Я стояла у окна в нашей городской квартире и смотрела на серый апрельский дождь. За спиной шумно вздыхал муж, Коля, который только что вернулся с дачи. Вернулся раньше обычного и какой-то странный — молчаливый, с опущенными плечами.
— Коль, ты чего? Замерз? Промок? — я пытаясь разглядеть его лицо в полумраке прихожей.
— Свет, нам надо поговорить, — сказал он тихо и прошел на кухню.
Сердце кольнуло нехорошим предчувствием. Я пошла за ним. Коля сел на табурет, положил локти на стол и уставился в одну точку. Я налила ему чаю, села рядом. Молчание затягивалось.
— Коля, — позвала я. — Ты меня пугаешь. Что случилось? Крыша протекла? Печка сломалась?
Он поднял на меня глаза. В них было столько боли и растерянности, что у меня похолодело все внутри.
— Мать сказала, — начал он и сглотнул. — Сказала, что хочет дачу на Людку переписать.
Я не сразу поняла. Переписать? На Людку? На его сестру? Эту дачу, где мы четыре года подряд проводили каждые выходные с ранней весны до поздней осени? Где я сама выкорчевывала пни, сажала цветы, красила стены? Где Коля новую баню поставил, крышу перекрыл, теплицу из поликарбоната собрал?
— В смысле — переписать? — голос мой дрогнул. — Как переписать?! А как же ее причитания, что Людка совсем к ней дорогу забыла, только на нас надежда? Что мы ее не бросим?
— Она хочет подарить дачу Людке. Она ей давно обещала, — Коля говорил, но каждое слово ему давалось с большим трудом.
— Мы же четыре года вкалывали там как проклятые. Вкладываем деньги, силы, здоровье. Люда со своим Вадимом за это время ни разу даже гвоздя не забили, даже не появлялись там, за исключением тех двух раз, когда шашлыки приезжали жарить с друзьями, а мне потом приходилось день тратить, чтобы все перемыть…Она что с ума сошла?
— Я знаю, Света, как это выглядит, — Коля обхватил голову руками. — Я всё знаю, но сделать ничего не могу.
— И что ты ответил матери? — Я резко обернулась. — Ты хоть что-то ей сказал? Что это несправедливо? Что мы четыре года не для того вбухивали деньги в эту дачу, чтобы она Людке досталась, которая и пальцем не пошевелила?
Коля промолчал, а я и так все знала. Он ничего не ответил матери. Он просто приехал домой, вывалил на меня эту новость и сидит теперь, надеясь, что я что-нибудь придумаю.
Я села рядом.
— Коля, так нельзя! Мать не права! Ты хотя бы понимаешь сколько мы потратили за это время на то, чтобы все обустроить?
Он поднял голову.
— Я не считал.
— А я… считала! — сказала я. — Баня двести тысяч только материалы. Крыша еще пятьдесят. Теплица — тридцать. Окна поменяли, печь сложили, крышу залатали. Плюс по мелочи: краски, доски, гвозди, рассада, инструменты. Я уже молчу про то, что мы каждую весну закупаем там всё для посадки, для огорода, для цветов. А время сколько?! А труда?!
Коля молчал. Я продолжила:
— А Люда? Что сделала Люда? Она приезжала раза три за всё время. Один раз — на мамин день рождения, а два раза с друзьями на шашлыки! И это всё. И её Вадим? Алкоголик непризнанный, который только и может, что на диване лежать и телевизор смотреть.
— Свет, ну что ты начинаешь? — Коля поморщился.
— Я еще даже не начинала! — Отрезала я. — Твоя мать четыре года нам мозги пудрила, что она бедная-несчастная, Людочка ее забыла. Она, между прочим, квартиру свою сдает, деньги получает, и ни копейки в дачу не вложила! Мы всё делали за свой счет. Она только командовала. А теперь, когда всё готово: баня новая, дом утепленный, участок ухоженный, она хочет это подарить Людке?
— Она говорит, что обещала, — глухо сказал Коля.
— А нам она сказать об этом забыла? — Я уже не скрывала злости. — Когда мы начинали, она говорила совсем другое! Или ты это не помнишь, что она повторяла, вот, все сделаем, будет вам место для отпуска! Красота какая! Или я придумываю?
— Не бывать этому, Коля, — я встала и уперла руки в бока. — Или ты сейчас же звонишь матери и говоришь, что дача наша, или пусть выплачивают все, что мы туда вложили! И я лично позабочусь о том, чтобы привести дачу в тот вид, в котором она была четыре года назад!
— Свет, ну не горячись, — попытался успокоить меня муж.
— Я не горячусь пока, — отрезала я. — А что будет дальше зависит только от них!
Коля никому не позвонил. Он вздыхал, сопел, кряхтел, вертел в руках телефон, но дальше этого так и не пошел. Я наблюдала за ним и понимала, что он не будет ничего делать. Поэтому на следующий день я позвонила свекрови сама.
Зинаида Павловна взяла трубку после долгих гудков, и голос у нее был такой, будто она ждала этого звонка.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна, — сказала я насколько можно спокойнее. — Коля мне рассказал о вашем решении. Я хочу понять, как так получилось и чем мы так заслужили, что вы накануне дачного сезона, нам решили такой подарок сделать?
— Светочка, ну что ты так распереживалась? Что за претензии? — Пропела свекровь сладким голосом. — Никто вас отсюда не выгоняет и у вас ничего не отбирает! Дача — она же семейная, для всех. Так было и так останется. И какая разница, оформлена она на меня или на Людочку? Сами же знаете, что дочка здесь почти не появляется, а так, глядишь, будет наведываться почаще. А вы как приезжали, так и приезжайте. Уж вам-то я всегда рада!
— Правда, можно? Вот спасибо разрешили! — Я не выдержала. — Зинаида Павловна, мы вложили в эту дачу кучу денег! А Люда с Вадимом? Они даже не помогали! Да если бы я знала, что вы дочери дом отдадите, разве я бы стала столько денег туда вбухивать? Да я бы себе отдельную дачу купила давно!
— Света, ну нельзя же всё мерить деньгами, — вздохнула свекровь. — Не хорошо! Не уж-то вы не помогали бы мне, если бы знали, что я дочери дачу обещали? Вот это новость! Коля - мой сын! Он должен был мне помогать, да и не последние вы вкладывали, и зачем вам отдельная дача? А кто здесь работать будет? Земли-то вон сколько! Куда мне с этим справится?!
— Вот и подумайте о том, кто теперь вам там помогать будет, потому что если вы дачу на дочь перепишите, забудьте о нас! Моей ноги у вас на пороге не будет! И все, что смогу, вывезу! Ничего не оставлю, так своей дочке и скажите. Или пусть деньги отдадут, или я решу вопрос по-другому!
— Света, не заводись, — голос свекрови стал холодным. — Ты не права! Что ты вывозить-то собралась? И почему это больше не приедете? Сезон начинается! Приезжайте в субботу! Сядем, поговорим, обсудим по-семейному и все будет хорошо. Я с дочкой говорила, она совершенно не против, чтобы вы дачей занимались.
— Дачей занимались? — Я рассмеялась. — Так вы, Зинаида Павловна, не просто дочке дачу дарите, еще и с крепостными? Щедро! Только не будет так! И если дача теперь Людкина, пусть Людка и работает. И продукты вам тоже пусть она покупает и договор на скважину пусть она оплачивает! Какое счастье, что вы сейчас это озвучили, а не когда мы аванс внесли… А мы с Колей — пас.
Я отключилась, чувствуя, как дрожат руки. Я оглянулась, Коля стоял в дверях, а я даже не услышала, как он зашел.
Муж смотрел на меня с укором.
— Зря ты так, — сказал он. — Мать расстроится.
— А тебя не заботит, что я чувствую? — Крикнула я. — Коля, очнись! Твоя мать использовала нас! А ты всё молчишь!
Мы поссорились впервые за долгое время. Коля ушел на кухню, я осталась в комнате. Дождь за окном кончился, выглянуло солнце, но на душе было мерзко.
Прошла неделя. На выходные мы на дачу не поехали. Свекровь названивала Коле, он соврал, что заболел, потом мне, но я не стала брать трубку. Внутри всё кипело. Я вспоминала каждый вложенный рубль, каждую мозоль на руках, каждый вечер пятницы, когда мы вместо кино и ужина в кафе паковали сумки и тащились в электричке на эту чертову дачу. Когда мы начинали туда мотаться, у нас даже машины не было. Да и купили мы ее только из-за этих поездок.
А потом мне позвонила Люда.
— Свет, привет, — голос у золовки был такой, будто своим звонком она делает мне одолжение. — Мама сказала, что ты переживаешь из-за ее решения переписать дачу на меня. Я бы хотела это обсудить. Мне кажется, что ты зря переживаешь. Я совершенно не против, чтобы вы приезжали и использовали дачу так, как считаете нужным.
— Люда, — сказала я устало. — Ты дура или действительно не понимаешь, в чем дело?
— А хамить зачем? — огрызнулась она. — И что я должна понимать? Это моя мама, она хочет подарить мне дачу, а какая-то седьмая вода на киселе- против!
— Эта, как ты выразилась, седьмая вода, считай, заново построила эту дачу, баню поставила и упахивалась там на протяжении четырех лет. А родная кровиночка нос не показывала, чтобы матери помочь! У кого прав больше, а Люд? Пусть твоя мама тогда разделит дачу на двоих - половину тебе, а половину - Коле. Все справедливее будет, чем то, что она задумала.
— Мама мне дачу дарит. Это ее право. А помогать вы и так будете, Коля мать не бросит, а у Вадика спина больная, он не может физически работать. Так что не мотай никому нервы, мать расстраивается, живи, как жила. Я буду предупреждать заранее, если соберусь приехать, хотя не обязана это делать, но если тебе так будет спокойнее, так и быть!
Я чуть телефон не выронила.
— Люда, девочка моя, послушай меня очень внимательно, — медленно произнесла я. — Дачу дарят тебе. Ты становишься хозяйкой. Вот и хозяйничай. На нас можешь не рассчитывать. Мы свое отработали.
— Ну и пожалуйста, — жестко ответила Люда. — Пожалеешь еще.
Вечером я рассказала Коле о разговоре с его сестрой. Он молчал долго, а потом сказал:
— Знаешь, Света, а ты права. Столько труда и все напрасно! Я всегда знал, что мама Люду больше любит, но не думал, что может поступить настолько несправедливо!
— Вот именно! Только точки все равно придется расставлять. Давай поедем в субботу и поговорим при всех. При Людке, при Вадиме, при твоей матери. Хочу сама у них спросить, они выплатят что-то или нет. И вещи заберу заодно.
Коля согласился.
В субботу мы приехали на дачу. Солнце светило вовсю, снег почти сошел, и участок выглядел удивительно ухоженным. Мои тюльпаны, посаженные прошлой осенью, уже пробивались сквозь землю. Розы, укрытые на зиму, ждали, когда их откроют. Грядки, перекопанные с любовью, чернели влажной землей. У крыльца стояла машина Люды и Вадима. Все в сборе.
Зинаида Павловна встретила нас с каменным лицом. Люда сидела на кухне и пила чай, Вадим листал что-то в телефоне.
— Явились, — сказала свекровь без тени улыбки. — Проходите.
Мы прошли на кухню. Я села, Коля встал у окна. Повисла тяжелая тишина.
— Мама, — начал Коля. — Мы приехали поговорить. Остались незакрытые вопросы.
— А чего говорить? Мать сказала — Люде, значит, Люде. — Вмешался Вадим, не отрываясь от телефона.
— Вадим, тебя вообще никто не спрашивает, — отрезала я. — Ты на этой даче был три раза. И то пожрать.
— Ну, полегче, — Вадим поднял глаза. — Я, между прочим, муж будущей хозяйки!
— А я, между прочим, жена того, кто для вас это все сделал! Да и сама вложилась сюда, об этом и хочу поговорить. Мы все тут построили, посадили, отремонтировали. Вот то, что мы сделали и сколько это стоит, компенсировать будете? — Сказала я, повышая голос и протянула распечатку.
Вадим потянулся за листочком.
— А вот, договор на установку скважины, мы к счастью, еще аванс не внесли, теперь он тоже ваш. Кстати, оформлен на маму, поэтому если расторгать будете, штраф ей придется выплачивать.
— Нет уж! Кто заключал, тот пусть и платит! — Буркнул Вадим.
— Я с тобой согласна! Пусть платит Зинаида Павловна. Видите, мама, что вас ждет? Не будут они вам помогать и решать ваши проблемы они не будут! А на нас можете больше не рассчитывать, раз свое обещание не сдержали. — Я посмотрела на свекровь, она напряглась.
— Я тебе ничего не обещала, — сказала она жестко.
— Не обещали, — кивнула я. — Зато говорили, что мы для себя все делаем! И ни словом не обмолвились, что дача Люде достанется. А теперь вы хотите нас просто вычеркнуть.
— Я никого не вычеркиваю, — Зинаида Павловна поджала губы. — Можете приезжать в любое время.
Коля вдруг рассмеялся:
— Мама, ты серьезно? Ты думаешь, мы сможем приезжать сюда и вкалывать, зная, что эта земля и дом Людкины?
— Коля, не груби матери, — одернула его Люда.
— А ты помолчала бы, — оборвал ее Коля.— Ты знала, что мама дачу тебе отдаст, и молчала. Ты специально не говорила, чтобы мы доделали всё, а потом вы с Вадимом пришли на готовенькое?
Люда покраснела. Вадим отложил телефон и уставился на жену.
— Ты знала? — спросил он.
— Знала, — буркнула Люда. — Мама давно сказала.
— А почему промолчала? — Вадим встал.
— Вадим, сядь, — цыкнула на него Зинаида Павловна. — Не твоего ума дело.
— А чьего? — не унимался Вадим. — Если дача Людкина, то и мне принадлежать будет? Или как? А работать кто будет? А платить за все, если Коля откажется? У меня спина больная, я не могу. И лишних денег нет! Она мне даром не сдалась на таких условиях. Ты говорила, что мы…
Но Люда не дала ему договорить:
— Может помолчишь? Просила же не нажираться с утра! Дурак пьяный!
— А ну цыц! — Зинаида Павловна стукнула ладонью по столу. — Все замолчали!
Наступила тишина. Свекровь обвела всех тяжелым взглядом.
— Видишь, что ты, Света, наделала, всех перессорила! Я сказала: дача будет Людкина. И точка. А если не хотите помогать матери, то и не надо. Обойдемся.
— Обойдетесь? — я горько усмехнулась. — Зинаида Павловна, Люда с Вадимом работать не хотят и не умеют, у них ипотека. Кто здесь работать будет? Вы сами?
— Как-нибудь, — отрезала свекровь.
— Ну, как-нибудь так как-нибудь, — я встала и взяла сумку. — Коля, поехали. Мы здесь закончили.
— Света, подожди, — Коля колебался.
— Коля, я сказала — поехали.
Он посмотрел на меня, на мать, на сестру. Встал.
— Прости, мама. Но Света права. Мы больше не приедем.
Мы вышли под удивленные взгляды Люды и злой — Зинаиды Павловны. На крыльце я остановилась, оглянулась на дом, на участок, на свои цветы. Сердце сжалось.
— Коль, — сказала я тихо. — Как же жалко все это бросать… Столько труда… Столько надежды…
— Свет, не расстраивайся, купим себе дачу, будешь там сажать…
Мы сели в машину и уехали. В зеркале заднего вида я видела, как на крыльцо вышла Зинаида Павловна и долго смотрела нам вслед. Мне показалось, или в ее позе действительно было что-то растерянное…
Прошел год. За это время на дачу мы приезжали еще несколько раз, у меня получилось продать баню, и ее вывезли с участка под причитания свекрови. Мы забрали все, что можно было забрать - инструмент, вещи, наши с Колей велосипеды.
Со свекровью я не общалась, а Коля созванивался редко, узнать, как у нее здоровье. но разговоры были короткими и холодными. Люда с Вадимом у матери почти не появлялись. Зинаида Павловна проводила все время на даче одна. Дом ветшал, участок зарастал сорняками.
А потом свекровь позвонила сама. Коля был в бассейне и не смог ответить и она перезвонила мне.
— Светочка, Люда хочет дачу продать, говорит, что на даче почти не бывают, а так хотя бы часть ипотеки закрою, все польза…
— Зинаида Павловна, это ее дача, она может делать все, что хочет. От меня-то вы что хотите?
— Вы так любили это место, столько в него вложили, не жалко?
— Очень жалко…Было… Год назад. А сейчас уже не думаю об этом.
— Светочка, я тут подумала, а может, вы у них выкупите дачу? Вы же хотели, чтобы она была вашей, вот и будет… Я так здесь привыкла, совсем не хочу в город возвращаться, квартирантов придется выгнать…
— Зинаида Павловна, а у меня идея - а вы квартиру свою продайте и выкупите у Людочки дачу обратно!
— Ты что предлагаешь-то такое? С ума что ли сошла?!
— А вы мне что предлагаете? Второй раз деньги потерять? Выкупить то, что и так должно было принадлежать мне? Подарить дачу дочери - это было ваше решение, вам и расхлебывать последствия.
Зинаида Павловна тяжело вздохнула, что‑то сказала про неблагодарную «современную молодёжь» и повесила трубку. А я открыла сайт и продолжила выбирать собственную дачу недалеко от города. Как говорится, каждому свое.