Памяти друга
В начале марта Сергей приехал в Санкт-Петербург прямо с дачи, из подмосковной деревни Сонино, проездом в Мурманск к старшей дочери и единственному внуку. Тем не менее оказался у Борисова на «юбилее».
Боря не собирался отмечать. Не заработал на стол – значит, одиночество вполне его устраивает. Живёт скромно, и чувство собственной значимости давно растерял за ненадобностью. Красоваться перед друзьями, которые в любой момент оставят тебя и займутся собственными делами, ни к чему.
Сергей об этом знал, однако настаивал:
– Надо встретиться, отметить!
– Пышно отмечал десять лет назад 50-летие. Достаточно одного юбилея в жизни...
– Ну что ты, я приглашаю, стол оплачу, надо пообщаться. Выбирай хороший ресторан ближе к дому и заказывай столик! – не унимался друг.
Не мог отказать Борисов своему духовному наставнику, поэтому согласился. Встретились на берегу Невы, в Рыбацком.
Любой разговор с Сергеем питает разряженную батарейку жизненной энергии – он в этом ремесле непревзойдённый целитель.
Друг заказал Борисову стаканчик его любимого виски, себе минералки, лёгкой вкусной закуски, которую только шеф-повар приготовит. Выпили за круглую дату.
И, волнуясь, начал свой рассказ:
— Побывал я недавно в Белоруссии. В древнем Полоцке посетил музей истории Белоруссии, словесности и письменности. Узнал, как возникала кириллица, значения букв и слов старославянского языка. Естественно, обратил внимание на выставленные иконы — ничего необычного в них не увидел. В путешествиях обязательно посещаю святые места, интересуюсь иконописью. Вдруг возле одного лика почувствовал присутствие девушки, изображённой на иконе. Раньше никогда такого не ощущал. Заинтересовался, спросил у экскурсовода: кто здесь изображён?
Гид, пожилая женщина, сохранившая былую красоту под изрезавшими лицо морщинами, любезно рассказала: это Евфросиния, в миру Предслава — местная почитаемая святая. Родилась в Полоцке в начале XII века. Тогда Русь была пёстрым одеялом из княжеств, единого государства не существовало. Полоцк был особый — независимый и гордый, с корнями, уходящими к Владимиру Святому. Георгий Всеславич, отец Евфросинии, был не только мужественным воином, но и книжником. В его доме хранились пергаменты — редкость для той поры. Пока другие княжны учились шить да, опуская глаза, улыбаться женихам, Евфросиния сидела над книгами. Она читала всё, до чего могла дотянуться: жития святых, летописи. К двенадцати годам стала яркой звездой: умная, красивая, из знатного рода. А главное — в Полоцке не было сыновей-наследников. Отец смотрел на неё и думал: «А почему бы и нет?» Женщина на троне? Тогда это звучало как безумие. Но Евфросиния уже знала: трон — не её судьба.
Она отказалась от династического брака и ушла в монастырь, поселилась в келье Полоцкого Софийского собора, где в храмовом скриптории переписывала и переводила книги, вела активную миротворческую и просветительскую деятельность. Потом построила на свои средства две церкви в Полоцке, основала женский и мужской монастыри, ставшие центрами просвещения в Полоцком княжестве.
Пошёл дальше по музею. Иду, рассматриваю экспонаты, внимательно вглядываюсь. И всё время чувствую присутствие той, с иконы. Стал задавать ей вопросы о достоверности артефактов, а она отвечала. Такого раньше со мной не происходило — диалог со святой! Поначалу даже не удивился, будто обычный разговор.
После музея поехал в Спасо-Евфросиниевский монастырь, где покоятся мощи святой. В церкви осмотрел все иконы и чувствую: она здесь, где-то рядом. Даже привык, что разговариваю со святой. Подхожу к раке. Понимаю: здесь, рядом с саркофагом, должен чувствовать дух явственнее. А она куда-то пропала. Сначала не придал значения — мало ли, просто перестал чувствовать, может, отвлёкся.
Рассматриваю саркофаг. Это небольшой ковчег из кленового каркаса, облицованного серебряными пластинами и украшенного бронзовыми золотистыми барельефами. Понимаю, что это новодел, но изготовлен очень красиво. Боковые барельефы изображают важнейшие моменты биографии игуменьи: закладку церкви Спаса и перенесение её останков из Иерусалима в Киев. На тыльной стороне — тринадцать белорусских святых и сама Евфросиния. В головах отлит крест в сиянии и надпись «Собеседница ангелов», в ногах — образ Полоцка XII века. По периметру — орнамент из цветных эмалей в виде виноградной лозы. В верхней части раки Евфросиния показана в полный рост. Риза, мантия и схима святой выполнены из серебра.
Потом решил найти её икону. Подошёл — она опять появилась, рядом стоит. Стал размышлять: почему весь день она была рядом, отвечала на вопросы.
– Интересно, какие вопросы ты задавал? – Борисов хотел разобраться в деталях. Писатель знает: часто в деталях кроется смысл.
– Во время экскурсии спрашивал периодически: «Это действительно так?» Она отвечала односложно: «Да» или «Нет». Чаще – «Нет».
– Кириллица была?
– Да.
– Её авторы Кирилл и Мефодий? Раньше было шестьдесят букв, стало сорок. Они создали или обеднили язык?
– Создали не они. Ими убрано двадцать букв. Церкви так было проще. Нужна была легенда для язычников, что славянский язык создали православные мастера.
– Кирилл и Мефодий вообще существовали?
– Были два мастера. Они освоили печать, Библию распространять стало легче. Реформа славянского языка проходила долго, занимались ею почитаемые монахи. Так возникла легенда. Людям это нравится.
Когда подошёл к её мощам, она исчезла. Вернулся к иконе – она рядом. Подошёл к саркофагу снова проверить – исчезла мгновенно. Стал задумываться: почему? Что она хотела сказать?
Она ничего не спрашивала, просто была рядом, я её чувствовал. А у «своих» мощей её образ растворялся в полумраке церкви.
Прошло время. Позже задал вопрос своим небесным наставникам: что это было? Все отвечали одно: «Это не её мощи».
Контакт со святой периодически возникал. Наконец спросил у Евфросинии прямо: это твои мощи?
– Интересно, ты говорил на старославянском? Современникам он непонятен.
– Диалог был не словами, а образами. Никакого голоса не слышу. Кто-то о чём-то думает, я улавливаю мысль. Так же общаюсь с духами, с душами умерших, – пояснил Сергей.
– А что удивительного? Духом больше, духом меньше?
– Раньше такого не было. Обращаешься к святому – он отвечает телепатически либо показывает связь божественным светом, тёплым ветром, от которого взлететь хочется, или слезой на иконе. А чтобы ходил с тобой… Такого не случалось. Это и удивительно!
– И что дальше? – Боря жаждал услышать развязку.
– Стал погружаться глубже, мощи – не её. Значит, надо бы довести это до служителей церкви, чтобы нашли настоящие.
– Дело это не простое, – Борисов догадывался о преемственности священников, сменившихся за сотни лет, особенно тех, кто в наше время на мерседесах и новеньких джипах рассекает, радуя приход своим достатком.
Сергей с горечью поведал:
– Действительно, тяжело им это осознать. Сказать, что мне поведала святая? Могут в психушку отвезти. Или открестятся: «Изыди! Сгинь, окаянный! Свят, свят!» И креститься начнут, как перед чёртом. Такое уже бывало.
Сделали по глотку за родителей.
Сергей продолжил:
– Есть у меня хороший товарищ, может рекомендовать меня настоятельнице монастыря для разговора. Но чем обернётся – неизвестно. Можно подставить уважаемого человека, который замолвит слово. Как подступиться – ума не приложу. Что думаешь?
Рассудительный Борисов спросил:
– А ты продолжаешь общаться с Евфросинией?
– Да.
– Мне кажется, она не просто так появилась. Я пишу роман, насыщенный мистикой. По сути, путь к Богу главного героя. А ты – прототип героя второго плана. Читателю будет над чем задуматься: кто главный герой? Как у Конан Дойла: Шерлок Холмс или доктор Ватсон?
– Ты к чему клонишь? – заинтересовался Сергей.
– Не трать энергию на поиски «правды». Прекращай борьбу с ветряными мельницами. Лечи людей – в этом твоё предназначение. – Борисов помолчал. – Она не просто так с тобой разговаривает. Эта история достойна моего романа. Спроси: могу я указать Полоцк и реальные имена или лучше поменять на вымышленные? Ведь красивая легенда.
После летнего яхтенного похода, будучи в Сонино, Борисов услышал от Сергея ответ:
– Спросил об этом святую. Она ответила: «Нет. Хочу, чтобы прозвучало моё имя. Хочу продолжения этой истории».
– Хорошо, буду работать с таким разворотом, – послушно согласился Боря и уехал в творческую командировку на два месяца на прифронтовую территорию.
Возвращаясь в Санкт-Петербург, писатель заехал на три дня в Сонино, и Сергей ошарашил новыми событиями:
– Евфросиния просила тебе передать вот что. Знает, что ты пишешь. Рассказала о религии, которая была до потопа, о сложностях современного мира, о расколе между конфессиями, что она думает по этому поводу и хочет сказать людям твоими устами. Иди смело вперёд, не обращай внимания на выпады критиков и предательство близких.
– Никогда ничего не боялся. Паразиты и сорняки всегда рядом с публичными людьми. Столько изменников оставил за кормой. Мало того – все мои враги ушли в мир иной. Раньше ставил в церквях этим чёрным душам свечки за здравие, теперь только за упокой. – Борисов задумался и закурил.
Сергей тоже молчал…
Борисову стало очень интересно, что передала святая. Пошли искупаться на Москву-реку.
На обратном пути друг и духовный наставник сказал:
– Евфросиния тебе передала: буду помогать в твоём нужном для людей пути. Ты обладаешь силой русского слова, тебе доверяют. В утренней молитве обращайся к Создателю и ко мне. У тебя сейчас сложные времена. Буду помогать и людям, которые оказывают тебе существенную поддержку – буду покровительствовать.
~~~~~~~~~~
Завтра мы прощаемся с Сергеем Мюрсеем. Человеком, через которого святая говорила со мной. Он успел передать её обещание: «Буду тебе помогать». И добавил от себя: «Она теперь сама с тобой. Без посредников».
Вот так. Был друг, целитель, духовный наставник — и ушёл в рассвет в одночасье. А обещание осталось. И я теперь сам за этот диалог. Сам за ту помощь, что обещана свыше. Тяжело, когда уходят те, кто слышал то, чего не слышишь ты. Но если обещано — значит, услышу. Должен услышать.
Помяни, Господи, раба Твоего Сергия. И дай мне сил нести эту ношу — теперь уже без него.
Прощание с Сергеем пройдёт в Тушино 27 февраля в 11-00, Феодоровская часовня на ул. Саломеи Нерис, 12.
Карта Сбер для помощи родным: Татьяна +79104502937
Ваш Борис Седых