Глава 30
Москва была прекрасна — в ней чувствовалась особая, едва уловимая магия, которая пропитывала каждый уголок, даже те, что лежали в стороне от шумного центра.
Квартира, которую для нас снял Борис, располагалась в тихом, уютном районе с обилием зелени. Широкие улицы, вдоль которых шумели старые клёны и липы, вели к небольшому парку — идеальному месту для прогулок с ребёнком. По утрам там было особенно хорошо: воздух ещё не пропитался городской пылью, а редкие прохожие спешили по своим делам, не мешая наслаждаться покоем.
Внутри квартиры всё было продумано до мелочей. В светлой комнате у окна стояла детская кроватка, аккуратно застеленная голубым постельным бельём с вышитыми корабликами. В коридоре, возле вешалки, ждала своего часа роскошная коляска — массивная, с высоким капюшоном и мягкими колёсами, способными преодолеть любые неровности дорожек в парке. Казалось, Борис предусмотрел всё, чтобы нам было комфортно.
Он бывал у нас практически каждый день, но никогда не задерживался надолго — приходил на час, иногда меньше, — но эти короткие визиты стали своеобразным ритуалом. Он приносил фрукты, какие-то мелочи для ребёнка, иногда просто спрашивал, всё ли в порядке. Его присутствие наполняло пространство теплом, хотя он и не говорил много.
Часто, пока Борис был у меня, ему звонила Соня. Я невольно прислушивалась к его разговорам — не из любопытства, а из-за той особой интонации, с которой он с ней общался. Его голос становился мягче, в нём появлялись тёплые, почти трепетные нотки. Он слушал её внимательно, кивал, даже когда она его не видела, и время от времени улыбался каким-то своим мыслям.
По его манере говорить с ней было отчётливо видно, что он её очень любит и гордится ею. Он всегда говорил о ней в превосходной степени — Сонечка у меня умница, она такая, талантливая, ты бы слышала, как она выступает в суде, защищая своих клиентов – это песня. Она обязательно будет федеральным судьёй, это её мечта.
В его словах не было ни капли преувеличения — только искренняя, глубокая гордость. Он относился к ней, как к чему-то невероятно ценному — не как к хрупкой вещице, которую боятся сломать, а как к яркому, живому чуду, которым хочется делиться с миром. Словно она была тем самым новым платьем, которое женщина надевает на выход: не для того, чтобы спрятать его в шкафу, а чтобы показать, какой красотой она обладает. И в этом взгляде, в этой гордости читалось больше слов, чем в любых признаниях.
Мне хотелось, чтобы и обо мне он говорил так — захлёбываясь в эмоциях, с блеском в глазах. Но для Бориса я была… фоном. Уютным, привычным, надёжным. Как домашний халат, который надеваешь после трудного дня: тепло, удобно, но никому не покажешь. А Сонечка — была для него отражением собственных амбиций. Яркой, эффектной, точно сошедшей с обложки журнала. Той, рядом с кем чувствуешь себя значительнее, успешнее, заметнее Статус, который хочется демонстрировать.
Иногда, когда он заканчивал разговор и поднимал глаза, я ловила на себе его внимательный взгляд. В нём не было неловкости только спокойствие и какая-то тихая уверенность. Будто он на мгновение замер, оценил обстановку, убедился, что всё в порядке, и готов был идти дальше. Но эти мгновения, наполненные невысказанным пониманием, оставались со мной надолго — как отголоски чего-то важного, что только начинало зарождаться между нами.
Ко мне он тоже прекрасно относился, но не так, как к Сонечке. Он её обожал. Обидно ли мне было? Призна́юсь честно, обидно, но я никогда ему об этом не говорила, потому что понимала, что не дотягиваю до неё. Но себе я написала программу-максимум: Пойти учиться. Я хотела стать экономистом. Иметь свой бизнес, быть интересной Борису. Я не хотела быть Сонечкой — я хотела быть собой. И, кажется, это было самое важное открытие в моей жизни.
Сонечка действительно была красавицей, словно сошла с обложки глянцевого журнала: изящная, лёгкая, с этим её заразительным смехом и умением быть в центре внимания, не прилагая видимых усилий. Она умела подать себя — тонко, ненавязчиво, но так, что все вокруг невольно подстраивались под её ритм. Она мелькала на голубом экране, свободно общалась с людьми, её речь, как тот горный ручеёк, текла плавно, без запинок и фальшивых пауз. Было видно, что слушателям она интересна: они ловили каждое слово, улыбались её шуткам, кивали в такт мыслям, которые она озвучивала так легко, будто они рождались прямо сейчас. В кадре она выглядела естественно: ни нарочитой позы, ни чрезмерной экспрессии — только уверенность, ум и та самая магия, которую нельзя сыграть.
Бориса можно было понять. Обладать такой женщиной — значит чувствовать себя особенным. Не потому, что она подчёркивала его статус или блистала только рядом с ним. Совсем нет. Напротив, она была самодостаточна — успешна, умна, востребована. Но рядом с ним она становилась другой: мягче, теплее, будто раскрывалась изнутри, позволяя увидеть то, что обычно прятала за безупречной улыбкой и отточенными фразами.
А я… Я была другой. Более зажатой, сдержанной, менее яркой. И это «менее» больно кололо где-то внутри, хотя я изо всех сил старалась не показывать вида. Пока ребёнок был маленький, я серьёзно занялась тем, что выбирала, куда пойти учиться. Просматривала материал, книги, и это меня увлекло.
Я смотрела на Бориса — человека, который никогда не останавливался на достигнутом. Он учился в институте, посещал школу бизнеса, находил какие-то курсы для успешного ведения бизнеса, читал профессиональную литературу, его увлечённость делом, глубина знаний, способность видеть перспективы восхищали меня. И в какой-то момент я поняла: хочу быть рядом с ним не просто как мать его ребёнка, а как равный партнёр — человек, который понимает его мир, может поддержать разговор, предложить свежий взгляд. А если сказать проще: я хотела, чтобы он мной гордился, как Сонечкой. И когда сыну исполнился год, я сказала Борису, что хочу поступать в Московский институт экономики, менеджмента и права, на факультет, где готовят антикризисных менеджеров. Я нашла онлайн-курсы по антикризисному менеджменту, и мне было очень интересно. Я поступила на заочное отделение, и моя жизнь, в корне изменилась, я стала чувствовать себя человеком, мне стало интересней жить, и я была благодарна Борису, что во всех моих начинаниях он меня поддерживал.
Продолжение