Я смотрела на зеленоватое свечение, и мне становилось не по себе. Даже днём, при свете солнца, которое с трудом пробивалось сквозь густые кроны деревьев, это место внушало страх. А что же здесь будет ночью?
— Ну и местечко выбрал дядюшка для упокоения, — пробормотала я. — Прямо курорт.
— Он не выбирал, — отозвался Шелби, разглядывая могилу. — Это место само его выбрало. Такие, как он, притягиваются к таким, как это кладбище. Здесь земля пропитана тёмной силой ещё с дореволюционных времён. Хоронить тут колдунов — старая традиция.
— И что теперь? — спросила я. — Мы просто постоим, посмотрим и уедем?
— Почти. Мне нужно кое-что сделать.
Шелби достал из коробки амулет — тот самый чёрный камень на кожаном шнурке. Держал его на весу за шнурок, не касаясь руками. Поднёс к свечению, и камень отозвался — загудел, завибрировал, и зелёный свет вокруг могилы стал пульсировать чаще.
— Реагирует, — удовлетворённо кивнул Шелби. — Значит, связь есть. И очень сильная.
— Какая радость, — проворчала я.
Он положил амулет обратно в коробку, достал фотографии и разложил их вокруг могилы, придавив камнями, чтобы не унесло ветром. Потом достал откуда-то из воздуха свечи — толстые, чёрные, явно не церковные — и расставил их по углам ограды.
— Ты где свечи взял? — я с удивлением смотрела на всё это действо.
— Где взял, там уже нет. Помогай, — бросил он мне. — Зажигай.
Я чиркнула спичкой. Свечи вспыхнули каким-то неестественным, синеватым пламенем и загорелись ровно, без копоти.
Шелби встал в центр, закрыл глаза и заговорил. Я не понимала языка — это был не латынь, не церковнославянский, вообще ни на что не похожее гортанное наречие. Но от этих звуков у меня мурашки побежали по коже, а монисто на груди нагрелось.
Земля под ногами дрогнула. Совсем слегка, но я почувствовала. Из-под могилы донёсся глухой стон — или мне показалось?
Шелби говорил всё громче, и ветер вдруг поднялся, закружил листву вокруг нас. Где-то в воздухе послышалось хлопанье крыльев и карканье. Свечи замигали, но не погасли. А зелёное свечение над могилой начало менять цвет — становилось багровым, потом чёрным, потом снова зелёным.
— Держись, — крикнул мне Шелби. — Сейчас будет самое интересное.
Он резко оборвал речь и топнул ногой. Земля разверзлась — буквально, небольшая трещина прошла по могильному холмику. И оттуда, из глубины, потянулась чёрная рука.
Я закричала. Не удержалась — слишком уж это было неожиданно. Рука была не человеческая — скорее, сгусток тьмы, принявший форму кисти с длинными когтями. Она тянулась к нам, шарила по земле, будто искала что-то.
— Амулет! — рявкнул Шелби. — Давай сюда!
Я схватила коробку, вытряхнула амулет на ладонь (вспомнив, что нельзя голыми руками, но было уже поздно) и швырнула его Шелби. Он поймал камень на лету и сунул прямо в чёрную руку.
Рука сомкнулась вокруг амулета. И в ту же секунду земля содрогнулась, из могилы вырвался столб чёрного пламени, и всё стихло. Свечи погасли. Ветер улёгся. Тишина стояла мёртвая — даже птицы не замолчали.
Шелби расслабленно стоял, опираясь на чей-то покосившийся памятник, и ковырялся в зубе острым когтем, словно не мертвеца вызывал, а перекусывал в каком-то кафе.
— Готово, — выдохнул он. — Связь установлена. Теперь проклятие привязано к могиле. Осталось дождаться ночи и провести финальный обряд.
— А что сейчас было? — спросила я, чувствуя, как дрожат колени.
— Я разбудил его. Того, кто в могиле. Показал ему амулет — часть его души. Теперь он знает, что мы здесь, и будет ждать. Ночью мы придём, и он выйдет к нам сам.
— Сам? — переспросила я. — То есть… этот… дядя… он встанет?
Перед глазами промелькнули кадры из «Ходячих мертвецов».
— Не в прямом смысле, — успокоил меня Шелби. — Дух его, сущность. Тело давно истлело. Но он явится. И тогда мы либо договоримся, либо…
— Либо что?
— Либо будем воевать. Но я надеюсь на первый вариант. Всё-таки он заинтересован в том, чтобы проклятие сняли — тогда его душа освободится. А то, что он здесь сидит столько лет, его явно не радует.
— Ага, поэтому он всю свою гадость скидывает на свой род, чтобы ему легче было, — скривилась я. — Всех родных уморил. Последний остался. Что-то я не спросила, есть ли у Лыкова дети.
— Есть, сын. Уже взрослый. Они не общаются толком, - ответил он мне.
— А ну то есть, сейчас Лыков коньки отбросит, и поползёт скверна к сыну. Какой умный дядя! Сам накуролесил, а потомки разгребайте. Вот зла на таких умников не хватает!
— Хватит, Агнета, а то на твой треп ещё кто-нибудь выползет. Поехали, — сказал Шелби. — Нам нужно вернуться, подготовить Лыкова и всё необходимое. И дать тебе отдохнуть — ночью понадобятся все силы.
Мы собрали фотографии, свечи (точнее, то, что от них осталось — чёрные огарки) и пошли к машине. Всю дорогу я молчала, переваривая увиденное. Только когда мы сели в машину и я завела мотор, Шелби вдруг сказал:
— Ты молодец. Не растерялась, амулет кинула вовремя. Хорошая у тебя реакция.
— Благодарю, — ответила я. — Учителя хорошие.
Он усмехнулся и откинулся на сиденье.
— А новые могилы там есть? — спросила я, когда мы выехали на трассу.
— Есть, только на другой стороне кладбища. Но их мало. Редко родственники выполняют волю усопшего.
— А потом они их достают.
— Такие везде достают, — покачал головой Шелби.
Мы отправились домой.
В летней кухне нас ждал Лыков. Он лежал на диване с каким-то детективом в руках. Периодически он что-то выписывал в блокнот. Прошка развалился рядом, деловито вылизывая лапу.
— Ну как? — спросил Лыков, вскакивая при виде меня.
— Всё готово, — ответила я. — Сегодня ночью поедем. Готовьтесь.
— Я готов, — спокойно сказал он. — Вот решил немного мозги разгрузить, детективчик почитать, да выписать всех подозреваемых.
— Вот и правильно. А сейчас — отдыхайте. Набирайтесь сил.
— Да я и так продрых пару часов после процедуры, — он чуть скривился, вспоминая неприятную процедуру.
— Ещё поспите, — велела я.
— Попробую, — кивнул Лыков. — И, Агнета, благодарю вас за… — он запнулся. — В общем, за это. Честно говоря, я в шоке.
— Я тоже, — хмыкнула я. — У меня такие вещи каждый день не случаются.
— И вот я даже не буду спрашивать, кто ещё тут был в комнате.
— И не спрашивайте, вам это знать не обязательно. Но и не рассказывайте никому.
— Да мне и некому, — вздохнул Лыков.
— А сыну?
Он как-то странно на меня посмотрел.
— Мы с ним не общаемся.
— Если вот это всё не получится, то после вашей кончины эта гадость переползёт на вашего сына. Если у него появятся дети, то потом на внука.
— Да, веселенький был у меня дядя, — покачал головой Лыков.
— Очень, — я вспомнила чёрную руку, которая шарилась по земле, и меня передёрнуло. — Ладно, пойду и я немного отдохну и соберусь с силами.
Я прошла в дом, поднялась к себе и рухнула на кровать. Мыслей не было — только усталость и странное спокойствие. Всё идёт как надо. Осталось пережить ночь.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения