Зеркало в ванной казалось врагом. Алина дрожащими руками коснулась холодной стеклянной поверхности, словно надеясь, что отражение — это просто дурной сон, искаженная проекция или фильтр из приложения, который можно смахнуть свайпом влево. Но свайпнуть не получалось.
Из зеркала на нее смотрело чужое, одутловатое лицо. Знаменитые «лисоньи глазки», ради которых она легла под скальпель, оказались несимметрично натянутыми к вискам, отчего один голубой глаз казался меньше другого. А нос… Тот самый нос, на котором раньше была милая, аристократичная горбинка, теперь представлял собой обрубленный, вздернутый пятачок с неровной спинкой.
Она попыталась заплакать, но кожа на скулах натянулась так сильно, что боль прострелила до самых ушей. Алина осела на холодный кафель. Завтра из командировки возвращался Илья. И он еще не знал, что в домашнем сейфе, спрятанном за книгами, вместо полутора миллионов рублей лежит только пустота.
Иллюзия идеальной жизни
Илья влюбился в Алину с первого взгляда. Ему, тридцатидвухлетнему мужчине, пропадающему сутками в своей автомастерской, эта хрупкая двадцатилетняя блондинка ростом 172 сантиметра казалась настоящим ангелом. У нее были длинные, как шелк, светлые волосы, огромные, по-детски распахнутые голубые глаза и эта очаровательная горбинка на носу, которую Илья так любил целовать перед сном.
Он был простым парнем. Темные короткие волосы, мозолистые от работы руки, неизменная клетчатая рубашка и карие глаза, которые смотрели на мир прямо и честно. Илья не понимал намеков, не умел говорить красивые тосты, зато умел брать ответственность.
Они поженились быстро. Илья перевез молодую жену в свою скромную двушку и сразу расставил приоритеты:
— Алинка, я работаю на износ не просто так. Я хочу, чтобы у наших будущих детей был свой большой дом загородом. У меня в мастерской сейчас дела идут в гору. Все излишки я откладываю в сейф. Это наши деньги на черный день и на фундамент нашего будущего. Договорились?
Алина тогда радостно кивала. Ей нравилось быть замужем за надежным человеком. Но прошел год, затем второй. Сидеть дома оказалось скучно. Илья уходил рано, возвращался поздно, пахнущий машинным маслом и усталостью. А в это время в телефоне Алины кипела совсем другая жизнь. Там, за экраном, девушки с идеальными лицами пили шампанское на яхтах в Дубае, ходили по подиумам в Милане и получали в подарок машины.
И проводником в этот мир иллюзий стала Карина.
Карина была жгучей брюнеткой с пронзительными зелеными глазами и лицом, которое косметологи перекроили по самым модным лекалам. Пухлые губы, острые, как бритва, скулы. Карина нигде не работала, но регулярно меняла дорогие сумки и ухажеров.
— Аля, ты просто закапываешь свою молодость! — вещала Карина, потягивая латте в модном кафе. — Посмотри на свои данные! У тебя рост модельный, волосы шикарные. Но твой нос… извини, конечно, но он простит твое лицо. А глаза? Сейчас в тренде «взгляд лисицы». Если ты это сделаешь, клянусь, тебя сразу возьмут в то агентство, через которое я летала в Эмираты. Будешь зарабатывать в месяц столько, сколько твой Илюша в своей яме за год не видит!
Карие, честные глаза мужа постепенно тускнели в сознании Алины, вытесняемые блеском чужих бриллиантов. Она начала ненавидеть свою естественную красоту. Ей казалось, что эта крошечная горбинка на носу — единственное препятствие между ней и мировой славой.
Сделка с совестью
Илья собирался в длительную рабочую поездку в соседний регион — нужно было закупить крупную партию запчастей с разорившегося склада. Он уезжал на две недели.
— Алин, я закинул на карту тебе на расходы. В сейф не лезь, ты помнишь, это святое, — сказал он, целуя ее в макушку перед отъездом.
Но как только дверь за ним закрылась, Алина бросилась в спальню. Она знала, где лежит ключ. Внутри металлического ящика лежали тугие пачки пятитысячных купюр. Полтора миллиона рублей. Мечта Ильи о доме. Кровь, пот и мозоли ее мужа.
«Я только возьму на операцию», — уговаривала себя Алина, пересчитывая деньги. — «Это же инвестиция! Я сделаю лицо, подпишу контракт с агентством и через полгода верну ему эти деньги в двойном размере! Он еще гордиться мной будет, когда увидит меня на обложке журнала!»
Ведомая слепым тщеславием, она набрала номер клиники доктора Асланова, которого ей так настойчиво рекомендовала Карина. Асланов был звездой соцсетей. Полноватый, лысеющий мужчина с бегающим взглядом и тяжелыми золотыми часами на запястье. На консультации он даже не стал ее отговаривать.
— Милочка, у вас прекрасный потенциал, — елейным голосом пел Асланов, рисуя маркером по ее лицу. — Мы уберем эту ужасную горбинку, сделаем изящный прогиб. Натянем височную зону, получим шикарный «лисий взгляд». Ну и губки чуть-чуть подколем для гармонии. За комплексную операцию — скидка. Миллион двести за всё. Наличными.
Алина отдала пачки денег, даже не вчитываясь в мелкий шрифт договора, где клиника снимала с себя ответственность за «индивидуальные особенности рубцевания тканей».
Расплата
Операция длилась четыре часа. Очнувшись, Алина чувствовала себя так, словно ее лицо переехал грузовик. Две недели, пока Илья был в отъезде, она пряталась в квартире. Карина пару раз написала ей сообщения: «Держись, мать, красота требует жертв», а потом перестала отвечать.
Отеки сходили мучительно долго. Синяки из черных становились желтыми. И вот, за день до приезда мужа, Алина сняла повязки и подошла к тому самому зеркалу в ванной.
То, что она увидела, не имело ничего общего с фотографиями из интернета. Нос оказался слишком коротким, ноздри хищно вывернуты наружу, а спинка была кривой. Из-за подтяжки висков ее большие голубые глаза сузились и перекосились, лицо приобрело вечно удивленное, нелепое выражение. Она была не просто некрасивой. Она выглядела как жертва неудачного эксперимента.
Звонок в дверь заставил ее подпрыгнуть. Илья приехал на день раньше.
Алина в панике натянула на лицо медицинскую маску, надела солнцезащитные очки и вышла в коридор.
— Алинка, встречай! Я такую партию урвал, мы теперь этот дом на год раньше строить начнем! — гудел из прихожей знакомый, родной бас мужа.
Илья стянул куртку и шагнул к ней. Его улыбка медленно сползла с лица, когда он увидел жену, жмущуюся к стене в очках и маске.
— Ты чего вырядилась? Заболела? — он протянул руку и, прежде чем Алина успела отшатнуться, снял с нее маску, а затем и очки.
В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник на кухне. Карие глаза Ильи расширились от ужаса. Он смотрел на нее так, словно перед ним стоял инопланетянин.
— Что... что с твоим лицом? — его голос дрогнул. — Алина, кто это сделал? Ты попала в аварию?! Тебя избили?!
Алина зарыдала. Ужасно, некрасиво, размазывая слезы по изуродованным щекам.
— Илюша, прости меня... Это пластика. Я хотела стать красивее. Для карьеры. Я хотела как лучше...
Илья отшатнулся от нее, как от прокаженной. Его взгляд стал стеклянным. Он, кажется, всё еще не мог сопоставить свою милую блондинку с этим перетянутым манекеном. А потом его глаза сузились. Мозг простого, но очень логичного мужчины быстро сложил два и два. Пластика стоит дорого. У Алины не было своих денег.
Он молча отстранил ее с дороги, прошел в спальню и распахнул дверцу шкафа. Достал металлическую коробку. Ввел код.
Щелчок. Сейф был пуст. Там сиротливо лежали только паспорта и свидетельство о браке.
— Где деньги, Алина? — голос Ильи прозвучал так тихо и страшно, что у нее волосы на затылке встали дыбом.
— Илюша, я всё верну! Я подпишу контракт... Доктор сказал, отек еще сойдет! Это просто реабилитация! — она ползала на коленях вокруг его ног. — Это была инвестиция!
Илья посмотрел на свои руки. Руки, которые он стирал в кровь, крутя гайки на морозе. Руки, которыми он пересчитывал каждую копейку, мечтая о том, как его дети будут бегать по зеленому газону их собственного дома. А потом он посмотрел на жену. На ее вздернутый пятачок и перекошенные глаза.
— Инвестиция? — он горько усмехнулся. — Ты взяла мою мечту, мою кровь, мое время... и спустила это всё в унитаз, чтобы стать похожей на резиновую куклу с витрины. Ты не просто изуродовала себя, Алина. Ты убила всё, что между нами было.
Он не стал кричать. Он просто достал из шкафа спортивную сумку и начал кидать туда свои вещи. Клетчатые рубашки, джинсы, бритву.
— Илюша, не уходи! Пожалуйста! Я исправлю! Мы подадим в суд на клинику!
— Сама подавай, — Илья застегнул молнию на сумке. — Квартира съемная, оплачена до конца месяца. Развод оформим через адвоката. И да, Алина. Если ты не вернешь мне мои деньги, я посажу тебя за кражу. Свидетелей, что деньги были моими, у меня достаточно.
Эпилог
Прошел год. Илья сдержал слово. Он подал заявление, и Алине пришлось срочно продавать всё, что у нее было — дорогие сумки, украшения, телефон, — чтобы погасить хотя бы часть долга и избежать уголовного дела. Илья переехал в другой город, открыл новый сервис и, по слухам, начал встречаться с простой девушкой-учительницей.
Алина больше не мечтает о Дубае и Милане. Модельные агентства даже не стали смотреть ее портфолио — такие «перешитые» лица там давно не в чести, тренд на естественность вернулся. Доктор Асланов закрыл клинику и растворился на просторах СНГ, сменив фамилию. А Карина просто заблокировала бывшую подругу в соцсетях.
Сегодня Алина работает кассиром в сетевом супермаркете. Светлые волосы она затягивает в тугой хвост, чтобы они не мешали. Покупатели часто стараются не смотреть ей в глаза. Из-за перетянутых висков кажется, что кассирша постоянно злится. Когда она пробивает очередному уставшему мужчине в клетчатой рубашке хлеб и молоко, в ее голубых несимметричных глазах закипают слезы. Но плакать ей по-прежнему больно — кожа на скулах всё еще тянет. Красота действительно требует жертв. Только в случае Алины в жертву была принесена вся ее жизнь.