Их дружественный союз казался невероятным – 18-летняя пылкая княгиня и 33-летняя расчётливая государыня. Одна – восторженная, жадная до книг и идей, открытая ко всему новому. Другая – уже опытная, осторожная, умеющая скрывать истинные намерения за улыбкой. Но именно эта разница и притянула их друг к другу.
Речь – о княгине Екатерине Дашковой и будущей императрице Екатерине II. Их дружба началась как роман двух умов – и закончилась холодным расчётом, обидой и опалой.
От болезненной девочки – к просветительнице
Екатерина Романовна Воронцова родилась в 1743 году в знатной семье. Рано потеряла мать, воспитывалась в доме дяди – канцлера Михаила Воронцова. Казалось бы – обычная судьба аристократки: французский язык, танцы, светские манеры. Но всё изменилось, когда юная Катя заболела корью. Её отправили в деревню – отдохнуть от столичной суеты. Там, среди покоя и тишины, она открыла для себя книги. Вольтер, Монтескьё, Гельвеций – их идеи потрясли её воображение. Девушка не просто читала – спорила мысленно, делала выписки, размышляла о судьбе России.
Вернувшись в Петербург, она поражала собеседников зрелостью суждений. Её представляли не просто как красавицу, а как «девушку, которая живёт книгами». Для XVIII века – почти дерзость.
Искра между двумя Екатеринами
Когда пришло время выйти в свет, княгиня познакомилась с Екатериной II, произошло мгновенное сближение. Будущая императрица тоже увлекалась философами Просвещения, тоже мечтала о преобразовании России. Разница в возрасте – пятнадцать лет – не имела значения.
Они часами беседовали о Дидро, смеялись над придворной ограниченностью, жаловались на отсутствие развитой русской литературы. Для юной Екатерины Романовны великая княгиня стала кумиром – воплощением ума и силы. Но если Дашкова была искренней, то Екатерина Алексеевна уже тогда жила двойной жизнью. За дружеской теплотой скрывался расчёт.
Переворот – момент высшего единения
В 1762 году созрел заговор против Пётра III. Дашкова во всём поддерживала подругу. Она убеждала аристократов, работала с влиятельными фигурами, помогала сторонникам будущей императрицы.
Пока братья Орловы действовали среди гвардейцев, княгиня обрабатывала свет – её имя и связи были важным ресурсом. Она искренне верила, что помогает великому делу – рождению просвещённой монархии. Когда Екатерина взошла на трон, Дашкова чувствовала себя соучастницей исторического свершения. Их союз казался нерушимым.
Разочарование – личное и политическое
Но почти сразу иллюзии начали рушиться. Во-первых, роман императрицы с Григорием Орловым для Дашковой это стало шоком. Она идеализировала подругу – а увидела женщину, подверженную страсти и политическому прагматизму. Во-вторых, её потрясла гибель Петра III. Княгиня могла принять переворот, но не убийство. Её поразило холодное спокойствие Екатерины. Ни тени сомнения, ни раскаяния.
Конфликт обострился, когда Дашкова позволила себе резкие высказывания в адрес Орлова. Императрица не терпела вмешательства в личные дела. Вчерашняя подруга стала неудобной фигурой.
В изгнании
Став вдовой, Дашкова уехала за границу – разочарованная, обиженная, но не сломленная. Она общалась с европейскими философами, укрепляла репутацию образованной русской женщины. Позже произошло формальное примирение. Екатерина II назначила её директором Академии наук – беспрецедентный случай для женщины XVIII века. Дашкова возглавила также Российскую академию, способствовала созданию первого толкового словаря русского языка.
Но доверия между ними уже не было. Императрица держала бывшую подругу возле себя, но на дистанции. Стоило Дашковой проявить самостоятельность – и тень опалы вновь возникала на горизонте. Княгиня была идеалисткой – верила в просвещённую монархию, в силу идей. Но её реформы уже были не нужны. В итоге Дашкову отстранили от всех дел и фактически сослали в имение.
Историки спорят, стала бы Екатерина символом женского просвещения в России без Дашковой?