Нектарин

Кастрюля оказалась эмалированная, белая, с синими цветочками. Олег поставил коробку на стол и улыбнулся так, будто вручил мне ключи от новой машины. — С юбилеем, Лен. Видел — точно такую хотела. Я никогда не хотела кастрюлю. Я вообще никогда вслух не произносила слово «кастрюля» в контексте желаний. Но промолчала, потому что гости уже сидели за столом, моя мама уже наливала компот, а подруга Светка многозначительно подняла бровь. Через три дня Олег вернулся с работы и сказал, что заехал к Людке. — Телевизор ей привёз...

Он стоял посреди гостиной, красный, с набухшими венами на шее, и орал так, что соседи наверняка слышали каждое слово: — Я здесь главный! Я всё решаю! Это мой дом, моя семья, и будет так, как я сказал! Я сидела на диване, сжимая в руках чашку остывшего чая, и смотрела на него как на незнакомца. Двадцать два года брака, и вот — человек, который когда-то читал мне стихи на кухне по ночам, превратился в это орущее существо. А началось всё с ерунды. С того, что я отказалась отдать свои деньги на машину его брату...

# Обязана наводить порядок четыре раза в неделю! потребовала свекровь. но одна бумага мгновенно охладила её пыл — Четыре раза в неделю. Не три, не два — четыре, — Галина Петровна отчеканила каждое слово, как гвозди в крышку гроба. — И чтобы везде блестело. Я в твои годы после работы ещё и огород копала. Я молча вытирала тарелки. Полотенце в руках было влажным и пахло чем-то кислым — видимо, его давно пора было постирать. Но я промолчала и про это тоже. Свекровь сидела за столом, обхватив чашку с чаем обеими руками...

Он опоздал на двадцать минут, и я уже собиралась уходить, когда увидела его у входа в кофейню — высокий, в тёмном пальто, с букетом роз. Не просто роз — огромных, алых, штук пятнадцать, обёрнутых в целлофан так туго, что цветы казались пластиковыми. — Марина? — он улыбнулся, и я заметила, что улыбка не достигает глаз. — Извини, пробки. Мы переписывались семь дней. Он писал красиво — про книги, про путешествия, про то, как устал от пустых людей вокруг. Я поверила. Мне тридцать четыре, я давно не верю в сказки, но его сообщения были умными, ироничными, без пошлости...

Он вернулся в среду, ровно через месяц после ухода. Я как раз вытирала пыль с полок — те самые, которые он обещал повесить три года назад, а я в итоге наняла мастера. Звонок в дверь. Открываю — стоит с чемоданом, помятый, в той самой рубашке, которую я гладила перед его отъездом к «настоящему чувству». — Можно войти? — голос тихий, почти детский. Я отступила. Не из жалости — просто любопытно стало, что он скажет. Чемодан он поставил в прихожей, стоял, переминался с ноги на ногу. Я продолжала вытирать пыль...

Сестра мужа позвонила в среду вечером, когда я чистила картошку на ужин. — Лен, ты же не против, если мы у вас юбилей отметим? Ну, мамин. У нас квартира маленькая, а у вас трёхкомнатная, да и ремонт свежий. И стол накроешь, ты же хозяйка отличная. Я держала телефон плечом, нож завис над картофелиной. — Ира, а сколько человек? — Да немного. Человек двадцать пять, ну тридцать максимум. Мама же хочет всех родственников собрать, она раз в жизни шестьдесят лет отмечает. Двадцать пять человек. Наша квартира, наши продукты, моя готовка...

Свекровь позвонила в семь утра. Я услышала её голос ещё до того, как Андрей поднёс трубку к уху — она говорила громко, с той особенной интонацией, которая не терпит возражений. — Приезжайте сегодня. Нужно обсудить серьёзный вопрос. Андрей кивал, хотя она не могла этого видеть. Я смотрела, как он одевается — медленно, словно оттягивая момент, когда придётся сказать мне, о чём речь. Но промолчал. Только за завтраком буркнул: — Мама просила заехать. Семейное дело. Я налила ему кофе и подумала, что за...

Я поставила на стол последний салатник и услышала звонок в дверь. Сорок три года мужу — решил отметить дома, с размахом. Я была не против, только вот список гостей составлял он сам. — Мамочка! — Андрей бросился обнимать свекровь так, будто не виделись год, хотя она приезжала позавчера. За ней — сестра Лена с мужем и двумя детьми. Я улыбнулась, кивнула. Свекровь окинула меня взглядом — от домашних тапочек до небрежно собранных волос. — Ольга, ты что, даже не переоделась? — первые слова вместо приветствия...

Он попросил в среду, ровно в девять вечера. Я запомнила время, потому что как раз заваривала чай — вода в чайнике ещё шипела, когда пришло сообщение: «Лен, выручи. Шестьдесят тысяч до получки. Верну через две недели, честно». Мы познакомились в конце августа на дне рождения у общих знакомых. Алексей был из тех мужчин, кто умеет слушать, не перебивая, и смеяться над чужими шутками так, будто они правда смешные. Высокий, седина у висков, глаза усталые, но добрые. Говорил, что давно развёлся, дочь учится в другом городе, работает в строительной фирме прорабом...

Я перевела деньги в половине десятого утра, сидя на кухне в старом халате. Два миллиона рублей ушли одним нажатием кнопки. Андрей стоял за моей спиной, дышал мне в макушку — нервно, прерывисто. — Всё, — сказала я. — Прошло. Он выдохнул, поцеловал меня в висок. — Спасибо. Я всё верну. Обещаю. Я кивнула. Мы были женаты восемь лет. Я знала, как он выглядит, когда врёт: отводит взгляд влево, потирает переносицу. Сейчас он смотрел прямо. Деньги были моими — наследство от бабушки, которое я хранила на отдельном счёте...

Я открыла ящик комода, когда искала старую квитанцию за свет. Нашла папку с надписью «Документы по участку». Участка у нас не было. Листала бумаги и чувствовала, как холодеет затылок. Договор купли-продажи земли — три года назад. Смета на строительство коттеджа — двести семьдесят тысяч. Акт приёмки — полгода назад. Свидетельство о праве собственности — имя не моё, не мужа. Галина Петровна Соколова. Свекровь. Я села на пол прямо так, с бумагами в руках. Три года назад Олег сказал, что у нас кризис в компании, урежут зарплату...

Диск лежал в моей сумке, когда я выходила из квартиры. Тяжёлый, в пластиковом боксе с надписью маркером: «Отчёты 2023». Андрей даже не поднял головы от экрана, где его танки палили по виртуальным врагам. — Хата на маме, ты на улице! — выкрикнул он в голосовой чат и захохотал. — Да ладно, Макс, она же сама уйдёт, куда денется? Я застыла в прихожей. Максим — его партнёр по бизнесу. Тот самый, с которым они полгода назад открыли строительную фирму. Тот самый, чьи документы я сканировала для налоговой, когда Андрей попросил помочь с бухгалтерией...