной светской львицы, от которой у мужчин кружилась голова.
В шестьдесят втором, в разгар подготовительного периода, Скобцева родила дочь Елену. А через пять лет, когда съемки последней серии были в самом разгаре, на свет появился Федор. Детей нянчила бабушка.
Сама Ирина Константиновна успевала все: сниматься, ассистировать мужу на площадке, принимать гостей, решать бытовые вопросы.
Актриса Алла Ларионова, близкая подруга семьи, поражалась: Скобцева могла по глазам угадать желание Сергея Федоровича. Он еще не просил, а она уже делала. Усталая, больная, среди ночи — накрывала стол, встречала его друзей, создавала атмосферу.
Бондарчук, по воспоминаниям Ларионовой, даже гвоздя забить не умел и лампочку вкрутить не мог. Весь быт держался на жене. При этом Ирина Скобцева умудрялась сохранять собственное лицо в профессии.
В ее послужном списке — почти восемьдесят картин, хотя звание народной артистки РСФСР она получила, уже много лет проработав в тени великого мужа.
С семидесятого года они вместе преподавали во ВГИКе. И везде Скобцева оставалась той самой женщиной, на которую хотели быть похожими и которой хотели восхищаться.
Один день на двоих
Тридцать пять лет они прожили вместе. Для двоих артистов, двух сильных характеров — это огромный срок.
Ларионова говорила, что, глядя на них, всегда чувствовалось: они едины, дышат одним воздухом. Без Скобцевой, считала актриса, возможно, не случилось бы и того творческого взлета Бондарчука. Слишком многое она взяла на себя, чтобы он мог летать.
В девяносто четвертом Сергея Федоровича не стало. Ему было семьдесят четыре. А через несколько лет Ирину Константиновну ждал новый удар: от рака умерла дочь Алена. Ей было всего сорок семь.
Скобцева не замкнулась в себе. Друзья советовали работать — и она работала. Снималась в современных фильмах и сериалах, играла небольшие роли у сына Федора. Внуки, архивы мужа, которые она разбирала уже за городом, — все это держало на плаву.
Ушла Ирина Константиновна Скобцева в возрасте девяноста четырех лет. Двадцатого октября две тысячи двадцатого года. Ровно в тот же день, когда двадцатью шестью годами раньше не стало Сергея Федоровича.
Совпадение, от которого у близких перехватило горло. Словно он все-таки дождался, чтобы встретить и увести за собой.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!