— Ты всё еще ждешь, пока он сам созреет? — Галина Олеговна отставила чашку с чаем и насмешливо прищурилась. — Вите уже тридцать два года, Люда. В этом возрасте мужчины либо женаты, либо безнадежны.
— Он просто очень избирателен, — Людмила Евгеньевна вздохнула, поправляя на столе салфетку, хотя та и так лежала идеально ровно. — Говорит, что нашел девушку, но хочет сначала проверить чувства. Ты же знаешь моего Витюшу, он очень серьезный. Он не хочет ошибиться.
— Серьезный… — протянула подруга, скептически качая головой. — Нерешительный он у тебя. Если ты сама не возьмешь ситуацию в свои руки, он так и будет ходить вокруг да около до пенсии. Сделай первый шаг. Скажи: «Сынок, я накрываю стол в субботу, жду тебя с твоей избранницей». И никаких возражений. Иначе ты эту мифическую девушку никогда не увидишь. Может, там и смотреть не на что, вот он и прячет.
Людмила Евгеньевна задумалась. В словах подруги была горькая правда. Виктор действительно тянул время. Он намекал на существование некоей Дианы уже полгода, но любые разговоры о личной встрече мягко пресекал. Материнское сердце чувствовало неладное: вдруг она ему не пара? Вдруг какая-нибудь хищница или, наоборот, серая мышь, которую стыдно показать в приличном обществе? Людмила всегда желала сыну лучшего. Она воспитала его одна, вложила всё, что могла, и теперь надеялась на достойную отдачу.
Вечером того же дня она позвонила сыну. Голос ее звучал мягко, но с нотками, не терпящими возражений. Она использовала проверенную тактику: терпение и забота.
— Витюша, я испекла твою любимую шарлотку с яблоками, — начала она издалека. — И подумала, что нам пора прекратить эти игры в прятки. В субботу жду тебя с Дианой. Отказы не принимаются, я уже заказала утку.
Виктор помялся, попытался сослаться на занятость, но под напором материнской «мягкости» сдался.
— Хорошо, мам. Мы приедем. Только, пожалуйста, без допросов. Диана… она очень спокойная, не любит лишнего внимания.
В субботу Людмила Евгеньевна нервничала. Она трижды перестилала скатерть, выбирая между кремовой и белоснежной. Остановилась на кремовой — на ней меньше видны случайные пятна, если гостья окажется неловкой. Стол ломился от закусок. Галина советовала проявить гостеприимство, чтобы сразу понять, кто перед ней: благодарная скромница или избалованная девица.
Звонок в дверь раздался ровно в шесть. Людмила Евгеньевна, поправив прическу, пошла открывать.
На пороге стоял Виктор, сияющий и немного вспотевший от волнения, а рядом с ним — девушка. Людмила Евгеньевна быстрым, цепким взглядом просканировала гостью. Диана оказалась невысокой, шатенкой с очень простым лицом. Никакой искорки, никакой броской красоты. Одета она была в обычные джинсы и серый свитер, который висел на ней мешком. Никаких украшений, даже сережек в ушах не было.
«Скромно. Слишком скромно», — пронеслось в голове у хозяйки дома.
— Здравствуйте, очень рада познакомиться, — голос у Дианы был тихий, ровный.
Она протянула коробку конфет. Не самых дорогих, обычных, из супермаркета. Людмила улыбнулась уголками губ, принимая подарок.
— Проходите, разувайтесь. Тапочки вот здесь.
За столом разговор клеился плохо. Виктор пытался шутить, рассказывал о своих успехах на работе, о том, что отдел продаж в этом месяце перевыполнил план, и ему светит премия. Диана больше молчала, вежливо ела салат и кивала.
Людмила Евгеньевна наблюдала. Она заметила руки потенциальной невестки. Ногти были коротко острижены, чистые, но без какого-либо покрытия. Кожа на руках казалась суховатой.
«Нет маникюра, — отметила про себя мать. — В наше время даже студентки находят деньги на гель-лак. Значит, совсем туго с финансами. Или просто не приучена за собой следить».
Она мягко, с терпением опытного дипломата, начала прощупывать почву:
— Дианочка, а вы откуда родом? Родители в нашем городе живут?
— Нет, они живут на севере, в небольшом поселке, — ответила Диана, не вдаваясь в подробности. — Папа на пенсии, мама в библиотеке подрабатывает.
Людмила Евгеньевна мысленно поставила галочку: «Провинция, небогатая семья». Спрашивать про работу было как-то неловко, учитывая внешний вид гостьи. Вдруг она кассир или, того хуже, безработная? Не хотелось смущать девушку за столом при сыне. Людмила решила, что и так всё ясно.
Через два часа молодые начали собираться.
— Мам, спасибо, всё было очень вкусно! Ты у меня мировая женщина, — Виктор обнял мать в прихожей, пока Диана надевала свои простые ботинки, которые явно носила не первый сезон.
— Приходите еще, — дежурно ответила Людмила, но в глазах ее уже не было прежнего тепла.
Диана вежливо попрощалась и вышла. Как только дверь закрылась, улыбка сползла с лица Людмилы Евгеньевны.
Надежда на понимание с сыном таяла с каждой минутой. Людмила набрала номер Галины практически сразу.
— Ну что? Смотрины состоялись? — тут же спросила подруга.
— Галя, это катастрофа, — выдохнула Людмила, опускаясь в кресло. — Она… никакая. Одета как подросток из неблагополучной семьи. Руки неухоженные, ногти даже лаком не покрыты. Родители — библиотекари в каком-то глухом поселке.
— Значит, бесприданница, — заключила Галина. — Вцепилась в твоего Витьку, потому что он городской, с квартирой, с перспективой.
— Я тоже так подумала. Она молчит всё время, глаза в тарелку. Видно, что слаще морковки ничего не ела. Витя вокруг неё скачет, а она принимает это как должное. Я боюсь, Галя. Она потянет его на дно. Ему нужна женщина-стимул, которая будет толкать его вверх, а не эта серая моль. У Вити только карьера налаживается, ему соответствовать надо.
— Не паникуй раньше времени, — рассудительно сказала Галина. — Не всем быть богатыми, главное, чтобы девка была с мозгами и работящая. Может, она копит на что-то? Или просто экономная? Тебе нужно узнать, где она работает. Точно узнать. Вдруг она там какой-нибудь младший научный сотрудник? Это бедно, но интеллигентно.
Людмила Евгеньевна согласилась. Ей нужно было знать врага в лицо.
На следующий день она как бы невзначай позвонила сыну.
— Витюш, а я вчера забыла спросить, Диана твоя в какой сфере трудится? Просто у Галины знакомая ищет девочку в офис, зарплата хорошая, я подумала, может Диане интересно будет? Всё-таки, по ней видно, что лишняя копейка не помешает.
Виктор на том конце провода замялся. Ему стало стыдно. Стыдно за то, что мать считает его девушку нуждающейся, и стыдно за то, что он сам толком не вникал в суть работы Дианы. Она говорила что-то сложное, он не запомнил, ему было важнее рассказывать о себе.
— Мам, ей не нужна работа, она работает. В бизнес-центре «Орион», на набережной.
— В «Орионе»? — удивилась Людмила. Это был дорогой деловой центр.
— Ну да. Там много фирм.
— А кем?
— Офис-менеджер, кажется. Или администратор. Я точно не знаю названия должности, мам, не допрашивал. Знаю, что на восемнадцатом этаже, офис 1805. Она там недавно, перевелась откуда-то.
Виктор положил трубку и посмотрел на свое отражение в темном мониторе. Он — специалист второго звена в отделе закупок. Зарплата неплохая, но до «богатой жизни» ему было еще далеко. Он гордился тем, что носит костюм и сидит в офисе, но в глубине души его грызло чувство неполноценности. Он хотел казаться Диане значительным, поэтому на свиданиях говорил только о своих «огромных» перспективах. Он даже не спрашивал про ее дела, считая, что ничего интереснее перекладывания бумажек у девушки быть не может.
Людмила Евгеньевна же, получив адрес, перешла от надежды к действию. Сомнения нужно было развеять.
Через день, выбрав время после обеда, она надела свое лучшее пальто и направилась в бизнес-центр «Орион». Здание сверкало стеклом и металлом. Охрана на входе была строгой.
— Я к невестке, сделать сюрприз, — Людмила очаровательно улыбнулась охраннику, протягивая паспорт. — Фамилия — Соболева. Диана. Восемнадцатый этаж.
Охранник сверился с базой, кивнул и выдал гостевой пропуск.
— Проходите.
Лифт бесшумно взмыл вверх. Людмила вышла в просторный холл с панорамными окнами. Вокруг сновали люди в дорогих костюмах. Она подошла к стойке ресепшн.
— Здравствуйте, я ищу Диану Соболеву, 1805 кабинет.
Девушка-секретарь, ухоженная красавица с ярким макияжем, оторвалась от компьютера.
— Диану Андреевну? — переспросила она с легким удивлением. — Подождите, я уточню, может ли она принять.
— Ой, не надо звонить, я сюрпризом! — замахала руками Людмила. — Я просто загляну. Она мне говорила, они переезжают в новый кабинет.
— А, да, шестой блок, в конце коридора. Дверь приоткрыта была, там действительно сейчас суматоха.
Людмила Евгеньевна победоносно кивнула и пошла по коридору. «Диану Андреевну», — передразнила она про себя. Надо же, как официально секретарши друг друга называют.
***
Дверь с табличкой «1806» была приоткрыта. Людмила Евгеньевна заглянула внутрь. Просторное помещение было заставлено коробками. Пахло новой мебелью и пылью.
В центре комнаты, спиной к ней, стояла Диана. На ней был какой-то синий рабочий халат поверх одежды, волосы собраны в пучок. В руках она держала тряпку и флакон с чистящим средством. Она усердно натирала полированную поверхность огромного стола. Потом наклонилась, протерла ножку кресла, поправила коврик.
Всё внутри у Людмилы Евгеньевны оборвалось и тут же наполнилось холодным торжеством. Разочарование сменилось злорадством.
«Так я и знала! Уборщица! Клининг! Вот почему нет маникюра. Вот почему дешевая одежда. Вот почему сын мямлил про офис».
Она толкнула дверь и шагнула внутрь.
— Ну здравствуй, труженица тыла!
Диана вздрогнула и резко обернулась. Увидев мать Виктора, она растерялась.
— Людмила Евгеньевна?
Диане стало неловко. Она действительно выглядела не лучшим образом: старая футболка под халатом, пыль на щеке. Она решила сама навести лоск в новом кабинете, потому что не доверяла штатным уборщицам обращение с антикварным гарнитуром, который заказала специально для себя.
— Пришла посмотреть, где будущая невестка работает, — ядовито процедила Людмила, обводя взглядом тряпку в руках Дианы. — А ты, значит, у нас мастер чистоты? Полы моем, столы протираем?
— Я просто привожу в порядок… — начала Диана, но Людмила перебила.
— Да я вижу! Тряпкой махать — большого ума не надо. А Вите-то лапшу на уши вешала про работу в офисе! Ну, технически не соврала, офис есть. Только ты в нем пыль гоняешь за копейки.
— Вы неправильно поняли, — голос Дианы стал тверже.
— Я всё правильно поняла! — Людмила повысила голос. — Мозгов нет другую работу найти? Уборщица моему сыну не нужна! Ты себя в зеркало видела? Ни рожи, ни кожи, еще и с тряпкой. Решила за счет Вити из грязи выбраться? НЕТ уж, милочка!
Диана опешила от такого напора. Она шлепнулась в то самое кресло, которое только что протирала, выронив тряпку.
— Уходите, — тихо сказала она.
— Уйду! С радостью уйду из этой помойки. И Вите всё расскажу! Какая ты «менеджер»!
Людмила Евгеньевна развернулась и вылетела из кабинета, чувствуя себя разоблачителем шпионов.
Через минуту в кабинет зашла секретарша с подносом, на котором стоял кофе.
— Диана Андреевна, там какая-то женщина выбежала, вся красная… Ой, вы расстроены?
Диана сняла рабочий халат и брезгливо бросила его в коробку.
— Всё нормально, Лена. Это была… ошибка в расчетах. Моих личных расчетах.
— Мебельщики спрашивают, куда ставить сейф, — осторожно спросила Лена.
— В угол. И пусть водитель машину подгонит к шести. Я сегодня поеду сама за рулем, хочу проветриться.
Вчера Диана получила официальное назначение на должность руководителя департамента аналитики и стратегического планирования крупного логистического холдинга. Этот кабинет был ее личной крепостью, которую она обустраивала под себя. Но объяснять это женщине, которая только что облила ее грязью, Диана не стала.
***
Диана сидела в машине и смотрела на телефон. Ей не хотелось звонить Виктору. Ситуация была абсурдной. Она набрала Ольге.
— Оля, это цирк, — сказала она в трубку, пересказав ситуацию.
— Слушай, ну ты сама виновата, что играла в скромницу, — рассмеялась Ольга. — Но реакция мамаши — это диагноз. Она тебя унизила, даже не попытавшись разобраться.
— Я хочу посмотреть на реакцию Виктора. Если он мужчина, он меня защитит. Или хотя бы спросит меня, а верна ли информация.
— Готовься к прессингу. Сейчас ему мама в уши нальет такого, что ты не отмоешься.
Ольга оказалась права. Виктор позвонил через час. Голос его был глухим и раздраженным.
— Нам надо встретиться.
— Приезжай ко мне… или нет, давай лучше встретимся у твоей мамы. Я хочу расставить все точки над «i». Заодно торт куплю.
— Ты еще с тортом туда попрешься? — грубо спросил Виктор. — Мама в шоке, Диана. Она сказала, что ты ее обманула. Что ты уборщица. Почему ты мне не сказала? Я чувствую себя идиотом! Я друзьям говорил, что ты в офисе работаешь, а ты…
— А я где работаю, Виктор? — холодно спросила Диана. — Ты хоть раз спросил, чем именно я занимаюсь? Или тебе было важнее рассказывать про свои квартальные отчеты?
Виктор замолчал. Злость кипела в нем. Его эго было уязвлено. Мать была права — он связался с неудачницей.
— Встречаемся у подъезда матери в семь, — буркнул он.
Вечером Диана купила большой, дорогой торт «Наполеон». Она оделась элегантно, но не броско: деловой костюм, белая блузка. Она подъехала на своей машине, но припарковала ее за углом, чтобы не портить чистоту эксперимента.
Виктор ждал у подъезда. Он выглядел как побитый, но пытался сохранять маску оскорбленного достоинства.
— Ну пошли, — он даже не поцеловал её при встрече. — Мама там не одна, с тётей Галей. Так что готовься, разговор будет тяжелый. Ты должна извиниться за обман. Признайся, что работаешь в клининге, и пообещай, что найдешь нормальную работу. Я помогу составить резюме.
Диана посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде уже не было любви, только холодное решение, которое созревало, как лед на реке.
— Пойдем, Витя. Поговорим.
Как только они вошли в квартиру, атмосфера сгустилась до предела. Людмила Евгеньевна сидела за столом вместе с Галиной Олеговной. Обе выглядели как судьи на трибунале.
Диана поставила торт на стол.
— Добрый вечер. Это к чаю.
— К чаю? — фыркнула Галина. — На деньги, заработанные тряпкой, купила? Витя, ты посмотри на нее, какая наглость. Пришла в дом, где ее вывели на чистую воду, и улыбается.
— Зачем ты пришла? — вступила Людмила Евгеньевна. — Я же тебе сказала: моему сыну такая пара не нужна. Витя у нас перспективный мальчик, у него карьера, будущее! А ты кто? Прислуга? Ты нас опозоришь! Что люди скажут? Что он живет с уборщицей?
— Да уж, перспектива так себе, — поддакнула Галина. — Молодая девка, а ничего умнее не придумала. Ни образования, ни стремлений. Только грязь возить. Тьфу.
Диана молчала и смотрела на Виктора. Она ждала. Ждала, когда он скажет: «Мама, прекрати, я люблю её, и мне плевать, кем она работает». Или хотя бы: «Дайте ей сказать».
Но Виктор молчал. Он стоял, опустив голову. Ему было стыдно за Диану. Он верил матери. И ему было жаль себя.
— Витя, ты будешь молчать? — тихо спросила Диана.
Виктор поднял на неё глаза, полные обиды.
— А что я должен сказать? Мама права. Ты меня обманула. Мне стыдно, Диана. Я думал, мы... а ты… Тебе надо было сразу сказать правду. Может быть, я бы понял… но сейчас…
***
Холодное решение окончательно сформировалось. Эмоции выключились. Остался только сухой расчет.
Диана выпрямилась. В её позе, во взгляде появилась сталь, которую раньше она скрывала за мягкостью.
— Что ж, спасибо за откровенность, — голос Дианы звучал громко и отчетливо. — А теперь послушайте меня.
Она достала из сумочки визитку и бросила её на стол, прямо рядом с нетронутым тортом.
— Я владею тремя иностранными языками свободно: английским, китайским и немецким. У меня два высших образования, одно из которых я получила в Европе. Тот кабинет, Людмила Евгеньевна, где вы меня видели — это МОЙ личный кабинет. Я не уборщица. Я руководитель департамента аналитики. В моем подчинении двадцать человек. И даже у моей секретарши, которая варит мне кофе, оклад восемьдесят тысяч рублей. Это, кажется, больше, чем твой оклад, Витя?
В комнате повисла гробовая тишина. Виктор открыл рот, глаза его округлились. Людмила Евгеньевна побледнела, хватаясь за край стола. Галина замерла с открытым ртом.
— У меня своя трехкомнатная квартира в центре, без ипотеки. И машина, которая стоит под вашими окнами, стоит как две эти квартиры, — продолжала Диана, чеканя каждое слово. — Я пришла сюда с тортом, чтобы объяснить недоразумение. Я убиралась в своем кабинете, потому что люблю порядок и не терплю чужих рук на своих вещах. Но теперь я вижу, что объяснять ничего не нужно.
Она повернулась к Виктору, который выглядел так, словно его ударили мешком с песком.
— Я искала человека, а не кошелек. Я думала, ты мужчина. А ты — маленький, закомплексованный мальчик, который трясется за свой статус «клерка» и боится мамочки. Ты стоял и молчал, пока эти две женщины поливали меня грязью. Для меня это предательство.
— Диана, подожди… — пролепетал Виктор, делая шаг к ней. — Я же не знал… Мама сказала…
— Плевать мне на то, что сказала твоя мама, — отрезала Диана. — Мне важно то, что ты ей поверил сразу, без сомнений. И что ты стыдишься простой работы. Человек труда достоин уважения, будь он хоть дворником. Но тебе этого не понять с твоей гнилой натурой.
Диана развернулась и пошла к выходу.
— Приятного чаепития. Торт, кстати, очень хороший.
Она хлопнула дверью.
Виктор стоял как громом пораженный. До него доходил смысл сказанного. Он только что потерял женщину, которая была во всех смыслах «золотой». И не из-за денег, а из-за того, что оказался трусом.
— Витя, да она врет! — взвизгнула вдруг Галина, приходя в себя. — Набивает цену! Не может такого быть!
Но Виктор уже не слушал. Он сорвался с места и побежал за Дианой.
Он выбежал на улицу, когда она уже садилась в шикарный белый кроссовер.
— Диана! Стой! Прости меня! — закричал он, хватая её за руку. — Я был идиотом! Давай поговорим! Я всё исправлю!
Диана обернулась. В её глазах не было ни жалости, ни любви. Только презрение.
Она спокойно высвободила руку и с размаху дала ему пощечину. Звонкую, хлесткую.
— Никогда больше не приближайся ко мне.
Она села в машину, двигатель мягко заурчал, и автомобиль скрылся за поворотом.
Виктор вернулся в квартиру через десять минут. На его щеке горел красный след.
Людмила Евгеньевна и Галина Олеговна сидели притихшие. Торт так и стоял нетронутым.
Мать подняла глаза на сына, пытаясь найти слова оправдания:
— Витюша, откуда же я знала… Она выглядела так бедно… Я хотела как лучше…
— Как лучше?! — заорал Виктор.
Злость, черная и удушливая, вырвалась наружу.
— ТЫ! — он ткнул пальцем в мать. — Ты, старая жаба! Из-за твоей жадности, из-за твоих подозрений, из-за твоего длинного носа! Я потерял её! Ты всё разрушила! Ты вечно лезешь куда не просят! «Уборщица, уборщица»! Довольна теперь?!
— Витя, как ты с матерью разговариваешь! — возмутилась Галина.
— А ты пошла ВОН ОТСЮДА! — рявкнул на неё Виктор. — Сплетница! Это вы вдвоем мне жизнь сломали!
Он схватил коробку с тортом и со всей силы швырнул ее в стену (нет, он просто смахнул ее на пол, вспомнив, что кидать ничего нельзя, но гнев требовал выхода). Коробка раскрылась, и сладкий крем размазался по старому паркету, превращаясь в грязное месиво.
Виктор ушел в свою комнату и захлопнул дверь. Он остался один со своей «перспективой» и чувством невыносимой, жгучей утраты, виновником которой был он сам.
А Людмила Евгеньевна сидела над испорченным тортом, понимая, что в своей генеральной уборке чужой жизни она вымела из дома собственное счастье сына.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©