Недавно я наткнулась на свою старую статью о депрессии покинутости. И поняла, что она мало пригодна для обычного читателя. Поэтому ниже ее переработанный на более понятный язык вариант.
Это статья про то, почему иногда мы, найдя столь желанные отношения, регулярно страдаем в них от одиночества. Такие чувства я часто вижу в своем кабинете у своих клиентов.
Вы когда-нибудь ловили себя на ощущении, что готовы провалиться сквозь землю, если любимый человек не ответил на сообщение сразу?
Или, может быть, вы ловили себя на мысли, что первые минуты после пробуждения — это самое тяжелое время, потому что возвращается это липкое чувство: «я один/одна в целом мире»?
Часто ко мне на терапию приходят люди, которые говорят: «У меня вроде бы все есть, но мне постоянно плохо. Особенно в отношениях. Я то идеализирую партнера, то ненавижу его. Я боюсь, что меня бросят, и часто сама делаю все, чтобы отношения разрушились, лишь бы не ждать, когда это сделают другие».
Если вы узнаете себя в этих строках, возможно, вы столкнулись с тем, что в психологии называется депрессией покинутости. Звучит страшно, но давайте разберемся, что это на самом деле такое и откуда берется.
Это не просто грусть
Депрессия покинутости — не та хандра, которая проходит после хорошего фильма или встречи с друзьями. Это глубинная, фундаментальная боль, которая прячется за многими нашими поступками.
Психоаналитик Джеймс Мастерсон, который посвятил изучению этой темы всю жизнь, называл ее «рандеву со смертью». Для психики человека с такой травмой чувство, что его бросили, равносильно концу света .
Мастерсон описал это состояние через шесть аффектов, которые он назвал «Шестью всадниками психического апокалипсиса». Это не просто красивая метафора, это перечень того ада, через который проходит человек:
1. Убийственная ярость. Не только злость на мужа за разбросанные носки, но всепоглощающая ярость, которая накрывает с головой. Она может возникнуть внезапно и казаться несоразмерной поводу. Потом приходит стыд, и вы думаете: «Я монстр, раз так реагирую на мелочи».
2. Суицидальная депрессия. Безысходность, при которой единственной мыслью становится «пусть я исчезну, и эта боль прекратится».
3. Паническая беспомощность. Ощущение, что вы маленький ребенок посреди океана, и вы тонете. Вы не контролируете свою жизнь и свои эмоции.
4. Безнадежность. Четкое знание, что лучше уже не будет. Что все хорошее когда-нибудь кончится, и лучше к нему не привыкать.
5. Вина. Тяжелое чувство, что вы плохой, недостойный любви и что это вы виноваты в том, что вас бросают.
6. Опустошенность. Внутренняя пустота, которую невозможно заполнить ни едой, ни шопингом, ни алкоголем, ни новыми отношениями. Черная дыра внутри .
Откуда взялись эти «всадники»?
Очень важно понимать: вы не сошли с ума и вы не «плохой» человек. Ваша психика просто научилась так выживать. Обычно этот сценарий закладывается в самом раннем детстве, когда нам было от полутора до двух лет.
Это возраст, когда ребенок начинает учиться ходить, исследовать мир и постепенно отдаляться от мамы (психологи называют это «сепарацией»). В норме мама поддерживает это исследование: она с радостью смотрит, как малыш делает первые шаги, но всегда готова подхватить его, если он упадет и испугается.
Но в жизни человека с депрессией покинутости все пошло иначе. Ребенок чувствовал: если я отхожу от мамы, она злится или отстраняется. Если я остаюсь рядом, завишу от нее, не имею своего мнения, — я получаю ее любовь. Ребенок оказался перед невыносимым выбором: быть собой и быть отвергнутым или быть удобным и быть «любимым» .
Такие люди часто смотрят на мир через «темные очки». Их детские воспоминания скучны и серы, потому что все яркие чувства «заморозились», чтобы не причинять боль. Но на поддержание этого «ледника» уходят все силы — именно поэтому так часто люди с этой травмой просыпаются уставшими, сколько бы ни спали .
Почему это всплывает во взрослой жизни?
Во взрослом возрасте любой намек на отвержение (партнер задержался на работе, друг не перезвонил, начальник сделал замечание) включает древнюю сирену тревоги.
Мозг кричит: «Опасность! Сейчас меня бросят! Я умру!». И мы либо начинаем отчаянно «цепляться» за человека, требуя доказательств любви, либо сами рвем отношения первыми, чтобы избежать невыносимой боли быть брошенными .
Интересно, что этот цикл очень напоминает стадии отчаяния у младенцев, которые описывал психиатр Джон Боулби. Сначала ребенок протестует, кричит и ищет маму. Потом впадает в отчаяние — затихает, становится пассивным. А на третьей стадии он как будто бы успокаивается, отстраняется — включается защита «мне никто не нужен» .
Это и есть тот внутренний конфликт, который разрывает человека с пограничной организацией личности (ПРЛ): «Если я приближаюсь, мне сделают больно. Если я отдаляюсь — я умру от одиночества».
Но самое важное, что нужно вынести из этой статьи: это не приговор. Эти механизмы были сформированы, чтобы защитить вас когда-то. Но теперь, во взрослом возрасте, у нас есть шанс научиться новым способам жить и любить. И об этом мы поговорим в следующей части.
Автор: Николаева Екатерина Николаевна
Психолог, Психоаналитическая терапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru