Они сидели на моём диване уже третий час. Один — Серёга, друг детства — развалился так, будто это его квартира, ноги на журнальном столике. Второй — Димон, коллега с работы — методично опустошал мою вазу с печеньем. Андрей разливал им чай, смеялся над какими-то байками про рыбалку. А я стояла на кухне и смотрела на гору немытой посуды, которую они оставили после себя в прошлый раз.
Без звонка. Без «можно мы заедем?». Просто пришли.
В первый раз я промолчала. Накрыла стол, улыбнулась. Во второй — тоже. Но когда это стало традицией по вторникам и пятницам, я поняла: если не остановить сейчас, через год буду встречать их в халате и с подносом.
— Андрюш, — сказала я, выходя из кухни, — мне нужно помочь.
Он оторвался от разговора, посмотрел виноватым взглядом собаки, которую застукали за кражей сосисок.
— Сейчас, Лен, одну минуту...
— Нет, сейчас.
Серёга хмыкнул. Димон уткнулся в телефон.
Я развернулась и пошла в спальню. Достала из шкафа пылесос, ведро, швабру — всё самое громкое. Вернулась в гостиную и включила пылесос прямо возле дивана.
— Лен, ты чего? — Андрей вскочил.
Я выключила пылесос. Посмотрела на него спокойно:
— Генеральная уборка. Давно планировала. Как раз время есть.
— Но у нас гости...
— Я вижу.
Серёга переглянулся с Димоном. Димон сунул телефон в карман.
— Слушай, может, мы того... — начал Серёга.
— Не обязательно уходить, — улыбнулась я. — Можете помочь. Вон плинтусы протереть, за холодильником пол вымыть. Давно хотела попросить мужа, но он всё некогда.
Андрей покраснел. Серёга засмеялся неловко, поднялся:
— Не, мы пойдём, наверное. Дел куча.
— Точно, — кивнул Димон. — Я вообще жене обещал к шести.
Они оделись быстро, как будто за ними гнались. Андрей проводил их до двери, вернулся мрачный.
— Зачем ты так?
Я поставила пылесос в угол, села на диван — на то самое место, где только что лежали Серёгины ноги.
— А зачем они приходят без звонка?
— Так друзья же. Мы всегда так.
— «Всегда» — это когда ты жил один в общаге. Теперь у тебя семья.
Он молчал. Смотрел в пол, как школьник после вызова к директору.
— Я не против твоих друзей, — сказала я тише. — Правда. Но я хочу знать заранее. Хочу успеть приготовить нормальный ужин или хотя бы переодеться. Я не хочу быть прислугой в собственной квартире.
— Ты не прислуга...
— Тогда почему они даже чашки за собой не убирают?
Он поднял голову. Посмотрел на меня так, будто впервые увидел.
— Прости. Я правда не думал.
— Вот именно.
Следующие две недели было тихо. Серёга пару раз писал Андрею в мессенджер — мол, как дела, может, пивка? Андрей отвечал уклончиво: давай на выходных, в баре встретимся.
А потом, в субботу утром, раздался звонок в дверь. Я открыла — Серёга стоял на пороге с пакетом продуктов и виноватой улыбкой.
— Можно? Позвонил бы, но телефон сел. Хотел с Андрюхой на рыбалку, но... — он замялся. — Можно сначала чай? Я тортик купил. Вам с ним.
Я посмотрела на пакет. На торт. На Серёгу, который переминался с ноги на ногу, как первоклассник.
— Заходи, — сказала я. — Только обувь сразу на полку поставь, ладно?
Он кивнул так рьяно, что я еле сдержала улыбку.
Мы сидели на кухне втроём. Серёга рассказывал про работу, про то, как у них начальник новый совсем с ума сошёл. Я наливала чай, резала торт. Андрей молчал больше обычного — наблюдал за нами с лёгким удивлением.
— Слушай, Лен, — сказал вдруг Серёга, — я вот подумал. Мы правда достали вас тогда, да?
Я пожала плечами:
— Не достали. Просто я устала играть в невидимку.
Он кивнул. Допил чай.
— У меня жены нет. Я один живу. Забываю иногда, что у людей... ну, по-другому. Что надо предупреждать, спрашивать.
— Не обязательно за неделю, — улыбнулась я. — Просто напиши за пару часов. Чтобы я знала.
— Договорились.
Он ушёл через полчаса. Димон с тех пор звонил всегда — иногда за день, иногда за час. Спрашивал: «Удобно?» И если я говорила «нет», переносил на другой день без обид.
Андрей однажды, уже перед сном, обнял меня и сказал тихо:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не выгнала их совсем. Мог бы подумать, что ты просто не хочешь видеть моих друзей.
Я повернулась к нему:
— Я не хотела их выгонять. Я хотела, чтобы они увидели меня. И чтобы ты увидел.
Он молчал. Гладил мои волосы в темноте.
— Увидел, — сказал наконец.
Серёга до сих пор приходит. Димон тоже. Но теперь они звонят. Приносят что-то к столу — то пиццу, то фрукты, то просто хлеб свежий из пекарни. Убирают за собой чашки. Спрашивают, не мешают ли.
Иногда я думаю: может, надо было просто сразу сказать, без этого театра с пылесосом? Но нет. Слова они бы пропустили мимо ушей. А вот швабра в руках — это они запомнили.
И Андрей запомнил тоже. Теперь, когда кто-то из друзей пишет «заеду», он сначала спрашивает меня: «Лен, нормально?» И ждёт ответа.
Это мелочь. Но именно из таких мелочей и строится жизнь, в которой тебя видят.