Я стояла у стойки регистрации в Шереметьево, когда он позвонил в третий раз.
— Лен, ну ты же понимаешь, мама одна не справится. Помидоры перезреют, огурцы осыплются. Она всю зиму на эти заготовки рассчитывает.
Я смотрела на табло вылетов и молчала. Турция, вылет через два часа. Путёвки куплены три месяца назад, я месяц выпрашивала отпуск у директора, потому что август — наша горячая пора.
— Серёж, мы же договаривались.
— Договаривались, — голос у него был виноватый, но упрямый. — Но мама вчера упала с лестницы. Ушибла ногу. Ей больно наклоняться.
— Скорая приезжала?
Пауза.
— Ну... не приезжала. Но она жалуется.
Светлана Петровна жаловалась всегда. Когда мы поженились, она жаловалась на сердце и просила Серёжу приезжать каждые выходные помогать с ремонтом. Ремонт длился два года. Когда ремонт закончился, начался огород — шесть соток, которые она вдруг решила засадить как фермерское хозяйство.
— Я лечу, — сказала я. — С тобой или без тебя.
— Лен, не будь эгоисткой. Это же моя мама.
Эгоисткой. Я положила трубку и прошла на регистрацию. Чемодан на двоих весил двадцать три килограмма — его вещи я вытащила прямо там, у стойки. Сложила стопкой на скамейку: шорты, футболки, крем от загара. Девушка за стойкой смотрела сочувственно.
В самолёте я сидела у окна, рядом пустое место. Заказала вино, хотя обычно не пью днём. Телефон разрывался — Серёжа, его мама, его мама снова.
Я отключила звук.
Отель встретил запахом жасмина и прохладой кондиционера. Я заселилась в номер с видом на море, переоделась и пошла на пляж. Вода была тёплая, прозрачная, солнце садилось прямо в волны. Я плыла долго, до буйков, а потом легла на спину и смотрела в небо.
Телефон я включила вечером. Сорок три пропущенных.
Серёжа писал: "Ты где? Почему не отвечаешь? Мама волнуется".
Его мама волновалась. Конечно.
Я сделала селфи на фоне заката — море, бокал с коктейлем, мои босые ноги на шезлонге — и отправила ему.
Подпись: "Собирай урожай".
Он позвонил через минуту.
— Ты что творишь?!
— Отдыхаю, — я потягивала коктейль. — А ты?
— Лена, это несерьёзно! Ты бросила меня и улетела!
— Серёж, я не бросала. Я предлагала лететь вместе. Ты выбрал огурцы.
— Это моя мать!
— И это наш отпуск. Был.
Он дышал в трубку, тяжело, зло.
— Мама права. Ты думаешь только о себе.
Я положила трубку.
Следующие три дня я не отвечала вообще. Плавала, читала, ходила на экскурсии. Познакомилась с парой из Питера — Олей и Максимом, они были женаты десять лет и до сих пор держались за руки. За ужином Оля спросила:
— А муж где?
— Собирает помидоры, — сказала я.
Она засмеялась, решив, что это шутка.
На четвёртый день пришло сообщение от Серёжи: "Приеду завтра. Договорился с мамой".
Я ответила: "Не надо".
"Как не надо?"
"Я хочу побыть одна".
Он не написал больше ничего.
Вечером позвонила Светлана Петровна. Я долго смотрела на экран, потом всё-таки взяла трубку.
— Леночка, — голос сладкий, вкрадчивый. — Ты что же это делаешь? Серёжа совсем извёлся. Не спит, не ест.
— Светлана Петровна, — я говорила спокойно, медленно. — Нога болит?
Пауза.
— Ну... уже лучше.
— Скорую вызывали?
Молчание.
— Серёжа сказал, что вы упали с лестницы. Это серьёзная травма. Надо было к врачу.
— Да я просто оступилась...
— Значит, не падали.
Она вздохнула.
— Леночка, ты не понимаешь. Я одна. Мне тяжело. Серёжа — единственный, кто...
— Светлана Петровна, — я перебила. — Серёжа — не единственный. Серёжа — ваш сын. Но у него есть жена. И жена тоже имеет право на его время.
— Ты эгоистка, — теперь голос стал жёстким. — Я так и знала. С самого начала видела.
Я положила трубку и заблокировала её номер.
В последний день я поднялась в горы. Гид рассказывал про древние крепости, а я смотрела вниз — на море, на город, на крошечные фигурки людей у воды. Всё казалось таким маленьким отсюда. Таким неважным.
В самолёте обратно я думала о том, что скажу. Репетировала фразы, подбирала слова. Но когда вышла в зал прилёта и увидела Серёжу — он стоял с цветами, помятый, виноватый, — все слова рассыпались.
— Прости, — сказал он. — Я идиот.
— Да, — согласилась я.
Он попытался обнять, но я отстранилась.
— Серёж, нам надо поговорить. Серьёзно.
Мы сели в кафе в аэропорту. Он заказал кофе, я — чай. Мы молчали минуты две, может, три.
— Я не хочу так жить, — сказала я наконец. — Когда твоя мама важнее меня. Когда её огород важнее нашего отпуска.
— Она старая. Ей нужна помощь.
— Ей нужна власть, — я смотрела ему в глаза. — Она проверяет, кого ты выберешь. Каждый раз. И ты каждый раз выбираешь её.
Он молчал. Крутил ложечку в чашке.
— Она меня родила.
— Я — твоя жена. Пять лет, Серёж. Пять лет я терплю. Ремонты, огороды, праздники, когда мы обязательно должны быть у неё, хотя обещали поехать к моим родителям. Я устала.
— Что ты хочешь? — он поднял глаза. — Чтобы я бросил мать?
— Я хочу, чтобы ты научился говорить ей "нет". Хоть иногда.
Он смотрел в чашку. Я видела, как у него дёргается скула — он всегда так делал, когда нервничал.
— Не знаю, смогу ли, — сказал он тихо.
И это было честно. Страшно, больно, но честно.
Мы приехали домой молча. Я разобрала чемодан, он сидел на кухне, смотрел в окно. Когда я вышла, он спросил:
— Ты уйдёшь?
Я не знала. Правда не знала.
— Не сегодня, — сказала я.
Он кивнул.
Ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок. Рядом сопел Серёжа — он всегда быстро засыпал, даже после ссор. Я думала про те десять дней на море. Про то, как легко дышалось. Как не хотелось возвращаться.
Про то, что впервые за пять лет я чувствовала себя собой.
Утром я встала первая. Сварила кофе, достала из чемодана магнитик — купила в сувенирной лавке, автоматически, по привычке. Прикрепила на холодильник. Серёжа вышел на кухню, посмотрел.
— Красиво там?
— Очень.
— Прости, — сказал он снова.
— Я знаю.
Но "прости" и "изменюсь" — разные слова. Я уже понимала это.
Телефон зазвонил — Светлана Петровна. Серёжа потянулся к трубке, но я остановила его взглядом. Он замер. Смотрел на экран. На меня. Снова на экран.
Положил телефон на стол лицом вниз.
Звонок оборвался.
Это было что-то. Может быть, недостаточно. Может быть, слишком поздно. Но это было начало.
Я налила ему кофе. Мы сидели молча, и в этой тишине было больше правды, чем во всех наших разговорах за последний год.
За окном начинался обычный августовский день. Где-то созревали помидоры. Где-то волновалось море.
А я пила кофе и думала о том, что иногда надо улететь одной, чтобы понять — хочешь ли вернуться.