Хоррор/сай-фай/романтическая драма “Невеста!” (2026, The Bride!) – второй режиссерский проект актрисы Мэгги Джилленхол. Она сама написала сценарий, взяв за основу классический фильм ужасов “Невеста Франкенштейна” (1935) режиссера Джеймса Уэйла и образ Существа из романа “Франкенштейн, или Современный Прометей” Мэри Шелли.
Я очень ждала выхода этого фильма, потому посмотрела сразу, как только выпала такая возможность. Не могу сказать, что осталась в восторге. Но в отдельных деталях, как Мэгги Джилленхол использовала отсылки, мне понравилось.
Сюжет
1936 год, Чикаго.
В дом к доктору Корнелии Эфрониус (в исполнении Аннетт Бенинг) приходит Существо (в исполнении Кристиана Бэйла), он назвал себя Франкенштейном, приняв имя в честь своего отца-создателя.
Для Эфрониус, которая стала называть гостя Фрэнком, его наличие в мире не было сюрпризом, так как Виктор Франкенштейн из XIX века как-никак, но является ее коллегой по направлению исследования. Она и сама исследует материю и пытается ее оживить, у нее даже есть успехи в оживлении кротов, котов и мышей.
Фрэнк и вышел на нее, так как ранее познакомился с ее книгами, и она теоретически должна ему помочь. За 117 лет с момента создания и по сей день Фрэнк устал от одиночества в своем скитании по миру, он хочет, чтобы доктор Эфрониус оживила для него женщину.
Ночью на кладбище они извлекают из свежей могилы труп молодой девушки Иды (в исполнении Джесси Бакли), которая кажется Фрэнку слишком красивой для него. Они ничего не знают о ней; когда она оживает, выясняется, что она сама ничего не помнит о прошлой жизни – ни имени, ни того, чем она занималась, что с ней случилось; ее лишь посещают странные видения, смысла которых она не понимает.
Впереди Фрэнка и его невесту ждут безумные приключения.
Из чего состоит новый фильм – эстетика старого Голливуда плюс современная повестка
Это дань уважения старому Голливуду, в том самом, где были созданы классические экранизации романа Мэри Шелли – “Франкенштейн” (1931) и “Невеста Франкенштейна” (1935). Потому и действие помещено в 30-е.
Больше того, Фрэнк является ценителем кинематографа, его кумир – актер Ронни Рид (в исполнении Джейка Джилленхола). Фрэнк видит в Риде родную душу, потому что тот в детстве страдал от полиомиелита, что грозило полной неспособностью ходить. Но Риду повезло, он выкарабкался, теперь он снимается в кино и танцует, а о прошлом напоминают только ноги разной длины. По признанию Фрэнка, Ронни Рид стал для него спасением в самые жуткие времена. Ронни Рид служит для Фрэнка примером того, что изъян можно превратить в достоинство и жить с ним как обычный человек.
Образ Ронни Рида создан по подобию Фрэда Астера из мюзикла “Цилиндр” 1935 года, что тоже является самым настоящим приветом классике от Мэгги Джилленхол.
Кстати, когда Фрэнк смотрит фильм с Ронни, он представляет на его месте себя – это стоит отдельного упоминания, как танцует Кристиан Бэйл!
Место действия – Чикаго – оправдывает связи главной героини Иды с мафией. Ида резко негативно настроена по отношению к устройству общества (и это легко переносится в 2020-е).
В образе босса мафии Люпино критикуется в целом токсичное мужское по отношению к женскому. Люпино с его бесстрастным лицом и банками с женскими языками – это образ любого властного человека, который обеспечивает молчание благодаря своим деньгам. В том, как он расправляется с женщинами, прослеживается обычное потребительство. Вчера она имела имя, а сегодня – это просто тело с маркировкой ‘невеста’.
Но Мэгги Джилленхол раскручивает маркировку ‘невеста’ на полную катушку – от действительно безжизненной маркировки до заявления. В начале фильма есть хлесткая реплика: “Мы оживили весьма начитанного монстра”, что стоит расценивать как сигнал для современного общества – сейчас женщины имеют право голоса, они начитаны и осведомлены, потому следует прежде думать – ведь вы имеете дело с ‘монстром’, а не овечкой. В продолжение этой реплики есть вторая, которая повторяется с завидной регулярностью: “Я предпочту отказаться”, то есть теперь на стороне вчерашних жертв есть критическое мышление.
Основная тема фильма – Женщина имеет право отказаться
В своей интерпретации Джилленхол отсекла половину названия классического фильма – женщина не является чьей-то собственностью; но наделила героиню огромным словарным запасом (ведь в оригинальной версии у невесты и двух слов не было), перенесла действие в Чикаго 1930-х и превратила это в очередное феминистское высказывание.
Кстати, восклицательный знак в названии как раз усиливает интенсивность высказывания, служит громкоговорителем, а все действие прекрасно сочетается с этим знаком за счет общей атмосферы хаоса и протеста, инициатором которых и стала вчерашняя жертва Ида.
Мужчины, по новой интерпретации, – это примитивные существа, мыслящие категориями, что у женщин грязный рот, потому его стоит вычистить, вырвав язык, что женщины должны прислуживать мужчинам, являясь их приложением, что женщины служат декорацией вечера в ресторане, а декорация не должна нарушать спокойствия мужчин и должна вести себя тихо до момента, пока ее не попросят подать звук или съесть устрицу.
Женщины при этом молча терпят оскорбления, но до того момента, пока не появляется бунтарка, готовая подать голос без разрешения. Она, правда, сама не понимает, что происходит, но слова сами вылетают из “грязного рта”, изобличая самого злостного женоненавистника.
Визуально “грязный рот” иллюстрируется черными кляксой и языком. У Невесты/Иды они появляются из-за кристаллоидного раствора, участвовавшего в оживлении; но для женщин это превращается в метку, которую они наносят, отмечая, что они тоже (MeToo). Подражая Невесте, они также надевают черную вуаль и цветные колготки. Толпа похожих женщин, заполонивших улицы, показывает ужасное количество схожих ситуаций – молчаливого терпения из страха осуждения.
Также в фильме затрагивается тема одностороннего принятия решения – на примере того, что Фрэнк хочет невесту, но он не рассматривает варианта обсуждения, хочет ли того же она. Фильм прямолинейно дает право отказываться. Не обязательно быть чьей-то и для кого-то, можно быть самостоятельной единицей.
Но является ли этот пышный феминизм чем-то новым? Нет. Имеет ли это высказывание свое очарование? Конечно.
Ведущие актеры в фильме
Джесси Бакли определенно переживает лучшие времена в карьере, потому что сначала выходит экранизация романа “Гамнет”, в которой она исполнила роль Агнес, жены Уильяма Шекспира, потом – “Невеста!” Съемки, на самом деле, пересекались – производство “Невесты!” началось в апреле 2024 года, а позже в том же году началось производство “Гамнета”. Премьера “Невесты!” была сдвинута на 2026 год из-за того, чтобы не было пересечения с “Франкенштейном” Гильермо дель Торо.
Для Кристиана Бэйла роль в “Невесте!” – это возвращение на экран после четырехлетнего перерыва.
Для меня проблема с Бакли та же, что и в “Гамнете” – у нее наблюдается какая-то странная тенденция в подавлении своих партнеров. Уильям Шекспир в исполнении Пола Мескала по структуре был отодвинут на второй план, так как главной героиней вообще была Агнес. Мескал находился в густой тени своей сильной по энергетике партнерши; и это можно было оправдать.
В “Невесте!” Фрэнк выражен ярче, его персонаж так же важен, как и Ида/Невеста, так как они позиционируются как монстры, как другие, кому трудно найти себе подобных, встроиться в общество. При этом образ Невесты усложняется тем, что она несет в себе социальный комментарий. И в этой истории Невеста/Ида – тоже главная героиня.
Кристиан Бэйл намного опытнее Мескала, потому ему удается выбиваться из-под тени Бакли и показывать характер своего персонажа. Но Бэйл настолько опытный и искусный актер, что он виртуозно – и как джентльмен – позволяет девушке быть на первом плане. Его мягкосердечный Фрэнк с восхищением взирает на свою избранницу, ставит ее на пьедестал, позволяет ей говорить, поощряя бунтарское настроение. А Бакли словно не чувствует партнера, как чувствует ее Бэйл; она играет так, словно все вокруг статисты, а это ее бенефис.
Питер Сарсгаард и Пенелопа Крус
Примером равноправного распределения нагрузки служит дуэт Питера Сарсгаарда и Пенелопы Крус – детектива Джейка Уайлса и его ассистентки Мирны Маллой соответственно, которые расследовали убийства. Это xорошая командная работа, в которой актеры не перетягивают внимание каждый на себя. Xотя иx пара транслирует ту же идею, что и весь фильм – мужчины тешат свое эго, считая, что женщина способна лишь прислуживать, потому ее имени на деле стоять не будет. Мирна при этом очевидно сильнее Джейка, она умнее и наблюдательнее; но по-актерски Пенелопа Крус отыгрывает недовольство как-то благородно, ее Мирна просто выполняет свою работу, она мудро помогает Джейку там, где требуется, она ненавязчиво вытягивает дело, стараясь не нарушать субординацию.
Образ Мэри Шелли в повествовании
Мэгги Джилленхол ввела Мэри Шелли в свой сценарий (ее роль исполнила тоже Джесси Бакли), сделав ее полноправным участником событий. Но, правильнее сказать, ввела ее дух – и это логично, именно эту находку я оценила больше всего.
Роман Шелли и отдельно идеи из него эксплуатируют на протяжении двух веков, справедливо будет хотя бы в одном произведении на основе ее идей дать ей самой слово. Мэгги Джилленхол соединила Невесту и Мэри – голос Мэри звучал в голове Невесты, подбадривая ее, напоминая, что она и сама – самостоятельная личность и не должна позволять собой управлять.
Мэри Шелли (в девичестве Уолстонкрафт Годвин) считается протофеминисткой, то есть женщиной, выступавшей за права и свободу женщин во времена, когда термина и движения не существовало; инакомыслие носило единичный характер, оно не находило единомышленников в силу того, что никто не знал, как такими необычными мыслями распоряжаться.
Мэри Шелли относилась к таким инакомыслящим хотя бы потому, что вступила в отношения с женатым мужчиной и практиковала свободную любовь. Ее взгляды сформировались благодаря воспитанию в семье радикального философа Уильяма Годвина и протофеминистки Мэри Уолстонкрафт; под влиянием подобных идей Мэри прониклась теорией, отвергавшей традиционный брак как институт угнетения по отношению к женщинам.
Следствием такой науки стал ее побег из дома с Перси Шелли. Когда Перси и Мэри познакомились, он уже был женат на Харриет Уэстбрук, более того, он и Уэстбрук ждали второго ребенка. Но, поскольку идея отрицания традиционного брака пока была в ней актуальна, Мэри вступила в отношения с Перси по принципу свободной любви, она считала, что отношения должны строиться на взаимной привязанности, а не на юридических ограничениях. Но позже ее иллюзии относительно свободной любви развеялись, когда она сама столкнулась с трудностями, которые сопутствуют таким нетрадиционным отношениям.
Если брать ее творчество, то примером ее смелости в мыслях было то, что в романе “Франкенштейн” она критиковала мужские амбиции – якобы они так себя высоко ставят, что могут решать вопрос деторождения без женщин; в своих поздних работах она затрагивала тему эмпатии, как женской ценности, и что это было ключом к достижению чего-то значимого (например, роман “Фолкнер”, в котором молодая девушка была опорой травмированного мужчины, мучимого чувством вины).
Отсылка к симпатии Перси Шелли в адрес поэта Джона Китса
Также в фильме “Невеста!” есть момент, когда Ида, в которую вселился дух Мэри Шелли, произносит странную реплику, нападая на мужчину за столом, якобы она знает о его предпочтениях: “Мой муж Перси засматривался на Китса, но сердце его хранилось в моем письменном столе, завернутое в саван, и, поверь, я знала, как разогнать его кровь!!!”
Согласно источникам, оба поэта вращались в одних кругах, но назвать их друзьями нельзя, их общение было скорее вежливым, чем дружеским. Шелли восхищался творчеством Китса и поддерживал его, а Китс был более сдержан и даже скептически относился к советам Шелли. Словом, Китс не проникся к Шелли такой же симпатией, как Шелли к нему.
Когда Китс заболел туберкулезом, Шелли пригласил его в свой дом в Италии, но Китс вежливо отказался. Вместо этого он поехал в Италию самостоятельно.
В 1821 году Джон Китс умер, что глубоко затронуло Перси Шелли, и он написал пасторальную элегию “Адонаис”. Название отсылает к греческому красавцу Адонису, смертельно раненому кабаном на охоте; исследователи считают, что так Шелли провел параллель – он считал, что критики подобно кабану в мифе были жестоки к Китсу.
Сам Перси Шелли умер в 1822 году – он утонул вследствие несчастного случая, когда катался на лодке; и в его кармане нашли сборник стихов Китса. Во время кремации его сердце не сгорело, и Мэри Шелли сохранила его. Она завернула сердце в страницу с текстом “Адонаиса” и положила в шелковый мешочек. Эта реликвия была спрятана в ее письменном столе на протяжении 30 лет. Но некоторые исследователи считают, что это было не сердце, а печень.
В рамках новой адаптации этот факт о сердце в ящике письменного стола стоит воспринимать как что-то антиромантическое. Не то, что в это вкладывала Мэри Шелли – память о возлюбленном; а что-то бунтарское – не нужно романтики, я вырву твое сердце и сохраню его в своем столе. Это звучит в сюжете как форма контроля над мужчинами, а не сентиментальная ценность эпохи романтиков, представителями которой были Китс и Шелли. Тем более, что в сцене Ида становится рупором Мэри Шелли, которая настроена бунтарски, а не дружески. Она, скорее, как кабан на охоте, готовый нападать без возможности пощады.
***
Вот таким получился долгожданный фильм Мэгги Джилленхол.
***