Я увидела его джип ещё с лестницы — растянулся на два места, как всегда. Передний бампер почти касался моей «Мазды», задний — вылез за разметку соседнего парковочного кармана. Ключи звякнули в моей руке, когда я остановилась у окна третьего этажа.
Сосед выходил из подъезда с чемоданом. Высокий, в дорогой куртке, с телефоном у уха. Смеялся, размахивал свободной рукой. Я знала, что он летит в Дубай — слышала вчера, как он орал об этом в трубку, стоя у своей двери. У нас тонкие стены.
Я достала телефон.
— Алло, эвакуатор? Да, неправильная парковка, перекрыты два места. Адрес...
Оператор попросила подождать сорок минут. Я сказала, что подожду.
Спустилась через пять минут. Сосед уже сидел в машине, двигатель работал. Я прошла мимо, не глядя, села в свою. Завела. Подождала. Он выехал, и я увидела, как он махнул рукой — мол, освободил, доволен теперь?
Слишком поздно.
Всё началось три месяца назад. Я въехала в эту квартиру в сентябре, после развода. Маленькая однушка на третьем этаже, окна во двор, парковка под окнами — восемь мест на весь подъезд. Я обрадовалась, что есть где оставить машину.
Первую неделю всё было нормально. Потом я вышла утром на работу и обнаружила, что мой карман занят его джипом. Огромная чёрная туша, номера местные, на стекле — освежитель в форме пальмы.
Я написала записку, сунула под дворник: «Здравствуйте, это моё место, я плачу за него управляющей компании. Пожалуйста, паркуйтесь на своём».
Вечером записка валялась на асфальте, разорванная пополам.
На следующий день — то же самое. Джип стоял на двух местах: наполовину на моём, наполовину на соседском. Я позвонила в управляющую компанию. Девушка вздохнула: «Мы ему звоним, он не отвечает. Напишите заявление».
Я написала. Ничего не изменилось.
Встретила его в подъезде через неделю. Он заходил с пакетами, я выходила с мусором.
— Извините, — сказала я, — вы паркуетесь на моём месте.
Он даже не остановился.
— Места общие.
— Нет, я плачу за конкретное. Номер семнадцать.
Он обернулся на площадке между этажами. Лицо усталое, раздражённое.
— Слушай, у меня машина не влезает в один карман. Что я, по-твоему, должен делать?
— Парковаться на улице. Или покупать второе место.
— Умная больно. Паркуйся сама на улице, если место так дорого.
Дверь его квартиры хлопнула.
Я стояла с пакетом мусора в руке и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Не от слов — от того, как он посмотрел. Как на пустое место.
Следующие недели я парковалась где придётся. Иногда находила место у соседнего дома, иногда приходилось оставлять машину в двухстах метрах, у магазина. Ходила пешком, таскала сумки с продуктами, злилась. Потом перестала злиться — просто приняла как данность.
Но джип продолжал расти. Сосед стал парковаться ещё наглее: задом к подъезду, по диагонали, один раз вообще перекрыл проезд. Жильцы ворчали, но никто не решался сказать ему напрямую. Он был из тех, кто занимает пространство просто фактом своего присутствия.
Однажды вечером я увидела, как он выгружает из багажника ящики с инструментами. Лицо красное, вспотевшее. Он с кем-то ругался по телефону:
— Да пошёл ты! Я сказал — в среду, значит, в среду!
Бросил трубку, пнул ящик. Тот упал, из него высыпались гаечные ключи. Сосед выругался, поднял один ключ и швырнул его в сторону мусорных баков. Потом сел на бордюр, закурил.
Я смотрела из окна и вдруг подумала: он несчастлив. Злой, грубый, но несчастлив. Может, у него проблемы на работе, может, жена ушла, может, он просто не умеет иначе.
Мне стало почти жаль его.
Почти.
Потому что на следующий день он снова занял два места, а когда я попросила отодвинуться, ответил: «Отстань, надоела уже».
Я узнала про его поездку случайно. Он говорил с кем-то у подъезда, я выходила с собакой соседки — иногда выгуливала её за символическую плату.
— Рейс в восемь вечера, выезжаю в пять. Пробки — сам знаешь.
Собеседник что-то ответил, сосед засмеялся:
— Да ладно, успею. Главное — чтобы никто машину не заблокировал.
Я остановилась, сделала вид, что поправляю поводок.
— Слушай, если что — ключи у Лехи на первом этаже. Но вряд ли что-то случится.
Он ушёл, я осталась стоять с собакой. Внутри что-то щёлкнуло — не злость, не обида. Просто ясность.
Утром того дня я встала пораньше. Посмотрела в окно — джип на месте, растянулся, как обычно. Я оделась, спустилась, села в машину и уехала на работу. Вернулась в четыре дня. Джип всё ещё стоял.
Я поднялась домой, выпила кофе. В пять часов посмотрела в окно — сосед вышел с чемоданом. Я набрала номер эвакуатора.
Они приехали в половине шестого. Я стояла на балконе и смотрела, как трос цепляют к джипу. Сосед выбежал из подъезда через десять минут — видимо, кто-то позвонил ему. Лицо белое, руки трясутся.
— Что вы делаете?! У меня самолёт!
Водитель эвакуатора пожал плечами:
— Нарушение парковки. Вызов от жильцов.
— Да какое нарушение?! Я здесь живу!
— Занимаете два места. Вот протокол.
Сосед схватился за телефон, начал кому-то звонить. Потом посмотрел вверх, прямо на мой балкон. Я стояла у перил, держала чашку с остывшим кофе. Наши взгляды встретились.
Он понял.
Джип погрузили на платформу. Эвакуатор уехал. Сосед остался стоять посреди двора с чемоданом. Потом вызвал такси.
Я зашла в квартиру, закрыла балконную дверь. Села на диван. Руки дрожали — не от страха, от чего-то другого. Я ждала облегчения, торжества, хотя бы удовлетворения.
Но было пусто.
Вечером пришла соседка снизу, пожилая женщина с первого этажа.
— Это ты вызвала эвакуатор?
Я кивнула.
— Молодец, — сказала она. — Он всех достал. Но знаешь... У него жена полгода назад умерла. Рак. Он с тех пор как с цепи сорвался.
Она ушла. Я осталась сидеть на диване.
Сосед вернулся через неделю. Джип забрал со штрафстоянки — я видела, как он заезжал во двор. Припарковался на одном месте, своём, аккуратно, вдоль разметки.
Мы встретились в подъезде на следующий день. Он поднимался, я спускалась. Остановились на площадке.
— Самолёт я пропустил, — сказал он тихо. — Контракт сорвался.
Я молчала.
— Ты довольна?
Я посмотрела на него. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги. Куртка висела мешком — похудел.
— Нет, — сказала я. — Не довольна.
Он усмехнулся:
— Тогда зачем?
Я пожала плечами:
— Ты занимал два места.
Мы разошлись. Он больше никогда не парковался неправильно. Я получила своё место обратно.
Но иногда, выходя утром к машине, я вижу его джип — чёрный, аккуратно припаркованный, с освежителем в форме пальмы на зеркале. И каждый раз внутри что-то сжимается.
Я победила. Но почему-то это не имеет значения.