Сталин отвечает Шолохову — продолжаем тему письма Шолохова и его последствий
В письме Шолохову Сталин писал, что для разбора ситуации в район отправлен Матвей Шкирятов из Комиссии партийного контроля.
Шкирятов приехал в Вёшенскую 10 мая, но еще до этого суду были преданы те, кто отвечал за бесчинства в районе. Суд квалифицировал их действия как «политический бандитизм» и установил, что они
«не только стали на путь исключительного применения репрессивных мер, но вышли далеко за пределы законно допустимых форм репрессий, совершив при этом ряд насилий и бесчинств».
И приговорил Андрея Пашинского к расстрелу, другим — в частности, Василию Чуприну и девяти его коллегам — дал по 10 лет, еще шести человекам — по 5 лет и двум — по полтора года заключения (7 июля судебно-кассационная коллегия Верховного суда РСФСР отменила смертный приговор Пашинскому, посчитав, что тот прямого участия в бесчинствах в Вёшенской не принимал).
А тем временем Шкирятов начал проверку «с выезда в сельсовет и колхозы для опроса потерпевших». В докладе Сталину он писал:
«Расследование целиком подтвердило факты, изложенные в письме т. Шолохова... К колхозникам широко применялась такая недопустимая, возмутительная форма репрессий, как незаконное выселение из домов без суда и органов ОГПУ...»
— и констатировал, что меры социалистической законности восстановлены.
Уже вернувшись в Москву, он внес целый пакет из 15 предложений. Партийный следователь просил исключить из партии целую группу партработников Дона и снять с работы многих чиновников. Особый вопрос о возвращении коров колхозникам (от которых подчас зависела жизнь на селе) вызвал поддержку главы правительства В. М. Молотова («Предложение т. Шкирятова (о коровах), по-моему, приемлемо. Молотов»).
2 июля 1933 года в присутствии Молотова, Кагановича и Ворошилова Сталин провел совещание по итогам проверки и вынес решение на Политбюро:
«Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о положении в Вёшенском районе в связи с хлебозаготовками „О Вёшенском районе“
Заслушав сообщение т. Шкирятова о перегибах в Вёшенском районе в связи с хлебозаготовками и опросив тт. Зимина (второй секретарь крайкома), Овчинникова (уполномоченный крайкома в Вёшенском районе), Плоткина (районный работник) и Шолохова (свидетель), ЦК ВКП(б) находит, что главная ответственность за перегибы, а именно: за массовое изгнание колхозников из домов и запрещение другим колхозникам приютить на ночь изгнанных на улицу колхозников, падает на крайком, который не принял своевременно мер для прекращения, не говоря уже о предупреждении этих перегибов, и прежде всего на второго секретаря крайкома т. Зимина, который, приехав в Вёшенский район и ознакомившись с творившимися там безобразиями, не только не обуздал т. Овчинникова, а наоборот, стал их накручивать и подстегивать в духе дальнейшего проведения перегибов. ЦК считает, что совершенно правильная и абсолютно необходимая политика нажима на саботирующих хлебозаготовки колхозников была искривлена и скомпрометирована в Вёшенском районе благодаря отсутствию достаточного контроля со стороны крайкома.
ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Указать крайкому на недостаточный контроль над действиями своих представителей и уполномоченных.
2. Снять т. Зимина с поста второго секретаря крайкома и направить его в распоряжение ЦК ВКП(б).
3. Объявить строгий выговор т. Овчинникову, снять его с поста секретаря Ростовского горкома и воспретить ему на год работу в деревне.
4. Объявить строгий выговор с предупреждением тт. Плоткину и Пашинскому и воспретить им работу в Вёшенском районе.
5. Все другие меры наказания, вынесенные партийными и советскими органами в отношении тт. Плоткина и Пашинского, считать аннулированными.
(Из протокола № 141 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 июля 1933 г.)»
Как видите, власть реагировала на беспредел на местах.
«Тысячи честных колхозников были спасены от нужды. Люди, пытавшиеся уморить их голодом, впоследствии были расстреляны», — писал позднее Михаил Шолохов.
Мой Дзен
