Предыдущая часть:
То, что случилось потом в тёплом пахнущем сеном и замёрзшими яблоками сарае, Дмитрий запомнил на всю жизнь. А когда они, счастливые и тяжело дышащие, пришли в себя, Наташа вдруг резво вскочила, отряхнула с себя сенную труху и строго, но с лукавыми искорками в глазах, прошептала:
— Так, я пошла первая. Ты заходишь в дом минут через десять. Садишься с краю, как ни в чём не бывало. Мы просто вышли подышать свежим воздухом и случайно встретились. Между нами ничего не было. Понял?
— Понял, — только и смог выдавить из себя смущённый Дмитрий, всё ещё находящийся во власти случившегося.
Наташа, довольно усмехнувшись его растерянному виду, легко выскочила из сарая и скрылась в доме.
Ровно через десять минут, как было велено, Дмитрий вернулся за праздничный стол.
— Ну что, беленькой всё-таки или водички? — встретил его глава семейства с хитрой улыбкой.
— Беленькой! — решительно махнул рукой Дмитрий.
— Вот это по-нашему! — одобрительно крякнул мужчина и плеснул гостю полную рюмку.
Дмитрий опрокинул её в рот, даже не почувствовав обжигающего вкуса, и украдкой взглянул на Наташу. Та как ни в чём не бывало хлопотала у стола: накладывала салаты отцу, брату, потом себе, а затем, встретившись с ним глазами, спокойно предложила и ему. Дмитрий искал в её взгляде хоть какой-то намёк на то, что произошло с ними четверть часа назад, но не находил ничего, кроме ровного, приветливого спокойствия.
Разошлись по кроватям только под утро. Андрей с другом, по заведённой традиции, заняли чердак. Хозяин дома, Андрей, уснул мгновенно, едва его голова коснулась подушки. А Дмитрий лежал без сна, глядя в потолок, прокручивая в голове события ночи и лихорадочно соображая, как и когда он сможет поговорить с Андреевыми родителями, чтобы попросить руки Наташи. Он напряжённо прислушивался к звукам в доме, надеясь, что она сама придет к нему, уведёт за собой, но было тихо.
Уже после обеда следующего дня, когда в доме все проснулись и слегка перекусили, друзья решили прогуляться до речки — проветриться после бурной ночи.
— С новым годом, Женя! С новым годом, Буран! — издалека закричал Андрей, завидев на берегу знакомую пару.
Они подошли поближе, и Андрей присел на корточки рядом с огромным псом, с наслаждением почёсывая его за ухом.
— И тебя, Андрей, с праздником! — улыбнулась девочка и перевела взгляд на Дмитрия. — И вас также с Новым годом!
Дмитрий кивнул в ответ, рассматривая соседку друга: «Интересно, она ещё девочка или уже девушка?» — мелькнуло у него в голове.
— Вы что, с речки идёте? — спросил Андрей у Жени.
— Ага, решили прогуляться, пока тихо и никого нет.
— А мы как раз туда же направляемся, с теми же мыслями, — улыбнулся Андрей. — Тёте Шуре от нас привет и самые наилучшие пожелания в Новом году.
— Обязательно передам! А вы своим передавайте, родителям и Наташе, — попрощалась девочка и пошла дальше с собакой.
— Наверное, в последний раз она здесь на каникулах, — задумчиво проговорил Андрей, когда они с другом отошли на достаточное расстояние.
— Почему это? — удивился Дмитрий.
— Да школу в этом году заканчивает, — пояснил Андрей. — Начинается взрослая жизнь, институт, заботы. Не до деревни уже будет.
— Да ты что? — искренне удивился Дмитрий. — А я бы ей больше пятнадцати не дал. Совсем девчонка ещё.
— Ну, она ещё расцветёт, — усмехнулся Андрей. — Глядишь, через пару лет такой же видной девушкой станет, как моя Натаха. Хотя, — он покачал головой, — мою Натаху, пожалуй, никто не переплюнет. Фактуры у неё, сам знаешь, хоть отбавляй.
Дмитрий промолчал, только кивнул в знак согласия, чувствуя, как при упоминании Наташи сердце снова забилось быстрее.
В народе говорят: как Новый год встретишь, так его и проведешь. Только у Дмитрия всё вышло с точностью до наоборот: начало года выдалось многообещающим, а дальше покатилось под откос. Месяца через два, совершенно неожиданно для всех, с работы уволился Андрей. Он заявил, что нашел вариант получше — завербовался на вахту, на стройки куда-то на север.
— Я там всё разведаю, своими глазами посмотрю, что к чему, — пообещал он другу на прощание. — Если дело стоящее окажется, может, и тебя потом подтяну. Не скучай тут без меня.
— Конечно, — ответил Дмитрий, и в голосе его отчетливо послышалась горечь. Мало того, что он терял единственного близкого друга, так теперь исчезал и последний повод наведываться в ставшую родной Тополиху.
Первое время они еще как-то держали связь: перезванивались, переписывались. Андрей рассказывал о новых местах, о вахтовом поселке, но без особого энтузиазма. Планировал устроиться на другую вахту, чтобы сравнить условия. Не всё ему там нравилось, слишком много оказалось подводных камней. А в одном из сообщений он обмолвился, что вся его семья неожиданно сорвалась с насиженного места — продали дом в Тополихе и перебрались куда-то еще севернее.
— Видать, поближе к Витиной колонии решили переехать, — написал Андрей и добавил в конце смайлик, но Дмитрию было совсем не смешно.
Для Дмитрия это стало ударом. Он потерял Наташу — свою тайную любовь, свою зазнобу. Все его надежды на серьезные отношения, на женитьбу рухнули в одночасье. Он ведь даже не знал, где теперь искать девушку, да и нужно ли было? Она, судя по всему, последовала за своим незадачливым женихом. А вскоре перестал выходить на связь и Андрей. Сначала отвечал через раз, потом и вовсе замолчал. Телефон друга оказался недоступен, а попытки найти его через интернет ни к чему не привели. Было невыносимо обидно и горько терять такого человека, но Дмитрий втайне надеялся, что друг рано или поздно объявится. Жизнь, однако, брала свое. Работа на стройках, суета, переезд из душного общежития в съемную квартиру — всё это постепенно закрутило его в водовороте повседневности. Он всё реже вспоминал семью Ершовых и самого Андрея, хотя другого такого верного товарища, как ни старался, найти так и не смог.
Работу на очередном объекте их бригада закончила с опережением графика, и довольные ребята, получив на руки приличную премию, собрались в общежитии отметить это дело.
— Эх, сейчас бы не в душной комнате сидеть, а на природу выбраться, на пикничок, — мечтательно протянул один из молодых монтажников, косясь в окно на отличную погоду. — Гитару бы, костерок, шашлычок... А то шуметь тут нельзя, соседи сразу стучать начинают.
Перед глазами Дмитрия тут же возникла картинка: берег речки Перечни, высокие ели, уходящие макушками в самое небо, и запах хвои.
— А поехали! — неожиданно для самого себя выпалил он.
— Ты чего, Димон, куда? — удивились коллеги. — Сейчас на майские все приличные полянки в парках и лесах вокруг города яблоку негде упасть будет.
— Я знаю одно место, — загадочно улыбнулся Дмитрий. — Там точно никого не будет. Ну, или максимум пара человек. Местные, и те вряд ли сунутся.
— Это, наверное, за тридевять земель? За сто километров?
— Да нет, всего-то около полусотни наберется, — успокоил он. — Там речка есть, Перечней называется. На берегу можно спокойно костер развести, шашлыки пожарить. Деревня рядышком, Тополиха, если что — сбегаем за продуктами. На моей машине и Олеговой все поместимся.
Мужики засомневались, переглянулись.
— Нет, я, пожалуй, пас, — первым отказался бригадир. — Жена обрадуется, если я пораньше домой приду, а не на шашлыки с вами подамся.
За ним отвалились еще двое семейных. В итоге набралось пятеро желающих, которые с трудом, но уместились в старенький, но надежный автомобиль Дмитрия, и он повез свою веселую компанию в Тополиху.
Пока ребята шумно обустраивались на выбранной полянке, выгружали сумки и дрова, Дмитрий отправился в лес за сушняком для костра. Выходя из-за кустов к реке, он заметил вдалеке, за излучиной, на песке одинокую фигуру. Девушка сидела неподвижно, глядя на воду. «Может, случилось что? — внутри неприятно ёкнуло. — Или просто задумалась?» Он решил подойти поближе.
— Евгения? — удивленно произнес он, когда приблизился и узнал в сидящей ту самую девочку с собакой, которую видел на Новый год.
Девушка вздрогнула, подняла голову и посмотрела на него. Глаза у нее были красные, опухшие от слез.
— Здравствуйте, — тихо сказала она, явно не сразу сообразив, кто перед ней.
— Вы меня, наверное, не помните? Я Дмитрий, — он присел рядом на корточки, стараясь говорить мягко. — Друг Андрея Ершова, вашего бывшего соседа. Мы с ним на Новый год к вам на речку шли, встретили вас с Бураном. Такая собака огромная, красивая была.
Женя кивнула, узнав, и из ее глаз снова потекли слезы. Она отвернулась, пытаясь их утереть, но они лились сами собой.
— Что случилось-то? — испугался Дмитрий, подумав, что, может, ляпнул что-то не то.
— Ничего, — всхлипнула она, а потом вдруг разрыдалась в голос, не в силах больше сдерживаться. — Буран умер! Тётя Шура звонила утром, сказала, что заболел он резко. Я примчалась, а он... уже мертвый лежит. Не дождался меня.
Дмитрий растерялся. Он стоял и не знал, что говорить, как утешить. Такая огромная, живая собака — и вот нету.
— Давно? — только и спросил он.
— Сегодня... — еле слышно ответила Женя сквозь слезы.
— А где он сейчас?
— Во дворе, — она шмыгнула носом. — Надо хоронить, а я не могу... Не могу я.
Дмитрий выдохнул, взял себя в руки. Решение пришло мгновенно.
— Так, Евгения, вы не плачьте, слышите? Не надо так убиваться. Мы сейчас всё сделаем. Вы здесь посидите, подождите, ладно? Я мигом.
И он быстро зашагал через кустарник обратно к компании, которая уже вовсю разводила костер. Минуты через три все пятеро здоровых мужиков-строителей уже шли за девушкой к дому тети Шуры. Они бережно, как живого, перенесли тяжелое тело Бурана в лес, за деревню. Там, под старыми елями, быстро выкопали глубокую могилу и помогли Жене и ее пожилой тетке проститься с любимцем и предать его земле.
— Ну и пикничок у нас намечается, — грустно усмехнулся один из коллег, когда они, чумазые и уставшие, уже в сумерках возвращались к машине, так толком и не поев шашлыка.
— Да ладно тебе, — хлопнул его по плечу другой. — Зато дело сделали, человека выручили. Представляешь, как бы они вдвоем с этой бедой справлялись? А так — мы помогли. Это дорогого стоит.
— И то верно, — согласился первый.
Дмитрий всю дорогу молчал, сжимая руль. В голове у него крутилась одна мысль: нужно как-то поддержать Женю, помочь ей пережить это горе.
Дмитрий зашёл тогда ненадолго, а остался в жизни Жени навсегда. Вот уже больше десяти лет прошло с того весеннего дня, а они всё так же вместе. Тем же вечером он предложил подвезти Женю до города, а на прощание, уже возле ее подъезда, робко предложил встретиться завтра и сходить погулять в парк, чтобы немного отвлечься, вспомнить Бурана добрым словом.
— Ну, здравствуйте, приехали! — Лариса всплеснула руками, когда дочь объявила, что выходит замуж за Дмитрия. — Привезла из какой-то дыры мужика и замуж за него собралась. Ума не приложу, зачем тебе это надо? Не нашлось в городе нормального, образованного человека?
— Мам, ну из какой дыры? — защищала Женя любимого. — Он просто меня от тёти Шуры тогда подвез. А вообще он городской, работает электромонтажником, на стройке.
— Вот именно, работяга, — фыркнула Лариса. — Не инженер, не врач, не программист. Вышла бы за стоматолога, например, сколько бы пользы было для всей семьи. А что толку от твоего монтажника? К тому же ни кола ни двора, ни роду ни племени. Сирота казанская. А вдруг у него там наследственность плохая? Помяни мое слово, он к старости таким же, как его родители, станет, если они, конечно, алкаши какие-нибудь или того хуже.
— Мам, прекрати! — Женя уже начинала закипать. — Каким таким станет? И потом, с чего ты взяла, что это ты замуж выходишь? Я, между прочим.
— Вот еще не хватало мне на старости лет за твоего муженька замуж выходить, — отрезала Лариса. — А жить мы вместе будем, пока?
— Ну да, — неуверенно кивнула дочь. — А потом, может, снимем с ним отдельную квартиру. Где-нибудь недалеко от тебя, чтобы ты на Варечку приходить могла.
— Это я тебя, значит, растила, вынянчила, а ты, как только я состарилась, так сразу сбежать от меня намылилась? — прищурилась мать.
«Вынянчила? — пронеслось в голове у Жени. — Спасибо, конечно, но нянчилась со мной всё детство больше тётя Шура, чем ты». Однако вслух она этого говорить не стала, чтобы не разжигать конфликт еще сильнее.
Продолжение: