Девятнадцатого ноября 1938 года, в подмосковном санатории, тридцатичетырёхлетняя Евгения Соломоновна Ежова — жена самого страшного человека в Советском Союзе — приняла смертельную дозу снотворного. Она оставила записку. Содержание записки до сих пор предмет споров историков.
Её муж, нарком внутренних дел Николай Иванович Ежов, в этот момент ещё формально занимал свой пост. Через шесть дней его снимут. Через пять месяцев — арестуют. Через год и два месяца — расстреляют. Но об этом он ещё не знал. Он знал другое: Сталин дважды велел ему развестись с Евгенией. Ежов не послушал. Это была, вероятно, единственная область, в которой «кровавый карлик» посмел ослушаться хозяина.
— ✦ —
Они познакомились в начале тридцатых. Евгения Соломоновна Фейгенберг — урождённая одесситка, невысокая, живая, с тёмными блестящими глазами — к тому моменту уже успела побывать замужем. Она работала в издательстве, знала языки, тянулась к литературному миру.
Ежов был её противоположностью. Ростом сто пятьдесят один сантиметр, с узким, остро очерченным лицом, он производил впечатление человека незаметного. До тех пор, пока не говорил. В его тихом голосе слышалась сталь, от которой собеседники невольно холодели. К моменту женитьбы на Евгении он уже шёл вверх по партийной лестнице.
Брак был заключён в 1930 году. Евгения стала женой будущего наркома — и, по свидетельствам современников, развернулась. Их квартира превратилась в литературный салон. Здесь бывали писатели, журналисты, деятели культуры. Среди гостей — Исаак Бабель, автор «Конармии». По мемуарным свидетельствам, между Евгенией и Бабелем завязался роман. Называли и другие имена — в том числе Михаила Шолохова.
В 1936 году Ежова назначили наркомом внутренних дел. Началась эпоха, которую потом назовут «ежовщиной». Сотни тысяч людей были арестованы, расстреляны, отправлены в лагеря. Ежов подписывал расстрельные списки. Его кабинет на Лубянке знал крики и мольбы, которые он, судя по всему, научился не слышать.
А дома его ждала Евгения. Она продолжала принимать гостей. Она продолжала вести свою яркую, богемную жизнь — в то время, когда имена некоторых из её знакомых уже стояли в списках на арест. В этом заключалась страшная ирония их брака: пока Ежов уничтожал людей по ночам, его жена по вечерам пила с ними вино.
Сталин знал. Генеральный секретарь знал всё — или почти всё. По свидетельствам, он дважды прямо сказал Ежову: «Разведись». Историки спорят о мотивах Сталина — то ли он хотел оградить наркома от компромата, то ли уже готовил почву для его уничтожения. Ежов не развёлся.
— ✦ —
К осени 1938 года стены начали сжиматься. Берия, назначенный первым заместителем Ежова, методично перехватывал нити управления. Прежние соратники Ежова один за другим исчезали. Евгения, по свидетельствам близких, понимала, что происходит.
Можно представить, что она чувствовала в последние недели. Муж, который ещё вчера казался всесильным, терял власть на глазах. Люди, которые вчера заискивали перед ней, переходили на другую сторону улицы. Литературный салон опустел. Те, кто раньше приходил с подарками и комплиментами, теперь боялись быть замеченными рядом.
Девятнадцатого ноября 1938 года Евгения приняла люминал. Ей было тридцать четыре года. Она оставила записку, адресованную, по одной из версий, мужу.
Через шесть дней, 25 ноября 1938 года, Ежова сняли с поста наркома. Его преемником стал Лаврентий Берия.
Ещё несколько месяцев Ежов формально оставался наркомом водного транспорта. Арестовали его 10 апреля 1939 года. На допросах бывший нарком, по документам следствия, давал показания на себя. Человек, отправивший на смерть сотни тысяч, теперь сам оказался по другую сторону стола.
Четвёртого февраля 1940 года Николай Иванович Ежов был расстрелян. По некоторым свидетельствам, перед казнью он плакал.
Палач стал жертвой. Жена палача — жертвой раньше него. А литературный салон на квартире наркома остался одной из самых мрачных метафор эпохи: место, где люди искусства сидели за одним столом с человеком, уничтожавшим людей искусства. И делали вид, что ничего не происходит.