Рассказ "Грешница"
Глава 1
Глава 65
Настя сидела на неприглядной холостяцкой кухне Семёна, нервно постукивая пальцами по столу. Она чувствовала, как раздражение снова захлёстывает её, и уже не могла сдержать эмоции. Мать и отчим никогда не понимали и не поддерживали Настю, а когда она забеременела и родила без мужа, вовсе стали сживать её со свету.
– Андрей твой сын! – заявляла мать, когда Настя просила её хоть немного посидеть с внуком.
– Мама, но я устала, – всхлипывала девушка.
– Смотрите-ка на неё, а я не устаю, да? – всплеснув руками, заявляла мать. – Нет, милая моя. Я воспитала тебя и Серёжу, вырастила, поставила на ноги. И помощи ни у кого не просила. Дальше сами. В конце концов, у меня и своя жизнь есть. Ещё скажи спасибо, что живёшь у нас бесплатно.
Настя в ответ только вздыхала: мать всё равно никто не мог бы переубедить. Да и Андрюшка, как ни крути, уже подрос и его можно было с утра и до самого вечера оставлять в детском саду. Настя постепенно уже начала мириться со своей жизнью, как вдруг недавно домой вернулся её брат.
– Сынок! – всплеснула руками мать и весь мир тут же закрутился вокруг Сергея, у которого, как оказалось, были какие-то проблемы.
И вот тогда-то мать попросила Настю освободить комнату, в которой та жила вместе с Андрюшей.
– Теперь здесь будет жить Серёжа, – заявила ей мать. – Это будет справедливо, разве нет?
– Но я-то куда пойду, мама? – воскликнула Настя.
– Не знаю, – пожала та плечами. – Если хочешь, можешь поехать к отцу. Он тебе не чужой человек.
– Мам, я последний раз видела его, когда была совсем девчонкой, – ахнула Настя. – Ты же сама не давала нам с ним общаться, называла зэком и говорила, что лучше никакого отца, чем такой.
– Теперь не запрещаю, – пожала плечами мать. – А впрочем, не хочешь – не езди, дело твоё.
Что оставалось делать Насте? Взяв сына, она поехала разыскивать отца и вот теперь жила с ним, рассчитывая на то, что останется здесь навсегда.
– Пап, ты пропишешь нас с Андрюшей у себя? – спросила она его как-то. – Я хочу отдать его в садик, а потом и в школу. Пусть бы он рос у тебя на глазах.
– Ну конечно, дочка, – охотно согласился Семён и обрадованная этим Настя продолжила тему, которая не давала ей покоя.
– А может, ты заодно оформишь на меня дарственную на эту квартиру. Пап, я не могу больше жить с матерью и отчимом. Они просто достали меня и Андрюшку, а у тебя нам так хорошо.
Семён посмотрел на дочь с недоумением.
– Настя, ты можешь жить здесь, сколько хочешь, безо всякой дарственной. А когда меня не станет, вы с Серёжей поделите её пополам и уже сами решите, кто из вас тут будет жить.
– Папа, а разве Сергей может рассчитывать на наследство? Он ведь тебе не родной. Ты сошёлся с мамой, когда он у неё уже был.
– Это не имеет никакого значения, – покачал головой Семён. – Я всегда относился к Серёже как с собственному сыну и любил его как родного.
– Тогда почему же он остался Гладышевым, а не взял твою фамилию – Васючков?
– Этого не хотела твоя мать, – пожал плечами Семён. – А вообще я был готов усыновить Серёжу, хоть это и было для меня простой формальностью, которая ничего не могла изменить. Для меня он был и остаётся сыном.
– Да-да! Сыном, который ни разу не навестил тебя! – воскликнула Настя. – Папа! Я не хочу делить эту квартиру с Сергеем. В конце концов, у меня должна быть моя собственная жизнь. Почему вы не понимаете это?
– Я всё понимаю, дочь, – вздохнул Семён. – Но и ты должна понять меня. Я ведь за справедливость.
– Я тоже, папа, я тоже, – ответила Настя.
***
Ещё не открыв глаза, Дарья поняла, что с ней что-то не так: под её ладонью спокойно дышала широкая мускулистая грудь мужчины, которого она обнимала не только руками, но и ногами. Прильнула к нему так, будто он был могучим деревом, а она - тонкой и нежной лианой, опутавшей его со всех сторон.
Ресницы девушки дрогнули, и она тут же до боли прикусила нижнюю губу: ну конечно! Снизу рубашка предательски задралась, а сверху расстегнулась сразу на две пуговицы. Как там называла её свекровь? Грешницей? Так и есть. Кто же ещё может лежать в таком виде в чужой постели с почти незнакомым мужчиной? Только грешница...
Дарья пошевелилась и попыталась приподняться, но руки, крепкие как стальные канаты, не позволили ей сделать это, а улыбка Егора ослепила не хуже заглядывавшего в комнату солнца.
– Не уходи, – попросил он. – Ещё так рано...
– Егор, не смотри на меня, – она мягко высвободилась из его объятий, торопливо застегнула пуговицы и поправила растрёпанные волосы. – Мне нужно в ванную.
Он приподнялся на постели и закинул руки за голову:
– Я понял. Ты пришла в этот мир, чтобы мучить меня. А может быть, я в прошлой жизнь сжёг тебя на костре, и ты теперь отыскала меня, чтобы отомстить?
Дарья улыбнулась, и в её глазах запрыгали тени:
– О, нет! Даже не надейся. Я не стала бы тратить на это время...
Но когда она вышла из комнаты, взгляд её потух, а губы прошептали слова, идущие из самого сердца:
– Я во всех веках искала тебя, Егор, не сомневайся. Искала и нашла. Только я не хочу мстить, я хочу любить тебя.
Она встала под прохладный душ, чтобы хоть немного освежить разгорячённую голову, потом намылила шампунем волосы и вдруг вскрикнула, выронив из рук переставшую работать душевую лейку, которая загрохотала по пустой ванной.
В спальне Егор медленно поднял глаза к потолку:
– Началось...
Он бесцеремонно вошёл в ванную комнату, оглядел зажмурившуюся девушку, с ног до головы покрытую пеной, и усмехнулся:
– Вот скажи, как это у тебя так получается?
– Я не знаю! – воскликнула Дарья. – Вода была, а теперь её нет. Ай, глаза щиплет...
Егор вышел из ванной и вернулся туда с чайником:
– Сначала умойся, а потом я отведу тебя в баню, где ты сможешь смыть пену. Там у меня всегда есть тёплая вода.
Дарья растерянно стояла, судорожно вцепившись обеими руками в шторку для душа, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу.
– Даша...– позвал её Егор. – Шторку придётся отпустить. Протяни вперёд руки и смывай шампунь с лица.
Дарья простонала и подставила ладони под прохладную струю. Однако, когда её глаза наконец-то перестало щипать и Егор протянул ей полотенце, чтобы она могла вытереть лицо, душ снова зашипел и как ни в чём не бывало разразился потоками тёплой воды.
Поймав выражение лица Дарьи, Егор рассмеялся, а она резко задёрнула шторку и схватила лейку, готовая задушить её.
Ещё через пять минут Даша, переодевшись в свой чистый и сухой сарафан, вышла на кухню и кивнула Егору:
– Я всё. Иди теперь ты.
– Ладно, только я лучше обмоюсь в бане, а ты ничего тут не трогай, – он провёл пальцем по её щеке. – Слушай, мне вообще не жалко, если ты что-нибудь сломаешь. Я просто не хочу, чтобы ты навредила себе. В общем, посиди пять минут. Я приду и сам приготовлю завтрак.
Она ничего не ответила ему, но, когда он вернулся из бани, на ходу вытирая голову полотенцем, в сковороде уже пыхтел пышный омлет с сырной начинкой, в микроволновке плавились горячие бутерброды, на столе стоял овощной салат, а сама Даша в турке доваривала кофе.
– Вот так значит? – Егор изогнул правую бровь, с любопытством глядя на девушку.
Она улыбнулась ему:
– Егор, ну я же просила, перестань смеяться надо мной. И вообще, садись завтракать, а потом отвези меня домой. Не хотелось бы опоздать на работу...
***
По дороге в Ольшанку они ехали молча. Дарья думала о том, что сегодня провела самую необыкновенную ночь в своей жизни. Какое всё-таки счастье проснуться рядом с любимым человеком. Не уснуть, а именно проснуться. Раньше она этого не понимала, хотя была замужем, и думала, что любит Вячеслава. Но как можно сравнить то, что она испытывала к мужу с чувствами к Егору? Разве поддаются сравнению летний грибной дождик, который ещё называют слепым, и безудержный, неистовый ливень, который бурными потоками заливает пересохшую землю.
Даша украдкой бросила взгляд на Егора, который сосредоточенно вёл машину со своим обычным суровым выражением лица: брови слегка сдвинуты, губы сомкнуты и даже глаза как будто стали темнее. От всей его фигуры исходила невероятная мощь, и стальные мускулы, обтянутые футболкой цвета хаки, только подчёркивали природную силу этого мужчины.
Но почему он молчит?
Даше вдруг показалось, что он сердится на неё, но спрашивать его она ни о чем не стала, и только сжалась в кресле, предчувствуя скорое расставание, которого ей совсем не хотелось.
А мысли Егора были заняты Алексеем. Вчера он совсем забыл о нем, и, что ещё хуже, потерял бдительность, а ведь этот психопат только и ждет удобного момента, чтобы нанести свой удар. Конечно, днём он не посмеет приблизиться к Дарье, а вот ночью... Надо будет сейчас разыскать Матвея Гаврилова и поговорить с ним. В конце концов, он власть и может узнать какие-то подробности о побеге Усольцева...
***
Остановив машину возле дома Дарьи, Егор повернулся к ней и сказал:
– Послушай, Даша. Я тебя очень прошу: не устраивай больше никакой самодеятельности. Ты не должна ходить одна ни в лес, ни на речку, ни просто за деревню. Здесь места глухие и дикие. Ты ведь уже успела убедиться в этом? Ну, так вот. Пообещай мне, что будешь вести себя благоразумно.
– Ты чего-то боишься? – мгновенно насторожилась она.
Егор поморщился:
– Ну вот, опять. Ты можешь не задавать лишних вопросов и просто сделать то, о чём я тебя прошу?
– Хорошо, – Даша вышла из машины, сопровождаемая пристальным взглядом Егора, махнула ему на прощание и толкнула калитку, ведущую во двор.
Егор вздохнул: да, нелегко ему придется, пока полиция не разыщет этого Усольцева.
– Ой! – воскликнула Дарья, останавливаясь посреди двора.
– Что там опять? – Егор в два счёта оказался рядом с ней, а девушка уже трепала серую голову ластившегося к ней волчонка, вылезшего из-под крыльца.
– Ты как выбрался из дома, дурачок? – ласково говорила она ему. – Маленький мой, ты соскучился? Пойдём, я покормлю тебя, мой хороший...
Она подхватила волчонка на руки и направилась к крыльцу, но вдруг испугано вздрогнула, когда Егор, поддаваясь странному предчувствию, резким криком остановил её:
– Стой! Подожди! Сначала я сам...
Ничего не понимая, Дарья смотрела, как Егор скрывается за дверью, и позволила волчонку лизнуть себя в щеку:
– Дурашка мой! Не слушай этого дядю. Пойдём, посмотрим, что он там делает.
Но Егор, ещё более хмурый, чем обычно и всего за пару минут какой-то почерневший, вышел на крыльцо и, прижав ладонь к горлу, преградил Дарьей дорогу:
– Не ходи туда. Ты слышишь меня? Тебе не надо это видеть.