Балагур и весельчак Степан слыл первым парнем на деревне. Косая сажень в плечах, голубые глаза, курчавая белокурая челка и умение виртуозно исполнять «Цыганочку» на баяне ― мечта всех юных прелестниц Ольховки.
Двадцатилетний красавец-тракторист цену себе знал и чувств попусту не растрачивал. Ну как не растрачивал… Не мог выбрать одну, тем более ту самую! Вон Зинка, продавщица из местного сельпо, полгода глазки строит ― хороша, чертовка, все при ней! А Галка? Та вообще кровь с молоком! И на ферме первая по всем показателям, и дома все ладится ― ну чем не жена?
Но больше сердце Степана лежало к Настеньке, дочке поселкового главы Ильи Игнатьевича. Красоты в ней было поменьше, чем в других претендентках. И хозяйка она была так-сяк. Но зато какие перспективы! Да с таким тестем можно горы свернуть!
― Ты, Настя, не слушай сплетни, ― каждый вечер Степан дежурил у забора поселкового главы, подкарауливая перспективную невесту, ― я абы кому в любви не признаюсь! Так и знай ― приду свататься! А коль прогонишь ― украду тебя! Ей-богу, украду!
Настенька стыдливо опускала глаза и пыталась вразумить Степу:
― Да как же «украду»? Папенька не даст!
― А что мне твой папенька? Я бояться не привык!
― Смелый какой, ишь ты!
С этими словами Настенька убегала домой, а Степан заводил «Во саду ли, в огороде» и, довольный собой, шел по знакомым деревенским улочкам, млея от вечерней прохлады и цветочных ароматов.
Правда, свататься Степан не торопился. Он так решил: пока молодой, нужно до последнего упиваться холостяцкой жизнью. А то повесят ярмо на шею ― и пиши пропало. Как ни крути, папаня у Настасьи серьезный, лучше в дружбе с ним жить.
Вот так и коротал время: вечером Насте наобещает с три короба, утром с Галкой перемигнется, а в обед Зинку комплиментами обвешает с головы до ног.
Никто, конечно, всерьез Степкины рассказы не принимал. Но все-таки сердца девичьи трепетали, когда деревенский Казанова появлялся в поле зрения. А вот Настя искренне ждала, когда ж сваты войдут во двор. Уже и наряд подобрала по случаю помолвки, и приданное по нескольку раз пересчитала. А жених мимо окон петухом ходит, но обещанное выполнять не спешит.
Илья Игнатьевич ситуации был рад. Ну не хотел он, чтобы его единственная дочка за этого повесу замуж шла. Изо всех сил старался убедить Настеньку не верить Степкиным обещаниям, даже дома иной раз запирал. Все без толку! Девка, дура, ушами любит… А говорить Степка мастер.
«Пусть Настенька потешится маленько. На следующий год в город учиться ее отправлю, там и забудет своего Степана», ― решил поселковый голова. На том и успокоился.
Так и ходил бы Степан в бобылях, если бы не случай.