Брат позвонил в десять вечера, когда я уже лежала с книгой.
— Слушай, мне нужна твоя дача. Ты же там всё равно не бываешь.
Я отложила книгу. За окном шумел дождь, и я подумала, что Игорь выбрал удачный момент — в такую погоду даже злиться лень.
— Добрый вечер, брат. Как дела, как семья?
— Нормально всё. Так что насчёт дачи? Мне под огород надо, я теплицу хочу поставить. А у тебя там что — трава по пояс, участок зарастает.
Дача досталась мне от бабушки три года назад. Небольшой домик, шесть соток, яблони вдоль забора. Я действительно редко туда ездила — максимум пару раз за лето, посидеть на веранде с книгой. Землю не копала, грядок не разбивала. Игорь прав, я не садовод. Но это была моя дача.
— Игорь, бабушка оставила её мне. Просто так.
— Ну и что? Она думала, ты будешь там жить, а ты забила. Отдай мне, я толк от земли получу. Помидоры, огурцы, картошку посажу. Нормальное дело.
— Нет.
Пауза. Я слышала, как он дышит в трубку — тяжело, с раздражением.
— То есть как нет? Лен, ты эгоистка, что ли? Тебе не надо, а мне надо. Я же семью кормлю, детей двое. А ты одна живёшь.
Вот тут я села. Одна живу — это он правильно подметил. После развода я действительно осталась одна, без детей, без мужа, без иллюзий насчёт семейного счастья. Но при чём тут дача?
— Игорь, если тебе нужна земля, купи участок. Или арендуй.
— Зачем покупать, если у тебя есть? Ты вообще родная сестра или как?
Он повесил трубку. Я вернулась к книге, но строчки расплывались. Игорь всегда был таким — если ему что-то нужно, весь мир должен подвинуться.
Через два дня он приехал сам. Привёз жену Олю и детей. Оля сидела на кухне, пила чай и вздыхала, глядя в окно.
— Лена, ну правда, зачем тебе дача? Ты же не огородница. А Игорю реально нужно, он уже всё распланировал — где теплица, где картошка, где малина.
— Оля, если я не огородница, это не значит, что я должна отдать своё имущество.
Игорь стоял у холодильника и хмурился.
— Имущество, видишь ли. Шесть соток и покосившийся сарай. Бабушка бы в гробу перевернулась, увидев, что ты там ничего не делаешь.
— Бабушка оставила дачу мне, Игорь. Значит, хотела, чтобы она была моей. Не твоей.
— Она не знала, что ты такой эгоист.
Я налила себе чай. Руки дрожали, но я старалась не показывать.
— Уходите, пожалуйста.
Оля встала, взяла детей за руки. Игорь задержался у двери.
— Пожалеешь.
Я не поняла, что он имел в виду, пока не началось.
Сначала звонила мама. Плакала в трубку, говорила, что я разрушаю семью, что Игорю так тяжело, а я жадничаю. Потом звонила тётя Вера, потом двоюродная сестра. Все в один голос: отдай дачу, тебе не жалко, Игорю нужнее.
Я выключила телефон на три дня.
Когда включила, увидела сообщение от соседа по даче — дяди Коли. «Лена, тут твой брат приезжал, ходил по участку, что-то мерил. Хотел забор снести между вашим участком и Петровым. Я его прогнал».
Петров — это был сосед Игоря по их собственной даче, которая находилась в другом посёлке. Они враждовали лет пять. Из-за чего — я точно не помнила, то ли из-за границы участков, то ли из-за скважины. Игорь рассказывал, что Петров специально сливает воду так, чтобы затопить их погреб, что ставит машину впритык к воротам, что включает музыку в шесть утра. Они судились, ругались, писали жалобы. Классическая соседская война.
Я позвонила Игорю.
— Ты зачем на мою дачу приезжал?
— Проверял состояние. Раз ты сама не заботишься, кто-то должен.
— Игорь, это моя дача. Не приезжай туда больше.
— Или что? Продашь? — он засмеялся. — Да кому она нужна, эта развалюха.
Я положила трубку и задумалась.
Продать. Почему бы и нет?
Я позвонила дяде Коле.
— Дядя Коля, вы знаете Петрова? Соседа Игоря?
— Знаю. Мужик нормальный, только с твоим братом у них конфликт вечный.
— А он случайно не ищет участок?
Пауза.
— Лена, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Дядя Коля хмыкнул.
— Ну, могу узнать.
Через неделю я встретилась с Петровым. Мужчина лет пятидесяти, в клетчатой рубашке, с крепким рукопожатием. Мы сидели в кафе, и он листал фотографии участка на моём телефоне.
— Хороший участок. Яблони отличные, дом крепкий. Почему продаёте?
— Личные причины.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Дядя Коля сказал, что вы сестра Игоря. Того самого Игоря, с которым мы соседи.
— Да.
— И он хотел, чтобы вы отдали ему дачу?
— Хотел.
Петров откинулся на спинку стула и улыбнулся. Улыбка была понимающая, почти сочувствующая.
— Понятно. Сколько хотите?
Мы договорились за два дня. Цена была честной — чуть ниже рыночной, но я не торговалась. Петров заплатил сразу, мы оформили договор у нотариуса. Когда он уходил, обернулся:
— Спасибо. Я давно хотел расширить хозяйство. А то что ваш брат узнает — не переживайте. Я сам ему скажу.
Игорь позвонил через три дня. Кричал так, что я отодвинула телефон от уха.
— Ты продала Петрову?! Ты в своём уме?!
— Я продала свою дачу. Человеку, который заплатил хорошие деньги.
— Ты сделала это специально! Ты знала, что мы с ним враги!
— Игорь, я продала участок, который был моим. Кому продала — моё дело.
— Он теперь каждый день мне под нос тычет! Говорит, что теплицу поставит прямо у границы, чтобы мне свет загораживать! Ты понимаешь, что натворила?!
— Ты понимаешь, что у меня была возможность распорядиться своим имуществом, как я хочу?
Он ещё что-то кричал, но я положила трубку.
Мама не разговаривала со мной два месяца. Потом оттаяла, но тему дачи больше не поднимала. Оля написала мне в мессенджере: «Ты жестокая». Я не ответила.
Прошёл год. Недавно встретила дядю Колю на рынке. Он покупал рассаду, я — цветы для балкона.
— Как дела, Лена?
— Нормально. А как Петров?
— Да отлично. Теплицу поставил, огурцы уже растут. Говорит, урожай будет знатный. А твой брат участок продал, кстати. Не выдержал соседства. Купил в другом посёлке.
Я кивнула. Дядя Коля посмотрел на меня с хитринкой:
— Ты ведь знала, что так будет?
Я пожала плечами.
— Не знала. Просто продала дачу тому, кто заплатил.
Он засмеялся и похлопал меня по плечу.
Вечером я сидела на балконе с бокалом вина. Деньги от продажи я потратила на ремонт квартиры — наконец-то поменяла окна и положила нормальный пол. Игорь больше не звонил. Мама приезжала на прошлой неделе, пила чай и осторожно хвалила новые шторы.
Иногда я думаю о бабушкиной даче. О яблонях, о веранде, о том, как хорошо было сидеть там с книгой в тишине. Но я не жалею. Дача была моей, и я распорядилась ею так, как считала нужным.
Игорь так и не понял, что дело было не в Петрове. Дело было в том, что нельзя требовать чужое, прикрываясь родством. Что «я не пользуюсь» не значит «ты можешь взять». Что семья — это не право на моё имущество.
Петров присылает фотографии урожая. Огурцы действительно отличные.