Надо отдать Юрию должное: мужик он был шустрый. Не то чтобы он бегал стометровки или занимался челночным бегом, нет. Просто, когда он появлялся в поле зрения, казалось, что вокруг него возникает лёгкий ветерок. Он везде поспевал, всё хватал на лету, вечно что-то чинил, строгал, договаривался. Энергия била ключом, и источник энергии, судя по всему, был постоянно открыт.
Галина, напротив, энергию экономила. С первого дня замужества она взяла четкий курс на ресурсосбережение и не работала, вообще, ни дня. Зачем? Была у нее двухкомнатная квартирка в неплохом районе, одну комнату она сдавала какому-то вечно угрюмому студенту-заочнику, а во второй закрыла вещи. Этих денег, плюс Юркиной зарплаты, по её расчётам, должно было хватать на безбедное существование, а существование должно было быть безбедным по умолчанию.
Потом родился сын, следом дочка. Юрий носился теперь не только по работе и по хозяйству, но и вокруг колясок, пелёнок и бесконечных детских неожиданностей. Галина же, даже став матерью, осталась верна себе: она просто переместила процесс экономии сил в новую плоскость.
И всё бы ничего, и жили бы они, может, до сих пор, если бы не одна маленькая, но чудовищная деталь: характер у Галины был, скажем так, специфический. Если уж быть совсем точным — отвратительный. Но это не просто слово. Это надо было видеть.
Галина начинала ныть с утра. Даже не так: она просыпалась с нытьём. Оно было её способом контакта с реальностью. Первое, что слышала вселенная, когда Галина открывала глаза, было не «Доброе утро», а тяжелый вздох.
— Ой, — говорила она, глядя в потолок. — Приснится же такое, кошмар просто.. И голова гудит.
Юрий, который уже успел сварить кашу и собрать детям игрушки, на цыпочках заглядывал в спальню:
— Галя, может, кофе?
— Какой кофе? — ужасалась Галина. — Ты посмотри на небо, опять этот серый ужас. И когда это кончится? Солнца нет. Жить при таком солнце невозможно.
— Ну, август, облачно, —замечал Юрий.
— Облачно? Это называется «облачно»? Это тучи, тяжелые, свинцовые. На душу давят, — резюмировала Галина и окончательно добивала его отсутствующим взглядом в окно. — И холодно. Лето называется...
Так проходило утро.
Днём Галина встречала мужа с порога (если не спала) новостями о том, как тяжело ей было с детьми, хотя дети, надо сказать, вели себя тихо, инстинктивно понимая, что лучше не дёргать маму. Она ныла о том, что сосед справа опять не поздоровался, что лифт работает с противным гулом, что соседи сверху явно решили передвинуть рояль, а в молоке, которое он купил вчера, «кисловатый привкус».
***
Небольшое объявление. Моя книга "Алименты. Любовь и ее последствия" есть в электронном формате и аудиоформате. (нажать на синенькое и перейти)
На Озоне в бумажном варианте осталось, пишут, 45 экземпляров. Но там надо отслеживать цену. Было в районе 300 рублей, а сегодня 700 Ссылку тоже оставляю. (тут)
И ближе к лету выйдет вторая книга, там интереснее - и рассказы, и обучающая, формат другой, привязан к Семейному кодексу, напишу позднее, что там будет.
***
— Галочка, молоко я сегодня утром купил, свежее, — оправдывался Юрий.
— Значит, у них всё свежее – кислое. Кругом обман, никому нельзя верить.
Юрий сначала пытался спорить, потом перестал, потом начал задерживаться на работе, брать подработки по вечерам, затем он понял гениальную вещь: лучше всего приходить домой, когда Галина уже спит.
Это стало его личным спасением. Он сидел в машине у подъезда, слушал радио и ждал, пока в окне спальни погаснет свет. Как только наступала тишина, он, словно лазутчик, бесшумно проскальзывал в квартиру, ужинал на кухне в полной темноте (холодильник открывал с ювелирной осторожностью) и ложился на краешек дивана в гостиной. Здоровый сон жены был залогом его психического здоровья.
Так и жили: она ныла во сне и наяву, он ждал, когда она уснёт, чтобы начать жить.
В 2015 году семью Юрия и Галины лихорадило от Галининого курса на вечное недовольство. В один из вечеров Юрий, как обычно, подкараулил момент отбоя, но, видимо, Галина спала в тот день особенно чутко. Она вышла на кухню, включила свет и застала его врасплох — с холодной котлетой в руке и застывшим ужасом в глазах.
— Ой, — привычно начала Галина, щурясь от света. — А я думаю, кто там шуршит? Мне приснилось, что мыши завелись, крупные такие, или тараканы. Кошмар. А это ты сидишь тут, как мышь, жуешь в темноте. Совсем с ума сошел? Жизни никакой нет: ни днем не выспаться, ни ночью не вздремнуть...
Юрий медленно положил котлету. Он смотрел на неё и вдруг понял, что слушал этот текст последние лет десять. Вариации были разными, но суть одна. И сейчас, в три часа ночи, глядя на свою жену в халате, он ясно осознал: он больше не хочет быть лазутчиком в собственном доме.
— Галя, — сказал он тихо, — давай разведёмся.
— Что-о-о? — Галина аж поперхнулась воздухом, забыв продолжить нытьё про ночные бдения. — С ума сошёл? Из-за чего? Из-за того, что я сказала про таракана? Ну, образно же! Чувства юмора у тебя нет: ни погулять с тобой, ни поговорить...
— А я и не хочу гулять, — вздохнул Юрий. — Я хочу спать. Спокойно. И, знаешь, чтобы, когда я просыпаюсь, мне не говорили, что солнце светит не так и молоко не то.
Галина восприняла это как личное оскорбление, закатила скандал, который длился три дня, в перерывах между которыми она жаловалась подругам, что Юрка совсем одичал, стал приходить ни свет ни заря и теперь вот решил разрушить семью на пустом месте.
Разъехались они быстро. Юрий снял маленькую комнату и впервые за много лет выспался. Он проспал почти сутки, и ему ничего не снилось.
А Галина осталась в квартире одна, Юрий не препятствовал, дети же, а с аренды – Гале будет на что жить, дополнительный доход. Может всю квартиру сдать денег больше будет, а не хранить в комнате хлам.
И теперь её утро начиналось с того, что она говорила пустоте:
— Ой, опять солнца нет, Юрка бросил. При живом-то муже я одна кукую, — вздыхала она, наливая себе чай. — Кошмар, жизнь не удалась. И за солнце это слишком ярко светит.
Дети, наученные горьким опытом, старались не отсвечивать. А Галина продолжала ныть, теперь уже для истории, потому что в этой истории только она одна верила, что нытьё может заменить счастье, или хотя бы мужа.
Разъехались они, надо сказать, по-человечески. Первое время они ещё разговаривали. Вернее, разговаривала Галина, а Юрий слушал и периодически вставлял междометия, чтобы создавать иллюзию диалога.
Тем более, что поводы для разговоров у Галины появлялись регулярно. Как выяснилось, пока они жили вместе, у неё в собственности имелся некий дом с участком. Откуда он взялся — загадка, покрытая мраком наследственных процессов, но факт оставался фактом: дом был, участок был, а желания заниматься этим хозяйством не было совсем, ни капельки.
— Ты понимаешь, — вещала Галина в трубку, — там эти, ну, растения. Они растут, их поливать надо, а я одна, с детьми. И студент этот, кстати, съехал из комнаты, совсем совесть потерял. Сказал, что я слишком много денег стала за комнату просить, дешевле однокомнатную квартиру снять, а то и двухкомнатную. Хам какой.
— Сочувствую, — осторожно говорил Юрий.
— Вот если бы ты был мужиком нормальным, не сбежал бы, ты бы сейчас на участке и полол, и копал, и крышу чинил, а так всё на мне! Я даже не знаю, с какой стороны к этому дому подойти.
Юрий молчал. Он знал, с какой стороны подойти к дому, к крыше, к грядкам. Но подходить категорически не хотел.
— Ладно, — вздыхала Галина. — Продам я эту дачу, некогда мне.
Продала быстро. Деньги припрятала, так как двухкомнатную арендную квартиру очистила, сдала целиком, недешево.
Далее она заявила Юрию:
— Ты должен обеспечивать детей. Я тут одна с ними, понимаешь? Квартира, коммуналка, продукты. Иван растёт, ему скоро квартиру покупать надо.
— А дочка? — спросил Юрий. — Лене, получается, не надо?
— Лена — девочка, — объяснила Галина тоном профессора, читающего лекцию первокурсникам. — Лена выйдет замуж, ей муж купит, а Ивану самому пробиваться трудно, надо помочь. Ты, кстати, как отец, должен.
— Галя, я и так даю тебе больше половины зарплаты.
— Слушай сюда, — перебила Галина, и в голосе её зазвенели металлические нотки человека, который всё продумал. — Если ты купишь Ивану квартиру, я не буду подавать на алименты, честное слово. Мирно разойдёмся, как в море корабли. Ну, или как там... Короче, ты меня понял.
Юрий понял. Идея показалась ему здравой. Отдать один крупный долг и забыть о мелких ежемесячных поборах? Звучало как выгодная сделка.
В 2016 году Юрий нашёл небольшую однушку, присмотрелся, приценился и купил, но не на Ивана, а на себя.
— Страховка, — объяснял он сам себе, подписывая документы. — Вдруг что пойдёт не так.
Квартиру он начал сдавать, жильцы попались тихие, платили исправно, не ныли, деньги Юрий переводил Галине, на детей. Юрий вздыхал свободно и даже начал подумывать, что жизнь-то, оказывается, может быть приятной штукой.
Но с Галиной так просто было не расстаться.
Когда она узнала, что квартира куплена, но оформлена не на Ивана, разразилась буря, которую метеорологи потом назвали бы «Галина» и присвоили бы ей пятый уровень.
— Ты что? Совсем? — орала она. — Я же просила для сына, а ты? Сдаёшь! Чужим людям! А свои, значит, пусть на улице живут?
— Галя, свои живут с тобой в квартире, — напомнил Юрий. — И Ваня еще несовершеннолетний, маленький.
— Я подам на алименты, — объявила Галина тоном, не терпящим возражений. — И взыщу по полной: и на меня, и на детей!
- А на тебя то с чего, дети старше трех лет.
- Потому что я тебе детей родила, ты обязан меня содержать пожизненно.
Расторжение брака оформили, алименты Галина взыскала, но только на детей, а на нее отказали:
- Работать можете, гражданочка, - сказали в суде.
Юрий вздохнул и продолжил сдавать квартиру. А Галина, получив алименты, расстроилась – денег стало меньше, ведь он и аренду от квартиры отдавал, и алименты, а тут только алименты. Теперь у неё появилась новая миссия: настроить Ивана против отца.
Надо сказать, что Иван в этом смысле оказался благодатным материалом: учиться парень не любил. Школа, по его мнению, была бесполезной тратой времени, которое можно было потратить на более важные вещи: посидеть в компьютере, пообщаться с друзьями, подумать о великом. Оценки скакали от двойки до тройки, и только по физкультуре у него был твёрдый «хорошист».
Галина регулярно транслировала сыну мысль, что отец предатель, парнокопытное и вообще «бросил нас на произвол судьбы, а сам теперь вон, квартиры сдаёт, деньги лопатой гребёт, а тебе, родному сыну, даже копейки не даст».
— Он квартиру купил, — вкрадчиво говорила Галина, глядя сыну в глаза. — Тебе должна была достаться, а он на себя оформил. Представляешь? Чужим людям сдаёт.
Иван сидел в своей комнате, с телефонами и друзьями, и постепенно проникался мыслью, что отец — враг.
Когда Юрий позвонил и предложил встретиться, Иван ответил холодно:
— А зачем? Деньги переведи, и нормально, видеться не хочу.
— Вань, я же отец, — растерялся Юрий. — Может, поговорим?
— О чём? — Иван зевнул в трубку. —Слушай, если тебе так нужен этот разговор, переведи деньги за него, тогда поговорим. Минута разговора – пятьсот рублей.
И бросил трубку.
Юрий посидел, посмотрел на телефон, в голове крутилась одна мысль: «В кого же он такой?» Но ответ приходил сам собой, и ответ этот был женского рода.
Прошло ещё немного времени, Иван подрос, но учиться так и не начал, зато начал мечтать красиво и масштабно: продать ту самую отцовскую квартиру (в его голове она уже давно была его по праву рождения), а на вырученные деньги... дальше варианты плавали.
— Можно долго жить, — рассуждал он с друзьями. — Или вложить куда-нибудь. Ну, в бизнес, или в крипту. Говорят, там бабла немерено.
Друзья кивали, хотя сами представляли крипту смутно, примерно, как пещерные люди представляли телевизор.
Мать идею продажи квартиры одобряла:
— Конечно, продавай, что с ней нянчиться? Деньги — вот что главное. Положишь на вклад, будешь проценты получать, или машину купишь, или мне отдашь.
Последний вариант звучал чаще других.
Но случилось то, чего никто не ожидал. Даже Юрий, кажется, сам от себя не ожидал.
Однажды вечером он сидел на кухне своей квартирки, которую купил недавно, пил чай и думал о Ване, который видеть его не хочет, о Лене, которой, по Галининой логике, ничего не нужно, потому что она девочка и муж купит. Думал о деньгах, которые уходят на алименты, о квартире, которая стоит и ждёт своего часа.
А потом вспомнил о сыне от первого брака. Тот жил в другом городе, учился в университете, работал курьером, ни у кого ничего не просил и звонил отцу раз в неделю просто так, спросить, как дела, то есть относился с уважением, без всякой корысти. Когда Юрий болел, в больницу попал, сын приехал, ухаживал, а потом уехал.
Юрий допил чай, взял телефон и набрал номер.
— Сережка, привет. Слушай, тут такое дело... Есть у меня одна квартира, небольшая. Не хочешь принять в дар?
Сын на том конце провода долго молчал. Потом сказал:
— Папа, ты чего? С утра выпил?
— Нет, — усмехнулся Юрий. — Просто решил, что добро должно доставаться тем, кто его заслуживает, а не тем, кто громче всех ноет.
Оформили дарственную быстро. Юрий вздохнул спокойно и впервые за долгое время почувствовал, что поступил правильно.