Двадцать лет Оксана Громова вела документооборот, отвечала на звонки, улыбалась посетителям, которые этого совершенно не заслуживали, и варила кофе начальству с таким мастерством, что её саму однажды чуть не повысили до завкафетерием. И всё равно попала под сокращение. Жизнь, что ни говори.
Теперь вот собеседование. Впервые за двадцать лет.
Оксана стояла перед зеркалом в прихожей и серьёзно разговаривала сама с собой. Костюм нормальный. Причёска нормальная. Лицо, ну, лицо как лицо, сорок шесть лет не скрыть, но держится. Главное, не нервничать. Это просто работа. Просто новый офис, новый стол, новые звонки.
Подруга Тамара вызвалась проводить и напутствовала в лифте:
– Ты там держись смелее. Ты профессионал. Двадцать лет стажа это не шутки.
– Двадцать лет, – повторила Оксана. – И всё равно уволили.
– Ну и что. Зато опыт.
– Тамара, – сказала Оксана. – Иди уже на работу.
Офис организации располагался в тихом переулке. Четырёхэтажное здание с претензией: колонны, стеклянные двери, охранник в пиджаке. Оксана расправила плечи. Вдохнула. Выдохнула. Прошла внутрь.
Секретарша на ресепшене указала на третий этаж:
– Директор ждёт вас. Кабинет триста два.
Третий этаж. Коридор. Дверь с табличкой.
Оксана постучала. Вошла.
И замерла - за столом сидел Павел.
Её бывший. Тот самый, у которого она когда-то вытащила занозу из пальца, кормила пирожками на экзаменах, простила однажды то, что прощать не следовало. Тот, после которого она три года не могла нормально спать.
Он смотрел на неё. Она на него.
Пауза была такой длины, после которой обычно уходят. Или остаются. Третьего не дано.
«Вот это, – подумала Оксана с каким-то почти спокойным изумлением, – называется судьба с чувством юмора».
Павел выглядел хорошо. Вот что обидно.
Нет, правда. Оксана за последние восемь лет несколько раз мысленно рисовала картину возможной встречи с бывшим мужем, и в этой картине он был как огурец после засолки. Поредевший. Пожухший. Ну или хотя бы с животом. Что-то должно же было случиться за восемь лет с человеком, который так умел делать больно.
Но нет.
Павел сидел за директорским столом в хорошем пиджаке, с хорошей стрижкой и с видом человека, который давно договорился с совестью на взаимовыгодных условиях. Виски чуть седые. На столе ноутбук, ежедневник, маленький кактус. Кактус, надо же. Как символ.
– Оксана, – сказал он. Не «Оксана Дмитриевна», не «здравствуйте», просто «Оксана». Как будто они расстались вчера после совместного ужина.
– Здравствуй, Павел, – сказала она.
Павел указал на стул. Оксана села. Поставила сумку на колени, почему-то важно было что-то держать в руках. Хотя бы сумку.
– Анкета у меня, – сказал он, кивнув на стол. – Я уже посмотрел.
– Хорошо.
– Двадцать лет в секретариате. Серьёзный стаж.
– Да.
Он говорил ровно. Деловито. Смотрел чуть в сторону, не на неё, а куда-то к её левому уху. Как смотрят, когда всё понимают, но делают вид, что ничего.
«Ага, играем в профессионалов, – сообразила Оксана. – Ладно. Сыграем».
– Расскажите о вашем последнем месте работы, – произнёс Павел.
И началось.
Оксана рассказывала. Спокойно, чётко, по делу: функции, задачи, объём документооборота, программы, количество подчинённых. Но одновременно в голове у неё шёл совершенно другой разговор.
Это тот самый человек, который сказал тебе «ты меня не понимаешь» и ушёл к Ирине из бухгалтерии.
– Какие программы вы использовали?
Она перечисляла. А сама думала - это тот самый человек, из-за которого ты три месяца не могла нормально есть и ещё полгода нормально спать.
– Входили ли в ваши обязанности встречи по переговорам с партнёрами?
– Да, в рамках согласования договорной документации и организации встреч на уровне топ-менеджмента.
Это тот самый человек. Вот он. Сидит за столом. В хорошем пиджаке.
Павел кивал. Делал пометки в ежедневнике или делал вид, что делает. Оксана следила за его ручкой краем глаза и думала: какая ирония всё-таки у жизни. Изощрённая просто. Садистская.
Снаружи тихий переулок, листья на асфальте, обычный октябрь. А внутри этого кабинета восемь лет, расторжение брака, суд из-за квартиры, ещё один суд из-за дачи, ночи, когда звонила Тамаре и молчала в трубку, потому что говорить не могла.
И вот он сидит. С кактусом.
– Почему вы покинули предыдущее место? – спросил Павел. В голосе ничего лишнего. Профессиональный вопрос, профессиональный тон.
– Сокращение штата. Отдел расформировали полностью.
– Понятно. – Пауза. – Вы хорошо работали с первыми лицами компании?
– Да. В мои обязанности входило непосредственное деловое общение с генеральным директором и советом директоров.
– Умеете держать конфиденциальность?
– Умею.
Павел посмотрел на неё. Несколько секунд смотрел. Оксана выдержала взгляд. Без улыбки и без враждебности, просто смотрела в ответ.
– Хорошо, – сказал Павел. Положил ручку. – Я хотел бы предложить вам продолжить разговор в более неформальной обстановке. Может быть, кофе?
Вот тут Оксана почувствовала, как что-то внутри чуть напряглось. Не страх. Что-то другое, предчувствие, что сейчас начнётся уже другой разговор. И к этому разговору надо быть готовой.
– Я не против, – сказала она спокойно.
Павел встал, прошёл к маленькой кофемашине у окна. Спиной к ней. Оксана смотрела на его затылок и думала: он сейчас скажет что-то. Что-то важное или что-то неудобное. Что-то, ради чего он и предложил кофе.
Машина пыхнула паром. Зашумела.
– Ты хорошо выглядишь, – сказал Павел, не оборачиваясь, вдруг переходя на ты.
Оксана промолчала.
Он поставил одну чашкуперед ней, вернулся на своё место.
– Серьёзно.
Оксана посмотрела на кофе. Потом на него.
– Спасибо, – сказала она ровно.
Павел чуть помолчал.
– Оксана, я хочу сказать кое-что. Не как директор, как, ну, как человек, который тебя знает.
«А вот это уже интересно», – отметила Оксана. Интересно и немного опасно. Похоже на то, как когда в самолёте пилот появляется из кабины с таким лицом, что сразу понятно – сейчас скажет что-то необязательное, но важное.
– Я рад, что ты пришла именно сюда, – сказал Павел.
– Случайность, – сказала Оксана.
– Может быть. – Он слегка улыбнулся. – Но я рад. Честно. Ты профессионал, это видно сразу. И мне нужен именно такой человек.
– Хорошо.
– Но я хотел бы, – Пауза. Павел выбирал слова аккуратно, как выбирают дорогу по тонкому льду. – Я хотел бы, чтобы мы понимали друг друга правильно. С самого начала. Чтобы без старых историй. Чистый лист, так сказать.
Вот оно.
Оксана поставила чашку.
«Чистый лист». Так вот как это называется. Восемь лет и «чистый лист». Суд из-за квартиры – чистый лист. Три месяца, когда она не могла нормально есть, тоже, видимо, чистый лист.
Она молчала секунду. Две. Смотрела на него спокойно, внимательно, как смотрят на что-то, что надо рассмотреть хорошенько, прежде чем принять решение.
– Павел, – сказала она. – Я правильно понимаю: ты предлагаешь мне работу при условии, что я забуду, всё что было?
Он чуть дёрнул бровью.
– Я предлагаю начать с нуля. Это разные вещи.
– Нет, – сказала Оксана. – Это одно и то же.
Тишина. Кактус на столе невозмутимо торчал кактусом.
– Видишь ли, – продолжила Оксана, – я не собираюсь поднимать старое. У меня нет ни желания, ни времени. Но я и не собираюсь делать вид, что его не было. Потому что оно было. И это моя жизнь. А не страница, которую кто-то может перевернуть.
Павел смотрел на неё. Молча.
– Я пришла на собеседование, – сказала Оксана. – Не на вечер воспоминаний о прошлом. Если тебе нужен профессиональный руководитель секретариата с двадцатилетним опытом, я готова обсудить условия. Если тебе нужен человек, который будет делать вид, что восемь лет назад ничего не происходило, это не я.
Она взяла чашку. Сделала глоток. Кофе был хороший, это она отметила с каким-то отдельным, совершенно посторонним удовольствием.
Павел молчал. Смотрел на неё с выражением, которое Оксана не сразу опознала. Это было уважение.
– Ты изменилась, – сказал он.
– Да, – согласилась Оксана. – Восемь лет прошло.
Павел встал. Прошёл к окну, постоял, глядя на переулок. Потом обернулся.
– Оксана. – Голос стал другим. Тише. – Я знаю, что был неправ. Тогда. Это не «чистый лист». Ты права. Это было, и я поступил плохо.
Оксана смотрела на него.
Вот этого она не ожидала. Совсем.
За восемь лет она мысленно проигрывала эту встречу в разных вариантах, в разных декорациях. Он злится. Он делает вид, что не помнит. Он говорит что-то снисходительное. Но что он просто скажет «я поступил плохо», этого варианта в её коллекции не было.
– Слышать это приятно, – сказала она после паузы. – Хотя и запоздало.
– Да. – Он кивнул. – Запоздало.
Тишина стала не напряжённой, а просто тихой. Как бывает после долгого разговора, когда всё уже сказано и можно просто помолчать.
– Насчёт должности, – сказал Павел. – Я хочу предложить тебе позицию руководителя административного департамента. Это выше, чем секретариат. Условия достойные. Решение за тобой.
Оксана помолчала.
– Я подумаю, – сказала она.
– Хорошо.
Она встала. Взяла сумку. Павел тоже встал, по-человечески, без директорского церемониала.
– Оксана, – сказал он, когда она уже шла к двери.
Она обернулась.
– Спасибо, что не вышла сразу, как увидела меня.
Оксана подумала секунду.
– Я тоже не ожидала, что останусь, – сказала она честно.
В коридоре Оксана остановилась.
Просто стояла секунду у закрытой двери с табличкой.
На улице Тамара ждала ее со стаканчиком кофе из автомата. Увидела Оксану, прочитала что-то по лицу и тут же спросила:
– Ну?
– Предложили должность, – сказала Оксана.
– Хорошую?
– Да. Руководитель административного департамента.
– Ого. – Тамара помолчала. – А директор кто?
– Павел.
Тамара долго смотрела на неё.
– Павел?! Твой Павел?!
– Бывший, – уточнила Оксана.
– И ты что?
– Сказала, что подумаю.
Оксана взяла у неё стаканчик, сделала глоток. Кофе из автомата был, конечно, хуже, чем в кабинете наверху. Но как-то роднее.
Они пошли по переулку. Листья под ногами шуршали по-октябрьски, привычно. Солнце светило вполсилы – не чтобы согреть, а так, просто поприсутствовать.
– Но это уже мой выбор. Не его, – Оксана чуть улыбнулась. – Не его.Точно.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: