Тяжелое керамическое кашпо с глухим стуком врезалось в экран нового телевизора. По стеклу с противным треском расползлась густая паутина, матрица жалобно мигнула и погасла навсегда. Комната наполнилась запахом сырой земли из разбитого горшка и мелкой строительной пылью.
Я стояла в двух шагах, прижавшись спиной к прохладным обоям, и молча держала телефон. Камера записывала каждое движение.
— Вот тебе сюрприз на годовщину, змея! — хохотала Таисия Львовна, тяжело дыша. Ее аккуратная прическа растрепалась, на шее выступили капли пота. — Ты это заслужила! Ничего у тебя своего не будет!
Она пнула ногой осколки, развернулась и схватила с подоконника массивный подсвечник, примеряясь к стеклянной дверце кухонного гарнитура. До приезда патруля оставалось около пяти минут. Я не произносила ни слова. Мой пятилетний брак прямо сейчас превращался в труху вместе с этой мебелью, и, странное дело, мне становилось только легче.
История этого безумия началась за шесть месяцев до разгрома.
В тот пасмурный мартовский день мы с мужем Романом вышли из нотариальной конторы. В моей сумке лежали документы на отличный кирпичный дом в тихом пригороде. Моей крестной не стало прошлой зимой, она ушла из жизни тихо, во сне. Последние три года я ездила к ней каждые выходные: возила продукты, оплачивала сиделок, покупала медикаменты. Роман всегда находил повод остаться в городе — то у него срочный проект, то спину потянул.
А сейчас он бодро шагал рядом, позванивая ключами от машины.
— Слушай, София, ну объективно нам повезло, — Роман открыл мне дверцу автомобиля. — Дом большой. Участок ровный. Я уже прикинул: если его быстро продать, нам хватит на шикарную трешку в новостройке. Оформим в совместную собственность, как нормальная семья.
Я замерла, так и не сев на пассажирское сиденье. Мне тридцать два года. Я работаю ведущим аналитиком, стабильно получаю премию, но мы до сих пор снимаем чужую двушку. Все наши попытки отложить на первый взнос Роман технично спускал на свои хотелки: то ему нужны курсы по инвестициям, то дорогая экипировка для сноуборда, на котором он катался раз в год.
— Роман, я не буду его продавать, — ровно ответила я. — Это память. Я собираюсь сделать там ремонт и переехать. И дом останется моим личным имуществом.
Муж резко опустил руку на крышу машины.
— София, ты серьезно? Мы семья. У нас всё должно быть общим. А ты ведешь себя как законченная эгоистка.
— Я веду себя как человек, который содержит нас двоих последние два года, — отрезала я и села в салон.
Разговор зашел в тупик, но основной удар ждал нас вечером.
Как только мы вернулись в съемную квартиру, в прихожей щелкнул замок. На пороге появилась Таисия Львовна. Свекровь всегда открывала нашу дверь своими ключами, игнорируя звонок. От ее шерстяного пальто пахло улицей и какими-то аптечными каплями.
Она прошла на кухню, грубо отодвинув ногой табуретку, и села за стол.
— Ну что, наследница, поздравляю, — начала Таисия Львовна, сверля меня взглядом. — Роман мне сейчас позвонил, рассказал про твои выкрутасы. Ты в своем уме? Мой сын должен жить у тебя на птичьих правах?
— Добрый вечер, Таисия Львовна, — я методично раскладывала продукты в холодильник. — Ваш сын живет со мной на съемной квартире, которую оплачиваю я. В новом доме условия будут только лучше.
— Ишь, деловая какая! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Ты обязана выделить ему долю! Вы в браке! А если завтра разбежитесь? Он что, с пустыми руками на улицу пойдет?
— Если Роман будет работать, а не искать себя, на улицу он не пойдет, — я закрыла дверцу холодильника. — Тема закрыта.
Всю весну я жила в режиме стройки. Наняла проверенных мастеров, закупала материалы. Выбирала матовую краску для стен, заказывала дубовую столешницу. Вкладывала туда все свои накопления. Роман на стройке не появлялся принципиально — он «выражал протест».
В середине мая я приехала проверить, как положили плитку в ванной. У калитки меня ждала соседка Маргарита — приветливая женщина лет шестидесяти.
— София, здравствуй, — она оперлась на деревянный штакетник. — Я спросить хотела. А что за женщина тут ходит второй день? В таком сером плаще. Вчера через забор заглядывала, у рабочих моих спрашивала, когда ты обычно приезжаешь, долго ли тут находишься. Сказала, что она из страховой компании.
Я медленно выдохнула. Никакой страховой компании не было. У Таисии Львовны был именно такой серый плащ.
Вечером я положила ключи на тумбочку и посмотрела на мужа, который увлеченно листал ленту в телефоне.
— Роман. Твоя мать расспрашивает соседей о моем графике и выдает себя за страхового агента. Зачем она следит за домом?
Он недовольно поморщился.
— София, ну что ты начинаешь? Какая слежка? Мама просто переживает. Женщина на пенсии, ей скучно, вот она и поехала посмотреть, куда мы переезжать собираемся. Будь к ней проще.
— Проще? Она собирает на меня данные у чужих людей!
— Ой, всё, мне уже хреново от твоих придирок, — Роман отшвырнул телефон и ушел на балкон.
Терпение лопнуло через неделю. Я отпросилась с работы пораньше, чтобы принять доставку дивана. Подъехав к участку, я увидела Таисию Львовну. Она стояла на моем крыльце и яростно ковыряла ключом в замочной скважине новой входной двери.
Металл противно скрежетал. Свекровь дергала ручку, бормоча под нос какие-то гадости.
— Что вы здесь делаете? — я подошла к крыльце почти вплотную.
Она вздрогнула так сильно, что ключи со звоном упали на плитку. Таисия Львовна быстро сделала вид, что ни в чем не виновата.
— А что, матери уже к сыну приехать нельзя? Хотела пыль протереть, пока вы на работах своих штаны просиживаете!
— У вас нет ключей от этого дома. Откуда эта связка?
Она гордо вздернула подбородок.
— Роман дал! Сказал, от старых хозяев остались. Вот я и решила проверить. Имею право!
В тот же день я вызвала мастера. Он снял обычный замок и установил современный электронный блок — с доступом по отпечатку пальца и через приложение на смартфоне.
Когда Роман узнал об этом, в квартире случился настоящий скандал.
— Ты унизила мою мать! — кричал он, расхаживая по комнате. — У тебя уже крыша едет от подозрительности, София! В нормальных семьях ключи есть у всех родственников!
— В нормальных семьях свекрови не пытаются вскрыть чужой дом, пока хозяйки нет, — спокойно парировала я. — Доступ будет только у тебя и у меня. Точка.
Наступил сентябрь. Приближалась наша пятилетняя годовщина.
Отношения были натянутыми, но за три дня до даты Роман вдруг изменился. Купил цветы, начал называть меня ласково. Предложил отметить годовщину вдвоем, в нашем новом доме.
— Я заказал столик в ресторанчике на вечер, — ворковал он, наливая мне чай. — А днем, часа в четыре, сходи в салон. Сделай укладку, отдохни. Я всё оплачу.
Звучало идеально. Но интуиция подсказывала, что здесь есть какой-то подвох. Утром в пятницу Роман ушел в душ, оставив свой телефон на кухонном столе. Экран загорелся от входящего сообщения. Я никогда не читала чужие переписки, но текст от «Мама» высветился прямо на заблокированном экране:
«Я приеду в пять. Ты точно сгенерировал мне этот гостевой код от двери?»
Я медленно взяла телефон. Защиты на нем не было. Чуть выше был ответ Романа, отправленный десять минут назад:
«Да, код 4545. Мам, только давай без жести. Просто собери ее одежду в мусорные пакеты и выставь на крыльцо. Пусть поймет, что в семье надо слушаться».
Дыхание аж перехватило. Мой заботливый муж, с которым я спала в одной постели, собственноручно давал своей матери код от моего дома, чтобы она устроила мне показательную порку. Он не хотел сам крушить дом — он был слишком труслив для этого. Он просто хотел чужими руками меня сломать.
Утром в субботу я сделала вид, что собираюсь в салон.
— Буду к шести, милый, — я улыбнулась Роману в коридоре.
— Отдыхай, София. Я пока поеду за подарком, — он поцеловал меня в щеку и уехал.
Как только его машина скрылась за поворотом, я вернулась в дом. Еще вчера вечером я установила в гостиной, на кухне и в коридоре четыре скрытые беспроводные камеры. Трансляция шла прямо в интернет.
Я села в кресло в дальнем углу гостиной, где меня не было видно от входа, и стала ждать.
В пять вечера электронный замок тихо пискнул. Дверь распахнулась. Таисия Львовна переступила порог уверенным шагом. В руках у нее был рулон черных мусорных пакетов.
Она прошла в коридор, скинула туфли и громко сказала в пустоту:
— Ну всё, принцесса. Пожила в комфорте, пора и честь знать.
Она развернулась к гостиной и замерла. Я сидела в кресле, закинув ногу на ногу.
— Добрый вечер, Таисия Львовна, — мой голос прозвучал в полной тишине. — Пакеты принесли? Будете забирать вещи Романа?
Свекровь отшатнулась. Ее план идеального унижения развалился за секунду. Лицо перекосило от злости. Она поняла, что Роман ее подставил, что я всё знаю. И ее гордость этого не выдержала.
— Ах ты... паршивка! — выплюнула она, бросая рулон с пакетами на пол. — Ты думаешь, самая хитрая?! Думала, раз хоромы отхватила, так можно над нами издеваться?!
Она огляделась по сторонам, и ее взгляд упал на тяжелое керамическое кашпо. Дальше началось безумие.
Таисия Львовна схватила горшок и швырнула его в телевизор. Раздался треск пластика. Земля разлетелась по паркету.
— Вот тебе сюрприз на годовщину! — смеялась она как не в себе, совершенно теряя контроль.
Я достала телефон и включила запись.
— Вы совершаете уголовное преступление, — ровно произнесла я.
— Плевать я хотела! Скажу, что мне совсем плохо стало, не соображала! Это семейное дело, никто меня не тронет! — она схватила металлический подсвечник и с силой ударила по стеклянной дверце кухонного шкафа. Осколки дождем посыпались на столешницу.
Я набрала номер полиции.
— Улица Сосновая, дом двенадцать. Проникновение и порча имущества. Человек находится в помещении.
Услышав мой спокойный тон, Таисия Львовна замерла. Подсвечник выпал из ее рук.
— Кому ты звонишь? — прошипела она, нервно поправляя волосы. — Ты не посмеешь! Я мать твоего мужа!
Наряд приехал быстро. Двое полицейских с удивлением оглядели разгромленную гостиную: битое стекло, земля на паркете, испорченная кухня. И растерянную женщину в годах.
— Эта гражданка только что уничтожила имущество на огромную сумму, — я указала на свекровь. — Видеозаписи с четырех камер уже сохранены. Я готова написать заявление.
Свекровь сразу притихла. Она начала причитать, оседать на стул, жаловаться, что ей хреново и сердце прихватило, рассказывать про семейные ссоры. Но когда старший сержант попросил ее проехать в отделение, слезы быстро высохли.
Роман примчался в полицию через час. Запыхавшийся, с красными глазами. Он увидел меня в коридоре и бросился навстречу.
— София! Что ты наделала?! Мама звонила, она плачет! Ну сорвалась она, зачем полицию вызывать?! Забери заявление!
Я молча открыла на телефоне скриншот его утренней переписки.
— Ты дал ей код, Роман. Ты планировал выставить мои вещи в мусорных пакетах.
Он начал заикаться, пытаясь схватить меня за руку.
— София, я просто... я не думал, что она будет всё крушить! Я думал, мы просто проучим тебя...
— Проучили, — я выдернула руку. — Твои вещи уже собраны. И как раз в те самые пакеты, которые принесла твоя мать. Они стоят за забором.
Судебный процесс длился долго. Адвокаты свекрови пытались давить на ее возраст и то, что она якобы была не в себе. Но записи с камер, где она с хохотом методично бьет стекло, не оставили им шансов. Таисия Львовна получила условный срок и обязательство выплатить мне всю сумму нанесенного ущерба до копейки.
Чтобы расплатиться по долгам, ей пришлось разменять свою просторную квартиру в центре на скромную студию на окраине города. Роман, привыкший к комфорту за мой счет, теперь живет с ней на тридцати квадратных метрах.
А я сижу на веранде своего дома. Я полностью восстановила гостиную, заказала новую кухню и посадила в саду розы. Иногда нужно позволить людям показать, кто они есть на самом деле, и вычеркнуть лишних людей из жизни, чтобы на этом месте построить что-то по-настоящему спокойное и счастливое.
Всего вам доброго! Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить)