Ника, а точнее Вероника, уже почти дошла до своего столика в кафе при офисе, когда за спиной вдруг прозвучало знакомое, давным-давно забытое обращение. Она остановилась и обернулась с недоумением: здесь, среди коллег, её неизменно звали только официально, по имени и отчеству. Пять лет в компании приучили всех к строгому тону, и услышать «Ника» было так же неожиданно, как увидеть на привычном месте незнакомый предмет.
К ней торопливо приближался мужчина от самых дверей. Улыбка показалась до боли знакомой, и на мгновение Вероника даже не поверила глазам. Руки дрогнули, поднос едва не выскользнул.
Это был Андрей.
Он рассмеялся, словно встретил её вчера, а не много лет назад, и крепко обнял, так, что Вероника невольно шагнула назад.
— Может, и правда в жизни случается всё, сказал он.
— Откуда ты здесь? Ты же уезжал так далеко. Я слышала, у тебя там всё складывается, и возвращаться ты не собирался!
— Вижу, наш местный «новостной отдел» по-прежнему работает без выходных, сказал Андрей, смеясь.
Вероника смутилась, но тоже улыбнулась.
— Ты же знаешь наших бабушек. Мне кажется, ты ещё в дороге был, а они уже успели пересказать мне всю твою биографию.
— Я ни секунды не сомневался, что так и будет, сказал он. И, признаться, тогда мне хотелось не просто показать, что у меня всё хорошо. Хотелось, чтобы ты пожалела, что не рядом.
Вероника рассмеялась легко и свободно. Сейчас она могла себе это позволить. С их расставания прошло двенадцать лет. А ведь когда всё закончилось, первый год она улыбалась будто по обязанности, и любое веселье давалось с трудом.
Она слишком отчётливо помнила тот разговор, с которого всё пошло наперекосяк. Ссора началась из мелочи, но в тот день мелочь превратилась в целый ураган. Андрей тогда смотрел на неё так, словно она перечеркнула не только планы, но и всю его веру в них.
— То есть ты правда думаешь, что если люди женятся, они сразу перестают расти? Ни карьеры, ни развития?
Веронике бы промолчать. Она ведь знала: для Андрея семья, отношения, близость всегда были главным. Но внутри словно что-то толкнуло.
— Люди женятся, привыкают. Потом начинается другое. И многим уже не до целей. Если тебя устраивает такой вариант…
Андрей будто отступил на полшага. Вероника в ту же секунду пожалела о сказанном. Ещё недавно они сидели рядом, строили планы: свадьба, своё дело, общий путь, общая жизнь. Она была согласна. Только не сразу. Ей хотелось «чуть позже», когда появится опора, когда будет не пустота в кармане и не одни мечты.
Но «чуть позже» в тот вечер прозвучало как отказ от него самого. Слово цеплялось за слово, и они, которые почти никогда не спорили, внезапно не могли остановиться.
— Ладно, Ника. Тогда так, сказал Андрей. Я женюсь в ближайшие месяцы. И добьюсь всего, понялa?
— Я же сказала: я не готова сейчас, сказала Вероника.
— И я на тебе жениться не собираюсь, сказал он. Есть девушки, которые создают семью и при этом не теряют себя.
— Вот как… Тогда иди своей дорогой, сказала Вероника. И пусть это будет подальше отсюда.
Её трясло, и она с трудом держала лицо. Плакать не хотелось. Хотелось резко ответить так, чтобы он запомнил навсегда. Андрей развернулся и ушёл. Вероника ушла в другую сторону. Разошлись молча, будто двое людей, которым внезапно не осталось ни слов, ни сил продолжать.
Они были вместе с первого класса. Все вокруг считали их будущей парой без вариантов. И когда это рухнуло, подъездные бабушки оживились, словно получили новую тему на недели вперёд. Любая мелочь моментально долетала до Вероники.
Через два месяца ей сообщили, что Андрей женился там, на севере, куда улетел на следующий день после их ссоры. Вероника не поверила. Она давно не заходила в социальные сети, чтобы не дать Андрею ни повода, ни возможности «случайно» написать. Но в тот вечер всё-таки открыла страницу — и будто застыла на месте: Андрей рядом с девушкой в свадебном платье.
Ночь прошла без сна. А утром она поднялась другой. Не лучше и не хуже — просто иной. Будто внутри что-то закрылось на ключ.
Спустя год Вероника сама вышла замуж. Её избранником стал Гена. И если говорить честно, предложение, скорее всего, так и не прозвучало бы с его стороны — Гена был мягким, нерешительным, любил удобство и не спешил менять привычный уклад. Вероника взяла инициативу на себя и однажды сказала спокойно, без театра и намёков:
— Гена, мы давно вместе. Думаю, разумно оформить отношения.
— Прямо… так? растерялся он.
— Да. Пышности не нужны. Лучше куда-нибудь съездим. Можем взять твою маму, если тебе так спокойнее.
Гена обрадовался так искренне, что Вероника не сразу поняла, чему именно: самому браку или тому, что мама будет рядом. Свекрови в их жизни действительно было много. Просто Вероника почти постоянно пропадала на работе и не замечала, насколько плотно та вплетена в их быт.
И вот теперь, спустя годы, Андрей сидел напротив неё в кафе и слушал её короткое признание, произнесённое будто между делом.
— Если тебе станет легче… Тогда я не «жалела», конечно, но неприятно было, сказала Вероника. Ты вообще как здесь оказался?
— Надоели мне холода, сказал Андрей. Мы с женой разошлись. Наше дело я оставил ей, так будет честнее. Она там и осталась. А я вернулся, купил здание неподалёку, сейчас привожу продукцию из бывшей компании и запускаю здесь переработку.
Вероника удивлённо подняла взгляд.
— И вы нормально общаетесь?
— Мы всегда были, скорее, товарищами, сказал Андрей. Поэтому спокойно. У неё скоро свадьба, кстати. Выходит за одноклассника. Думаю, это давняя история.
Он посмотрел на Веронику внимательнее, словно пытался увидеть не статус и должность, а ту самую Нику из детства.
— А ты как?
— У меня всё устроено, сказала она. Я работаю. Я замужем.
— Где работаешь?
— Видишь голубое здание? Там.
— Серьёзная компания, сказал Андрей. Слышал о ней.
— Мы уже присоединили к себе три местные фирмы, сказала Вероника. И продолжаем расширяться. Кстати, сегодня мне сообщили о повышении. Теперь я руководитель направления.
— Поздравляю, сказал Андрей. Ты довольна своей жизнью? Добилась того, чего хотела?
Вероника на секунду замолчала. Вопрос прозвучал слишком точно.
— Думаю, да, сказала она наконец. Хотя человеку всегда мало того, что уже есть. Поэтому я иду дальше.
Но эта встреча странно вывела её из равновесия. Она сама не понимала, почему. По дороге к машине поймала себя на неприятной мысли: ей, возможно, было бы легче, если бы у Андрея всё сложилось не так ровно. А у него — получилось. Он строил, рос, менялся. И, что особенно цепляло, — рядом с ним была женщина, с которой они развивались вместе.
Вероника невольно сравнила это со своим домом. В их семье «тяговая сила» была, по сути, одна. Гена имел образование, мог работать, но она настояла, чтобы он оставался дома. Так было удобнее. Так было привычнее. Так было… проще.
И внезапно простота показалась ей не спокойствием, а чем-то совсем другим.
Она подъехала к дому, который они недавно купили, и к ремонту, который довела до идеала — своего идеала. Гена не участвовал почти ни в чём: ни в выборе обоев, ни в мебели. Он соглашался со всем, и раньше Веронику это устраивало. Сейчас — резало взгляд.
Из кухни выглянул Гена.
— Привет. Я приготовил праздничный ужин. И напиток охладил.
— Зачем? спросила Вероника, хотя прекрасно знала ответ.
Он растерялся.
— Ты же говорила, что сегодня подпишут приказ о твоём повышении…
Вероника вдруг произнесла фразу, от которой сама внутренне содрогнулась.
— Меня уволили.
Она сказала это не потому, что хотела обмануть. Скорее — чтобы проверить, как он отреагирует. Гена замер, лицо стало напряжённым, но он не нашёл слов. Просто стоял и молчал.
Вероника тяжело выдохнула. Ей не хотелось оставаться дома.
Она переоделась и направилась к выходу. Гена проводил её взглядом.
— Ты уезжаешь?
— Да. Мне нужно подышать воздухом.
— А как же ужин? Я старался…
Вероника с усилием удержала раздражение.
— Потом. Сейчас не хочу.
Она села в машину и долго ездила по городу, делая круг за кругом. Несколько раз доставала визитку Андрея, почти решалась позвонить — и снова убирала её в кошелёк. Она сама сказала ему, что можно звонить в любое время. Значит, если захочет — наберёт сам. А муж… муж у неё не из тех, кто устраивает сцену ревности. Да и сцен в их доме давно не было — только привычный распорядок.
В какой-то момент стало просто пусто. Вероника вернулась. Она решила: скажет Гене, что пошутила, и закроет эту странную дыру внутри.
Она вошла тихо и сразу поняла: в кухне сидит свекровь. Голоса были спокойные, но напряжение читалось даже по интонации.
— Геночка, может, это и к лучшему, говорила мать. Ты наконец сможешь выйти на работу. Ты же любил своё дело, учился столько. Тебя ведь постоянно зовут обратно в ту фирму.
— Да, мам, ты права, сказал Гена. Только я не знаю, как сказать об этом Веронике. Ты же знаешь её ответ: «Ты на работу? Кому ты там нужен?»
Вероника застыла. Это было про неё. Дословно. И память тут же подсунула картину: Гена однажды осторожно заговорил о работе, а она, не желая менять привычный порядок, сказала именно это — резко и окончательно.
Свекровь продолжала:
— Так нельзя, сынок. Я понимаю, Вероника много делает. Но жить лучше вместе, а не так, что один тащит всё, а другому будто и места нет.
— Мам, ну характер у неё такой, сказал Гена. Она же не выбирала…
— Я не против Вероники, сказалa мать мягче. Но скажи мне: а где у вас тепло? Где нежность? Я ни разу не видела, чтобы вы разговаривали по-доброму. Ни от неё, ни от тебя.
— Она очень устаёт, сказал Гена. И мы уже не дети…
Каждое слово отдавалось внутри тяжело и ясно. Не обижало — отрезвляло.
Вероника вышла на улицу, будто ей стало тесно в собственном доме. Мысли путались.
«Неужели это правда? Неужели я стала такой?»
Она вытащила телефон и набрала Катю.
— Катя, скажи мне кое-что, только честно.
— Ты чего такая? удивилась Катя.
— Скажи: Гена лентяй… или я сама сделала так, что он перестал двигаться?
На том конце повисла пауза.
— Ты просишь прямо, ответила Катя наконец. Тогда скажу прямо. Ты давишь людей. Ты умеешь так устроить всё вокруг, что остальные постепенно перестают верить, что от них вообще что-то зависит. С Геной именно это и произошло. И с подчинёнными у тебя похоже: ты сильная, но иногда слишком жёсткая.
— Поняла, тихо сказала Вероника. Спасибо.
Она отключилась и снова села в машину. В тот момент ей было безразлично, заметит её Гена или нет. Нужно было разобраться с собой, хотя бы попытаться.
Очнулась она уже у реки. Место было знакомое: когда-то давно они с Андреем проводили здесь часы, сидели на берегу, говорили обо всём и ни о чём.
— Ника.
Она резко повернулась. Андрей стоял рядом. И почему-то Вероника не удивилась, будто именно сюда и должна была приехать.
— Привет, сказала она.
— Что с тобой? Лицо совсем другое, сказал он и сел рядом.
Вероника посмотрела на него, и глаза защипало.
— Андрей… я вела себя неправильно. Я много лет думала, что всё контролирую и всё делаю правильно. А теперь вижу — я сломала собственную жизнь.
— Давай по порядку, спокойно сказал Андрей. Рассказывай.
Она говорила долго. Сначала сбивалась, перескакивала то в прошлое, то в сегодняшнее утро, то обратно. Потом слова начали выстраиваться в линию. Она призналась и в том, как решила «проверить» мужа, и в том, что услышала на кухне, и в том, что впервые по-настоящему увидела себя со стороны.
Андрей слушал молча.
— Сколько лет понадобилось, чтобы ты это услышала, сказал он наконец.
— И что мне делать? спросила Вероника.
Она смотрела на воду и понимала ответ ещё до того, как произнесла его вслух.
— Мне хочется отпустить Гену, сказала она. Честно. Мы жили удобно, но не близко. Я не давала ему шагнуть вперёд.
— Ты сама всё сказала, сказал Андрей. Ему нужно заняться тем, что он любит. А тебе — научиться жить иначе. Не руководить каждым дыханием рядом стоящего человека.
Вероника резко поднялась.
— Я поеду домой. Сейчас же. Я должна сказать это правильно.
Андрей усмехнулся, но взгляд у него был тёплый.
— Я много раз хотел тебе позвонить, сказал он. Но думал, ты не обрадуешься.
— Ты ошибался, ответила Вероника. Я ждала. Очень долго ждала.
Дома свекровь и Гена всё так же сидели на кухне. Лица были напряжёнными: скорее всего, они видели, как Вероника уезжала, и догадались, что она всё слышала.
Вероника вошла спокойно и села за стол.
— Здравствуйте. Гена, неси, пожалуйста, ужин. И то, что ты охладил, тоже.
Он удивлённо поднял брови, но быстро начал накрывать. Вероника разлила по бокалам.
— Сначала за повышение, сказала она.
Гена чуть оживился.
— Ты же говорила…
— Я пошутила, сказала Вероника и увидела, как у него тут же погас взгляд. Она мягко улыбнулась. А теперь — за новую жизнь.
Гена непонимающе посмотрел на неё.
— У кого новая жизнь?
— У всех, Гена, сказала Вероника. У тебя, у меня, у твоей мамы. Мы разводимся.
На кухне стало тихо.
— Мы расходимся не с обидами, продолжила Вероника. Мы всё поделим честно. И я хочу, чтобы ты знал: это не ты «не такой». Это я много лет строила нашу жизнь под себя. Я не давала тебе нормально работать и принимать решения.
Она выдержала паузу и посмотрела ему прямо в глаза.
— Скажи честно: ты меня любишь?
Гена молчал несколько секунд, словно искал правильные слова, а потом тихо ответил:
— Нет. Я не могу так сказать. Думаю, нам было удобно. Мне было проще согласиться, чем спорить. И ты права: нельзя жить так, будто рядом человек — просто часть интерьера.
Он выдохнул и неожиданно добавил:
— Знаешь… мне сейчас как будто стало легче дышать. Спасибо.
Они решили всё быстро и без громких разговоров. Дом остался Веронике. Из общих сбережений они купили Гене хорошую квартиру. Машины сохранили каждый свою. Вероника помогла ему устроиться на работу по специальности — туда, куда его давно звали.
В день, когда он забирал последние вещи, Гена обнял её у двери.
— Спасибо, Вероника.
— За что?
— За то, что наконец дала мне самому жить, ответил он. И да… за многое другое тоже. Я столько времени откладывал себя. А теперь мне хочется наверстать.
Вероника проводила его взглядом и осталась в тишине. Вечером она стояла у окна, одна, и медленно делала глоток из бокала. Дом был непривычно пустым, но внутри впервые за долгое время было спокойно. Ей казалось, что она, наконец, поступила честно — и с Геной, и с собой.
На столике зазвонил телефон.
— Алло.
— Привет, Ника, сказал знакомый голос. Мне тут донесли новости, что ты теперь свободна. Решил спросить: гостей принимаешь?
Вероника улыбнулась и тихо рассмеялась — без напряжения, без попытки казаться сильнее, чем она есть.
— Таких, как ты, можно и ночью, сказала она.
Она на секунду прикрыла глаза и добавила уже совсем иначе, чем сказала бы раньше:
— Приезжай. Я давно тебя жду. Приезжай.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: