Вильге́льм «Вильм» Адальберт Хо́зенфельд
2мая 1895, Макенцель Гессен-Нассау, Германия
13 августа 1952,близ Сталинграда, СССР
— учитель, офицер немецкой армии, дослужившийся до звания капитана (нем. Hauptmann) к концу войны. Спас несколько поляков и евреев в оккупированной Польше. Возможно, наиболее известен благодаря помощи польско-еврейскому пианисту и композитору Владиславу Шпильману, который прятался в руинах Варшавы в течение последних месяцев 1944 года.
Вильгельм Хозенфельд родился 2 мая 1895 года в консервативной и набожной католической семье учителя в городке Макенцель, недалеко от Фульды. Жизнь всей семьи имела ярко выраженный католический уклад, во время обучения особое внимание уделялось христианской социальной справедливости. Его мировоззрение сложилось под влиянием идей католического активизма, прусской дисциплины, немецкого патриотизма, а в годы брака — всё нараставшего пацифизма его жены Аннемарии. Важную роль в становлении его личности сыграло движение Wandervogel (Вандерфогель) и его сторонники. Служил в немецкой армии в Первую мировую войну с 1914 года, в 1917 году был ранен.
Хозенфельд был призван в вермахт в августе 1939 года и направлен в Польшу, где и находился с середины сентября 1939 года до занятия территории Польши советскими войсками 17 января 1945 года. Первым пунктом назначения был город Пабьянице, где он участвовал в постройке и введении в эксплуатацию лагеря для военнопленных. Следующая дислокация, с декабря 1939 года, — город Венгрув, где он оставался, пока батальон не переместили на 30 км к городу Ядув[пол.] в конце мая 1940 года. В конце концов его перевели в Варшаву в июле 1940 года, где он провёл оставшуюся часть войны, прикреплённый к охранному батальону 660 (нем. Wachbataillon 660), части охранного полка Варшавы, где он служил в качестве штабного офицера (нем. Stabsoffizier), а также как батальонный спорт-офицер.
Несмотря на то, что Хозенфельд был членом НСДАП с 1935 года, в нём росло недоверие к партии и нацистской идеологии, особенно после того, как он своими глазами видел страдания поляков и евреев. Он и некоторые его товарищи — офицеры вермахта сочувствовали жителям оккупированной Польши, пытались помочь им по мере возможности, стыдясь того, что совершали некоторые их соотечественники.
Из «Варшавских дневников» Владислава Шпильмана:
На этот раз я осмелился задать вопрос — он просто вырвался у меня:
— Вы немец?
Он покраснел и чуть ли не крикнул запальчиво, будто я его обидел:
— Да, к сожалению, я немец. Я хорошо знаю, что творилось здесь, в Польше, и мне стыдно за мой народ.
Последний раз Шпильман увиделся с Хозенфельдом 12 декабря 1944 года. На прощание он впервые назвал ему своё имя и место работы, чтобы Хозенфельд, в случае чего, мог обратиться к нему за помощью.
Вильгельм Хозенфельд был взят в плен советскими войсками 17 января 1945 года в небольшом городке Блоне, в 30 км западнее Варшавы, с группой солдат вермахта, которой он командовал. В своих дневниках Владислав Шпильман пишет, как его коллега с Радио Зигмунт Ледницкий, возвращаясь после военных скитаний в Варшаву, наткнулся по дороге на временный лагерь для немецких военнопленных. Не сдержав эмоций, он крикнул: «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали всё, что у меня было, — мою скрипку». Тогда один немецкий солдат подошёл к ограде и спросил у него, знает ли он Шпильмана. Тот ответил утвердительно, и тогда солдат назвался немецким офицером, который помогал укрывать Шпильмана на чердаке в штабе немецкой обороны Варшавы (последнее пристанище Шпильмана, где он укрывался в ноябре—декабре 1944). Он попросил Ледницкого сообщить о нём Шпильману, чтобы тот помог ему выбраться, но тут Ледницкого стала отгонять охрана, и он не смог расслышать фамилию немца. Хозенфельд был приговорён к 25 годам заключения как военный преступник. Сотрудники советской контрразведки предполагали, что он был агентом абвера и службы безопасности рейхсфюрера СС (СД). Несмотря на прошения поляков в его защиту, советские спецслужбы не сняли обвинение против Хозенфельда. Он скончался в советском лагере 13 августа 1952 года около десяти часов вечера от разрыва аорты. Оставил после себя жену и пятерых детей.
Что бы жить дальше. История Шпильмана.
О трагической истории немецкого офицера, спавшего жизнь известного пианиста Владислава Шпильмана
«Высокий статный немецкий офицер прислонился к кухонному шкафу, скрестив руки на груди.
— Что вы здесь делаете? — повторил он. Вы что, не знаете, что гарнизон Варшавской крепости перебазируется сюда с минуты на минуту?»
Так началось знакомство капитана Вермахта Вильма Хозенфельда и известного польско-еврейского пианиста Владислава Шпильмана.
Шпильман обучался игре на фортепиано в Берлинской академии искусств. В 1933 году, когда к власти пришел Гитлер, он вернулся в Варшаву и стал работать на Польском радио пианистом. К 1939 году Шпильман написал музыку для множества фильмов, а также песни и романсы, которые были очень популярны. Перед самой войной выступал с концертами вместе с всемирно известным скрипачом Брониславом Гимпелем, Генриком Шерингом и другими знаменитыми музыкантами.
Об экранизации истории скитаний Шпильмана в годы войны знают все. Режиссер Роман Полански снял свою популярнейшую картину «Пианист» в 2002 году. Коротко напомню, она рассказывает о трагической судьбе жителей Варшавского гетто в годы Второй мировой войны. Популярность Шпильмана во многом спасла ему жизнь. Перед отправкой в лагерь смерти в Треблинке один из полицейских вытолкнул музыканта из толпы обреченных на гибель евреев. Все родные Шпильмана погибли в газовой камере, а он сам сначала работал на стройках, а затем скрывался в квартирах, куда друзья приносили ему еду. После полного разрушения столицы Польши умирающий от холода и голода Шпильман укрывался на одной из уцелевших вилл, где его и обнаружил немецкий офицер Хозенфельд.
Узнав от Шпильмана, что тот пианист, немец попросил что-нибудь сыграть. Пианино стояло в одной из комнат на вилле. Возможно, это одна из самых памятных сцен в этом фильме. Сам Шпильман в своей автобиографической книге описывает этот момент так:
«Я заиграл ноктюрн до-диез минор Шопена. Безжизненный, дребезжащий звук расстроенных струн отдавался в пустой квартире и на лестничной клетке, плыл через развалины особняка на другой стороне улицы и возвращался глухим меланхоличным эхом. Когда я закончил, тишина показалась еще более мрачной и зловещей, чем раньше».
Хозенфельд не выдал еврейского пианиста. Он приносил ему еду, отдал свою шинель и теплое одеяло. Позже попал в плен.
Книга Шпильмана и одноименный фильм Полански интересны не только тем, что описывают скитания музыканта и все ужасы смерти еврейского населения Варшавы, зверства фашистов и попытки сопротивления со стороны поляков. Здесь затрагивается и другая важная тема, долгое время тщательно замалчиваемая. Проявление милосердия со стороны врага казалось невозможным. В кинематографе и литературе таких примеров очень мало. И тем было хуже для тех немцев, которые реально помогали оккупированному населению.
Судьба Хозенфельда крайне печальна. Он погиб в Советской России, доведенный до полного морального и физического истощения бесконечными пытками следователей НКВД. Ему вменялся шпионаж, а это, как известно, одна из самых страшных статей Уголовного Кодекса РСФСР.
Но кто был этот Хозенфельд на самом деле? И почему он спас Шпильмана? Немецкий писатель Вольф Бирман был одним из тех, кто серьезно интересовался этими вопросами. Он встречался с семьей этого офицера, записал воспоминания сына.
Вильм Хозенфельд с семьей
По профессии Вильм Хозенфельд был учителем. В годы Первой мировой войны его призвали на службу. Дослужился до лейтенанта. Когда началась Вторая мировая, Хозенфельд, видимо, был слишком стар для передовой и поэтому его назначили дежурным офицером по всем спортивным объектам Варшавы, захваченным вермахтом. Все это время он вел дневники, в которые записывал свои мысли и впечатления. Война потрясла капитана Хозенфельда и заставила сомневаться в справедливости идей нацистов:
«<…> я просто не могу понять, как мы могли совершить такие преступления против беззащитных мирных жителей, против евреев. Я снова и снова спрашиваю себя: как это возможно? Объяснение может быть только одно: те, кто смог это сделать, кто отдавал приказы и позволял этому случиться, утратили всякое чувство пристойности и ответственности. Они насквозь безбожны, грубые эгоисты, презренные материалисты».
Свои дневники он не побоялся переслать родным. Потом эти записи были опубликованы как дополнение к книге Владислава Шпильмана.
Они больше никогда не увиделись. Все попытки музыканта помочь своему спасителю оказались безуспешны. Шпильману было стыдно вспоминать об этом, но он оказался бессилен перед системой. Польские руководители органов госбезопасности боялись вмешиваться в дела советского НКВД. Хозенфельд умер в лагере для военнопленных под Сталинградом в 1952 году. В плену его пытали, потому что рассказы немецкого офицера о спасении евреев (Шпильман был далеко не единственным, кому помогал немецкий капитан) казались наглой ложью. Вольф Бирман пишет:
«Затем он перенес несколько кровоизлияний в мозг. Перед смертью он пребывал в помраченном состоянии сознания — избитый ребенок, не замечающий ударов. Он умер полностью сломленным».
Шпильман после войны вернулся на Польское радио и продолжал выступать с концертами сольно и в камерных ансамблях. Он написал несколько симфонических произведений и несколько сотен эстрадных песен, многие стали хитами. Вплоть до 1986 года Владислав Шпильман выступал с концертами по всему миру.
И он никогда не забывал того, что случилось с ним в годы войны. Первую версию воспоминаний Шпильман написал по свежим воспоминаниям — в 1945 году. По мнению сына Анджея, впоследствии подготовившего новую редакцию книги, его отец нуждался в том, чтобы записать все это — «освободить разум и чувства, чтобы жить дальше».
Почитайте книгу Шпильмана и дневники Хозенфельда. И послушайте ноктюрн до-диез минор Шопена, эту трогательную, нежную мелодию…
В октябре 2007 года президент Польши Лех Качиньски посмертно наградил Вильгельма Хозенфельда Орденом Возрождения Польши III класса. В Варшаве установлена мемориальная доска в его честь.
В 2009 году Яд ва-Шем признал Вильгельма Хозенфельда Праведником мира.