Глава 7
Три недели спустя жизнь вошла в настолько мирное русло, что Гена начал подозревать неладное. Слишком уж всё было хорошо. Кошки здоровы, Рита счастлива, заказы в мастерской идут один за другим. Даже очки он терял всего два раза в день — личный рекорд.
— Подозрительно, — сказал он как-то вечером, сидя на диване в обнимку с Ритой и Пони (которая, конечно же, оккупировала его колени).
— Что подозрительно? — Рита оторвалась от телефона.
— Что всё хорошо. Обычно, когда всё хорошо, случается что-то плохое.
— Гена, ты параноик.
— Я реалист. Жизнь — штука непредсказуемая.
В этот момент в прихожей раздался грохот. Такой, будто упал шкаф. Или слон. Или шкаф со слоном.
Гена и Рита подскочили. Кошки тоже — Пони спрыгнула с колен и навострила уши, Муся выгнула спину, Лиза мгновенно испарилась под кровать.
— Что это было? — прошептала Рита.
— Не знаю, — так же шёпотом ответил Гена. — Но звук шёл из прихожей.
Они осторожно, на цыпочках, подкрались к двери. Гена приоткрыл её и выглянул.
В прихожей царил хаос. Полка с обувью, которая мирно висела на стене пять лет, лежала на полу. Вокруг неё валялись тапки, кроссовки и сапоги. А посреди этого безобразия сидела Пони с самым невинным видом.
— Пони! — закричала Рита. — Ты что наделала?!
Пони моргнула, будто говоря: "Я? Ничего. Оно само упало".
— Она на неё запрыгнула, — констатировал Гена, осматривая место происшествия. — Видимо, решила, что полка — отличный наблюдательный пункт.
— Гена, она кошка, а не слон. Как она могла её обрушить?
— Во-первых, кошки умеют создавать разрушения, непропорциональные их весу. Это научный факт. Во-вторых, у неё, кажется, что-то в зубах.
Рита присмотрелась. Действительно, Пони держала в пасти какой-то предмет, блестящий и явно не предназначенный для кошачьих игр.
— Пони, покажи, — строго сказала Рита, протягивая руку.
Пони, поняв, что сейчас у неё отнимут игрушку, рванула в комнату. Гена и Рита — за ней. Началась погоня, достойная голливудского боевика.
Пони носилась по комнате как угорелая, уворачиваясь от рук, прыгая по дивану, столу и подоконнику. Муся, наблюдая за этим бедламом с верхушки башни, презрительно щурилась. Лиза из-под кровати следила за происходящим с ужасом.
— Пони, отдай! — кричала Рита, спотыкаясь о пуфик. — Это не игрушка!
— Дай я! — Гена попытался перехватить кошку, но Пони ловко увернулась и запрыгнула на холодильник.
— Как она туда залезла? — изумилась Рита. — Холодильник же высоко!
— Она кошка, — философски заметил Гена, запыхавшись. — Для них нет ничего невозможного, когда речь идёт о сохранении добычи.
Пони сидела на холодильнике, гордо сжимая в зубах блестяшку, и смотрела на людей сверху вниз, как королева, взирающая на никчёмных подданных.
— Что это у неё? — спросила Рита, пытаясь разглядеть предмет.
— Не вижу, — признался Гена. — Но похоже на камень. Или металл.
— Откуда у неё камень?
— Может, из моей мастерской притащила? Я же иногда приношу образцы домой.
— Гена, твоя мастерская в другом районе. Как она могла оттуда что-то притащить?
— Кошки таинственны, — развёл руками Гена. — Возможно, телепортировалась.
Рита закатила глаза.
— Ладно, надо её снимать. Давай приманим колбасой.
Колбаса — универсальное средство. Рита достала из холодильника кусочек и помахала им перед Пони.
— Кис-кис-кис, иди сюда, маленькая, получи вкусняшку.
Пони посмотрела на колбасу, потом на блестяшку, потом снова на колбасу. В её кошачьем мозгу явно происходила борьба между жадностью и охотничьим инстинктом.
— Давай, — подбадривала Рита. — Колбаса вкуснее, чем какой-то камень.
Пони колебалась. Но колбаса победила. Она разжала зубы, блестяшка упала на пол, и кошка спрыгнула за колбасой.
Гена мгновенно подхватил предмет.
— Ничего себе, — выдохнул он.
— Что там?
Гена молчал, разглядывая находку. Это была старая, потемневшая от времени монета. Тяжёлая, явно не современная. На одной стороне угадывался двуглавый орёл, на другой — какой-то вензель.
— Гена, что это?
— Похоже на царский золотой, — медленно произнёс он. — Десять рублей. Николай Второй.
— Золотой? — Рита подошла ближе. — Настоящий?
— Судя по весу и патине — да. Настоящий.
Они уставились на монету. Пони, сжевав колбасу, подошла и попыталась отобрать свою игрушку обратно, но Гена спрятал монету в карман.
— Откуда она взялась? — спросила Рита шёпотом, будто боялась спугнуть удачу.
— Понятия не имею. Может, завалилась за плинтус, когда дом строили? Этот дом старый, довоенный ещё.
— Но как Пони её нашла?
— Она упала с полки, когда Пони на неё запрыгнула. Видимо, монета лежала где-то сверху, в щели между полкой и стеной. А падение всё встряхнуло.
Рита посмотрела на Пони, которая теперь с самым невинным видом вылизывала лапу.
— Эта кошка приносит нам удачу.
— Или проблемы, — добавил Гена. — Царские золотые имеют историческую ценность. Надо отнести к оценщику.
— А вдруг это клад? — глаза Риты загорелись. — Вдруг там ещё есть?
— Проверим.
Они вооружились фонариками и отправились исследовать место падения полки. Отодвинули обувь, заглянули в щели. И — о чудо! — в стене, за оторвавшейся доской, обнаружилась небольшая ниша. А в ней — ещё несколько монет, старинная брошь и маленькая иконка.
— Ничего себе, — выдохнула Рита. — Мы нашли клад!
— Пони нашла, — поправил Гена. — Мы просто присутствовали.
Пони, услышав своё имя, подошла и снова попыталась утащить монету. Пришлось снова отвлекать колбасой.
На следующее утро они отправились к оценщику — знакомому Гены по ювелирному цеху, дяде Лёве, который разбирался в антиквариате лучше, чем любой музейный эксперт.
Дядя Лёва был старым евреем с бородкой и вечными очками на верёвочке (Гена мысленно позавидовал — верёвочка гениальное изобретение). Он долго рассматривал монеты, цокал языком, вздыхал и наконец выдал вердикт:
— Ну, молодёжь, поздравляю. Это не просто монеты, это коллекционный экземпляр. Вот эта, с двойным ударом штемпеля — редкость. Эта, 1899 года — в идеальном состоянии. Брошь — работа Фаберже, между прочим. Не клеймёная, но почерк виден. Иконка — серебро, эмаль, восемнадцатый век.
— И сколько это всё стоит? — затаив дыхание, спросила Рита.
Дядя Лёва назвал сумму.
Рита села на стул. Гена схватился за сердце.
— Это... это шутка? — прошептала Рита.
— Какие шутки? — обиделся дядя Лёва. — Я сорок лет в профессии, чтобы шутить такими вещами. Если продавать с умом, через аукцион — ещё больше получите.
— Но это же не наши монеты, — опомнился Гена. — Они чьи-то. Надо искать владельцев.
— Гена, — дядя Лёва снял очки и посмотрел на него с уважением. — Ты хороший человек. Но дом, где вы живёте, старый. Его сто раз перестраивали, жильцы менялись, войны были, революции. Найти владельцев этих монет — всё равно что иголку в стоге сена. По закону, если вы нашли клад в земле или в стене, и владелец не установлен, он ваш. Если, конечно, вы сообщили куда следует. Но сообщать вам не советую — замучают бюрократией, а потом ещё и налоги.
— А как же совесть? — спросила Рита.
— Совесть, — дядя Лёва вздохнул, — штука хорошая. Но эти монеты пролежали в стене лет сто. Никто по ним не плачет. А вам они, судя по вашим глазам, очень даже пригодятся.
Гена и Рита переглянулись.
— Мы подумаем, — сказал Гена. — Спасибо, дядя Лёва.
— Думайте, — кивнул тот. — Но быстро. И если решите продавать — я помогу. Скидку за знакомство сделаю. Небольшую, но сделаю.
Дома их ждал сюрприз. Пони, оставленная без присмотра, умудрилась открыть шкаф, где они временно спрятали остатки клада, и теперь гоняла по комнате старинную брошь, как мышку.
— Пони! — заорали они хором.
Погоня повторилась, на этот раз с участием броши Фаберже. К счастью, брошь была крепкой и выдержала кошачьи зубы. Пони лишилась игрушки, но не унывала — через минуту она уже охотилась за мухой на подоконнике.
— Эта кошка нас разорит, — выдохнула Рита. — Или обогатит. Пока не понятно.
Вечером они сидели на кухне и пили чай. Кошки разлеглись кто где. Монеты и брошь лежали в сейфе, который Гена специально привёз из мастерской.
— Что будем делать? — спросила Рита.
— Не знаю, — честно признался Гена. — С одной стороны, деньги немалые. Можно квартиру купить побольше, ремонт сделать, тебе клинику свою открыть...
— Мечты, — вздохнула Рита.
— С другой стороны, это не наше. Чужое. Спрятанное кем-то в страшные времена. Может, это приданое для дочери, которая не дожила. Может, сбережения семьи, которую раскулачили. Мы не знаем.
— А если попробовать найти наследников?
— Как? Дому сто лет. Квартиры приватизированы, жильцы менялись по десять раз. Это как искать иголку не в стоге сена, а в стоге иголок.
Рита молчала, глядя в чашку.
— Знаешь, — сказала она наконец. — Моя бабушка рассказывала, что её семья в революцию потеряла всё. Золото закопали в саду, а потом сад застроили, и найти ничего не смогли. Может, это чьё-то бабушкино золото.
— Может, — согласился Гена. — И если так, я бы хотел, чтобы оно пошло на доброе дело. Не на новую квартиру, а на что-то, что имело бы смысл.
— Например?
— Например, на кошачий приют. Ты же всегда мечтала.
Рита подняла на него глаза.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Я ювелир, я зарабатываю достаточно. Квартира у нас есть, хоть и маленькая. А бездомных кошек много. Если мы откроем приют, эти монеты обретут новый смысл. Они будут спасать жизни. Как Пони спасла нас.
Пони, услышав своё имя, подняла голову и довольно замурчала.
— Гена, — Рита смотрела на него с таким выражением, что у него сердце зашлось. — Ты самый лучший человек на свете.
— Я просто ботаник, — смутился он. — Который любит тебя и твоих кошек.
— И которого любят кошки, — добавила Рита. — И я.
Они обнялись. Пони, не желая оставаться в стороне, запрыгнула к ним на колени и принялась тереться мордой о Генину рубашку. Муся с верхушки башни одобрительно жмурилась. Даже Лиза вылезла из-под кровати и робко приблизилась.
— Смотри, — шепнула Рита. — Лиза идёт к тебе. Это абсолютное доверие.
Лиза действительно подошла, обнюхала Генины тапки и осторожно ткнулась носом в его ногу.
— Привет, малышка, — ласково сказал Гена, протягивая руку. — Не бойся, я свой.
Лиза позволила себя погладить. Целых три секунды. Потом снова убежала под кровать. Но это был прогресс.
— Она к незнакомцам вообще не подходит, — сказала Рита. — Ты теперь не незнакомец. Ты семья.
Гена чувствовал, что внутри разливается тепло. Семья. У него есть семья. Странная, с тремя кошками, кладом и вечно теряющимися очками, но своя. Настоящая.
На следующий день они пошли в местный музей, чтобы узнать хоть что-то про историю дома. Старенькая сотрудница, услышав их историю, оживилась.
— Ой, а я помню! — затараторила она. — В этом доме до революции жил купец Елисеев. У него была дочка, красавица. Поговаривали, что он спрятал где-то в доме её приданое, когда красные подступали. Но найти не успели — убили его. А дочка эмигрировала. Так и осталось приданое где-то в стенах.
— Это оно? — спросила Рита, показывая фотографию броши.
— Ой, похоже! — всплеснула руками сотрудница. — На старых фото у Елисеевой была похожая брошь. Точно она!
— А есть у неё наследники? — спросил Гена.
— Да кто ж теперь найдёт? — вздохнула сотрудница. — Уехала она то ли во Францию, то ли в Америку. След простыл. Так что считайте, вам судьба.
Они вышли из музея под впечатлением.
— Купеческая дочка, — задумчиво сказала Рита. — Представляешь, как она волновалась, когда прятала это? Думала, что вернётся и заберёт. А не вернулась.
— Грустно, — кивнул Гена. — Но мы сделаем так, чтобы её приданое принесло радость. Много радости. Кошачьей.
— Точно. Назовём приют "Елисеевский". В честь купеческой дочки.
— И Пони сделаем почётным директором.
— А Муську — главным инспектором.
— А Лизу — тайным агентом по связям с особо пугливыми кошками.
Они рассмеялись и пошли домой, обсуждая планы. Впереди было много дел: оформление документов, поиск помещения, закупка оборудования. Но это были приятные хлопоты. Хлопоты, которые имели смысл.
Вечером, когда они вернулись, их встретила очередная катастрофа. Пони, видимо, решившая, что клад должен быть при ней, умудрилась каким-то образом открыть сейф. Не полностью, но достаточно, чтобы просунуть лапу и вытащить одну монету.
Кошка сидела посреди комнаты и с самым довольным видом катила золотой по полу.
— Пони! — закричали они хором.
Пони, поняв, что её снова лишат игрушки, схватила монету зубами и рванула под диван. Оттуда донеслось довольное урчание и звук перекатываемого металла.
— Как она открыла сейф?! — поражалась Рита, пытаясь заглянуть под диван.
— Не знаю, — Гена был в шоке. — Там же кодовый замок. Я его закодировал.
— Может, она подсмотрела?
— Кошки не умеют подсматривать коды.
— Эта — умеет. Она у нас особенная.
Под диваном раздалось особенно громкое урчание.
— Ладно, — вздохнул Гена. — Будем выманивать. Колбаса есть?
— Есть. Но она уже съела три куска сегодня. Не лопнет?
— Кошки от колбасы не лопаются. Они от неё становятся счастливее.
Рита принесла колбасу. Пони, учуяв запах, высунула нос из-под дивана. В зубах у неё была монета.
— Меняем, — сказал Гена, протягивая колбасу. — Монету на сосиску. Честный обмен.
Пони смотрела то на колбасу, то на монету. В её глазах читалась мучительная борьба. Наконец колбаса победила. Она выплюнула монету и схватила угощение.
— Есть! — Гена подхватил золотой. — Всё, больше никаких сейфов. Завтра же отвезу всё в банковскую ячейку.
— А Пони?
— А Пони получит новую игрушку. Куплю ей специальный мячик, который нельзя съесть или потерять.
— Такого не бывает.
— Тогда куплю ей сто мячиков. Пусть играет.
Пони, сжевав колбасу, подошла к Гене и потёрлась о его ноги — то ли благодаря, то ли выпрашивая добавку.
— Ты наша золотая кошка, — сказал Гена, гладя её. — В прямом и переносном смысле.
— Золотая Пони, — засмеялась Рита. — Звучит как название для ресторана.
— Или для приюта.
— Точно. "Золотая Пони". Вывеску сделаем с её мордой.
Пони, будто понимая, о чём речь, гордо подняла хвост и пошла к своей миске — проверять, не положил ли кто ещё колбасы.
Муся и Лиза, наблюдавшие за этой сценой, синхронно вздохнули. С этой молодёжью совсем покоя нет. Но, в целом, жить можно. Тем более что двуногие приносят корм и чешут за ухом. А это главное.
Гена обнял Риту, и они стояли посреди комнаты, слушая, как Пони гремит миской, как Муся мурчит на башне, как Лиза осторожно вылезает из-под кровати, чтобы присоединиться к всеобщему уюту.
— Знаешь, — сказала Рита. — А ведь если бы не ты, я бы так и жила одна, с тремя кошками, и думала, что счастья не бывает.
— Бывает, — ответил Гена. — Оно вон там, под диваном, монету катает.
— И на диване сидит.
— И на башне мурчит.
— И под кроватью прячется.
— Оно везде, — подвёл итог Гена. — Просто мы раньше не умели его замечать.
— А теперь умеем?
— Теперь у нас есть Пони. Она научила.
Пони, услышав своё имя, подняла голову от миски и довольно мяукнула. Мол, да, я тут главный философ. Обращайтесь.
И они засмеялись, потому что это было так по-кошачьи — съесть колбасу, найти клад, уронить полку и считать себя центром вселенной. И в этом было столько жизни, столько правды, что никакие царские золотые не могли с этим сравниться.
А золотые они всё-таки потратят на приют. И назовут его "Пони и компания". И будет у них много спасённых кошек, много счастливых хвостов и много историй, которые они будут рассказывать друг другу долгими вечерами.
Потому что счастье — оно такое. Приходит неожиданно, часто в кошачьих зубах, и переворачивает всю жизнь вверх дном. Или вверх полкой. Что, в общем-то, одно и то же.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ