— Знаешь, мне плевать. Я его не рожала, не растила, не обещала заботиться. Это ты обещал. Ты. Вот и заботься. Но не за мой счет. Не за счет моих детей
Ира проснулась от противного, сладковато-химического, больничного запаха. Он был везде: въелся в подушку, в волосы, в кожу. Она уже не помнила, когда в последний раз квартира пахла по-другому. Свежестью, кофе, детским шампунем. Теперь здесь пахло лекарствами и безнадежной тоской.
Рядом спал Денис. Ира посмотрела на его затылок, на взлохмаченные русые волосы с пробивающейся сединой. Два года назад седины почти не было. Два года назад они еще были счастливы. Только вот когда умерла свекровь, они узнали, что такое персональный ад.
Нет, она не была особенно близка с мамой мужа, но искренне горевала. Помогла с похоронами, поддержала любимого, взяла на себя все организационные вопросы. А через неделю после похорон он заявил:
— Нам надо серьезно поговорить.
— Что случилось?
— Брата надо забрать.
Она тогда не сразу сообразила, о ком идет речь. Конечно, она знала, что у мужа есть старший брат. Инвалид с детства, живет с матерью, которая за ним ухаживает. Но видела его от силы раза три за всю жизнь, на каких-то семейных праздниках. Игорь всегда был где-то там, в параллельной реальности. Теперь же до нее постепенно дошло. Раз свекрови не стало, значит…
— Денис, зачем? У него же теперь своя квартира.
— Он сам не справится.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что мы теперь будем за ним ухаживать?
— Заберем всего на пару месяцев. Пока не оформим в хороший пансионат. Я уже узнавал, есть специализированные места, но очередь. Поживет у нас, а там решим.
Временно. Нет ничего более постоянного, чем временное. Она осторожно встала, накинула халат и вышла в коридор. На цыпочках прошла мимо комнаты, которая раньше была гостиной. Теперь там жил Игорь.
Дверь была приоткрыта. Она заглянула внутрь, хотя знала, что увидит: кровать-трансформер с противопролежневым матрасом, тумбочку, уставленную лекарствами, специальное кресло у окна. Брат мужа спал. Лицо его во сне казалось спокойным, почти молодым, хотя на самом деле ему было сорок три, а выглядел он на все шестьдесят.
Она отвернулась и пошла на кухню ставить чайник. Да, два года пролетели как миг в бесконечных обещаниях. Как там варят лягушку? Вот так и муж поступил с ней. Сначала Денис переставил мебель в гостиной. Диван, который Ира выбирала три года, пришлось продать, он не влезал вместе с больничной кроватью. Книжный шкаф перекочевал в спальню, журнальный столик — на лоджию. Комната стала похожа на больничную палату.
Потом начались переделки в коридоре. Денис расширил дверные проемы, чтобы коляска проезжала. Снял пороги, заменил напольное покрытие на нескользящее. В ванной появились поручни, специальный стул для душа, откидная скамейка.
— Это временно, — каждый раз говорил мужчина, видя лицо жены. — Потом все вернем, как было.
Первые недели были терпимыми. Игорь сидел в своей комнате, выезжал редко, старался не мешать. Денис помогал ему с утра и вечером: пересадить, умыть, покормить. Она молчала, не вмешивалась. Дети сначала относились к дяде с любопытством. Задавали вопросы, пытались помочь, приносили ему книги и планшет. Но Игорь не умел общаться с детьми. Он был вечно угрюм, молчалив, погружен в себя. На их попытки поговорить отвечал односложно или просто отворачивался к стене.
Потом как-то муж сказал:
— Солнышко, мне завтра надо пораньше на работу, а Игорю надо помочь.
— Чем помочь?
— Ну, пересадить, завтрак подать.
— Денис, по утрам у меня куча своих проблем и все расписано по секундам.
— Дети сами соберутся, большие уже.
Так все и закрутилось. Сначала — пересадить. Потом — покормить. Потом — подать судно. Потом — помыть после туалета. Она не была медицинским работником и не училась этому. Ей было физически тяжело и морально противно. Но она терпела, ведь это временно, правда?
Их жизнь повернулась на 180 градусов. Раньше в их квартире был смех и веселье, сейчас стоял только стойкий запах лекарств. Муж ничего не замечал. Он приходил с работы, шел к брату, сидел с ним, кормил, пересаживал, читал вслух новости. Он стал другим. Раньше они с Ирой могли вечером поболтать на кухне, посмотреть кино, обняться на диване. Теперь Денис уходил в гостиную и возвращался только спать. И то ложился на край кровати, повернувшись спиной.
— Ты меня совсем разлюбил? — спросила однажды она.
— Что ты, глупости, — ответил Денис, не глядя на нее. — Просто устал.
Следующей каплей стали банальные деньги. Она как-то зашла в спальню, когда Денис с кем-то разговаривал по телефону:
— Да, курс нужен полный. Сколько? Хорошо, заказываем.
— Ты сейчас о чем?
Муж устало потер глаза, потом потянулся:
— Игорю надо массаж делать, и так столько времени экономили.
— Сколько?
— Что?
— Сколько стоит?
— Двадцать тысяч за курс.
Она как как стояла, так и села:
— Денис, у нас денег тык-впритык. Скоро осень, надо детей к школе собирать. Ты хочешь сказать, твоя мама столько денег тратила на твоего брата?
— Моя мама многие процедуры научилась делать сама, тот же самый массаж. Хочешь, учись, деньги хоть сэкономим.
От этой незамутненной наглости она просто онемела. И так с появлением в их семье Игоря финансы пели романсы. Несмотря на то, что квартиру свекрови они сдавали, денег не было. Они забыли про море, новые вещи, да просто заказ пиццы в пятницу. Потому что его брату постоянно что-то было нужно.
Она смотрела на мужа и видела перед собой чужого человека. Тот Денис, за которого она выходила замуж, не поставил бы больного брата выше собственных детей.
— Так дальше жить нельзя. Два года я терпела. Два года мы живем в аду. Наши дети выглядят как бомжи, я не могу позвать друзей в гости. Мы практически не спим и не разговариваем. Зато здесь шикарно живет твой брат, который сжирает нашу жизнь. Он уже сожрал твою мать, высосав до капли. Я не хочу свалиться от инсульта и чтобы мои дети пошли в детдом.
— Ира...
— У меня к тебе предложение. До конца этого месяца ты оформляешь брата в интернат. Там за ним будут ухаживать профессионалы, которым за это платят. Мы будем навещать, помогать, чем сможем. Но жить он будет там. Если ты согласен — мы живем дальше. Если нет...
— Если нет?
— Если нет, мы разводимся. Я подаю на алименты. Если ты не забыл, эту квартиру мне подарили родители. Так что поедете с братом по месту его прописки.
Муж вскочил.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Я впервые за два года в здравом уме и твердой памяти.
— Это мой брат! Ты бездушная тварь! Я клялся маме, что позабочусь о нем!
— Я твоей матери ничего не обещала. Я только клялась в ЗАГСе быть с тобой в горе и радости. С тобой. Не с твоим братом. Я выходила замуж не для того, чтобы гробить свою жизнь. И портить детство детям, которым тоже сейчас не сладко.
— Он же мой брат.
— Знаешь, мне плевать. Я его не рожала, не растила, не обещала заботиться. Это ты обещал. Ты. Вот и заботься. Но не за мой счет. Не за счет моих детей.
Скандал длился весь день. Муж орал так, что тряслись окна. Называл Иру такими словами, что уши вяли. А она только думала об одном: интересно, Валентина Петровна знала, что обрекает невестку на ту же участь, что выпала ей самой? Знала и молчала? Или надеялась, что Денис как-то выкрутится? Или рожала младшего сына как няньку, если с ней что-то случится?
Этот месяц был самым длинным в жизни Иры. Денис метался между работой, братом и поисками интерната. Он звонил, ездил, договаривался, ругался, снова звонил. Игорь, кажется, догадывался, что происходит. Он стал еще молчаливее, почти не выходил из комнаты, отказывался от еды. Она чувствовала его взгляд, когда проходила мимо. Тяжелый, осуждающий, иногда даже злобный. Когда все решилось, муж сам собрал вещи брата, сам отвез.
Прошло три месяца
Жизнь, к сожалению, не наладилась. Нет, в финансовом плане стало легче, но вот в моральном... Денис каждые выходные ездил к брату. Возвращался поздно, уставший, молчаливый. С ней почти не разговаривал. Спали они в разных кроватях. Она понимала, что выиграла битву, но проиграла войну. Почему-то муж упорно не прощал ее, хотя она была абсолютно права.
Иногда по ночам Ира думала: а правильно ли она поступила? Может, надо было терпеть дальше? Может, любовь — это когда терпишь, несмотря ни на что? А потом вспоминала, как они жили в последнее время, и понимала: да, правильно. Как бы ни было больно, как бы ни давило чувство вины, она спасала свою семью.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: