Дела пошли в гору. Да, пришлось пахать по сути в две смены. Основная - для отвода глаз. И другая, куда спешила по вечерам, стараясь не привлекать внимание окружающих.
Первая - сплошь серость, однообразие. Одни и те же швы, фасоны и разговоры. С кем Лёха-сварщик отплясывал кадриль в прошлую субботу? С Валей или Зинкой? Зинка всенародно обозвала Валю мокрой курицей, а Валя в женском сортире поклялась повыдергать крашеные Зинкины патлы, если та ещё раз посмеет глянуть в сторону Лёхи. Оно и понятно, Лёха - жених видный, с ордером на квартиру в Воркуте (в недалёкой перспективе). Это вам ни какой-то Славик с филфака, что только и умеет стишки сочинять да ребёнка заделать, а сам не знает с какой стороны к коменданту подступиться. А в универсаме на углу вчера туфли выкинули - дорогущие, как норковая шуба. Поавда, норковые шубы ни разу в продаже не встречались - ну зачем они советским гражданочкам? Туфли хоть и дороги, да жутко уродливые. Видать план поджимал, а валовый продукт вынь - да полож. Такие вот разговорчики.
Вторая подпольная работа тоже не молчала. Клиентки приезжающие на Волгах: чёрных и белых любили поболтать не хуже обычных комбинатовских работниц. И тут следовало проявлять максимальную тактичность. Снимая мерки или подшивая подол вечернего платья с преданным сочувствием выслушивала Наташа истории умопомрачительных страстей.
Одна такая мадам (про себя Наташа назвала её Еленой Прекрасной), ибо, действительно была она чудо как хороша: блондинка с голубыми глазами, осиной талией и четвёртым размером бюстгальтера. Так вот: эта Елена Прекрасная состояла секретаршей зама председателя обкома, самого Курочкина!!! И по совместительству любовница. За плечами уже два аборта от шефа в неполные двадцать шесть, три поездки в Гагру, младшая сестра-даун где-то в Тверском интернате и тайная влюблённость в Муслима Магомаева. Обо всём этом Елена Прекрасная рассказывала гордым полушёпотом, явно наслаждаясь реакцией наивной слушательницы.
Наташа краснела от смущения и нещадно колола пальцы английскими булавками.
Прямо перед ней бурлила жизнь, а она стояла на берегу не решаясь ступить в воду.
Со всеми что-то происходило. В общагу Семёнова вернулась из род дома с младенцем. Почти сразу у новорожденного обнаружился диатез и теперь каждый вечер его купали в ванночке с чередой и ромашкой. А по ночам вместо кроватного скрипа всех будили мяукающие звуки переходящие в дикий ор.
НАЧАЛО здесь!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!