Зимой 1918 года капитан первого ранга Алексей Щастный получил приказ уничтожить Балтийский флот. Вместо этого он его спас — и был расстрелян. Двести тридцать шесть боевых кораблей: шесть линкоров, пять крейсеров, пятьдесят четыре миноносца и десятки других судов были выведены из финских портов через торосистые льды прямо из-под носа наступавших германских частей и доведены до Кронштадта. Подвиг, за который полагался орден. Вместо ордена — расстрельный двор, тайная могила и десятилетия запрета на само имя.
Щастный происходил из семьи артиллерийского офицера, однако выбрал флот. Окончил Морской корпус в Петербурге, участвовал в Русско-японской войне — за храбрость получил орден Святой Анны. В Первую мировую дослужился до капитана первого ранга, командовал миноносцами и линкорами. Когда большевики захватили власть, он не уехал и не затаился. Продолжил служить — России, а не партии. Был официально назначен начальником Морских сил Балтийского моря. В народе его прозвали «красным адмиралом» — хотя никаким большевиком он, разумеется, не был.
Приказ: взорвать флот
После подписания Брестского мирного договора в марте 1918 года Балтийский флот оказался в ловушке. Корабли стояли в Ревеле и Гельсингфорсе — портах, к которым стремительно подходили германские части. По условиям Бреста Россия обязалась уничтожить вооружения. Троцкий и Ленин передали Щастному секретный приказ: подготовить суда к подрыву. Чтобы убедить моряков уничтожать собственные корабли, Троцкий распорядился депонировать в банках специальные суммы — денежное вознаграждение для «подрывников». Понимал: добровольно матросы на это не пойдут.
Щастный приказ получил. И не выполнил.
Вместо минирования он организовал эвакуацию — операцию, которая в тех условиях была почти невозможной. Экипажи разложены революционной агитацией, дисциплина рухнула, авторитет офицеров подорван. Тем не менее Щастный сумел собрать людей, способных вести корабли. Ледоколы прокладывали путь через торосы. Один за другим суда уходили на восток. Весь Балтийский флот был сосредоточен в Кронштадте. Операция, вошедшая в историю как Ледовый поход, стала одним из самых выдающихся морских манёвров той эпохи.
Чтобы оценить значение этого решения — достаточно сравнить. Черноморский флот был затоплен. Корабли Северного и Тихоокеанского флотов достались иностранным интервентам. Балтийский — выжил. Линкор «Марат», спасённый той ледяной зимой, спустя двадцать три года стоял на защите осаждённого Ленинграда и громил германские позиции своими орудиями. Прямая связь между решением одного человека в феврале 1918-го и обороной города в 1941-м.
Немцы в ярости
Когда германские части вошли в Ревель и обнаружили пустую гавань, командование было взбешено. В Кремль немедленно направили секретную ноту протеста: по условиям Брестского мира флот должен был перестать существовать — а вместо этого ушёл в Кронштадт.
Историки, занимавшиеся этим периодом, указывают, что помимо открытых условий договора между большевистским руководством и Германией предположительно существовали тайные договорённости о передаче русских крейсеров и линкоров. Если это так — Щастный своими действиями сорвал их исполнение.
Тема связей большевистского руководства с германским генштабом в советское время была категорически запрещена. Между тем факт немецкого финансирования переезда революционеров в «пломбированном вагоне» впоследствии был подтверждён документально. Сам Гитлер в своё время назвал отправку Ленина в Россию лучшей операцией германской разведки за всю войну — и, судя по результатам, был недалёк от истины. Версия о тайных договорённостях насчёт флота на этом фоне выглядит вполне обоснованно.
Именно здесь начинается самая загадочная часть истории. В Москву Щастный прибыл с портфелем. Вышел из поезда не на пассажирском вокзале — в стороне, в малолюдном месте. О содержимом портфеля не сказал никому.
Трибунал, где был только один свидетель
Арест последовал быстро. Официальное обвинение — «контрреволюция»: не подготовил корабли к уничтожению согласно приказу. На заседании революционного трибунала произошёл эпизод, который сам обвинитель явно не планировал. Троцкий, выступая перед судьями, заявил буквально следующее: Щастный прибыл в Москву, вышел из вагона в укромном месте, «как и полагается конспиратору», и ни словом не упомянул о документах в своём портфеле — документах, которые «должны были свидетельствовать о тайной связи советской власти с немецким штабом». Осознав сказанное, Троцкий тут же объявил всё это «грубой фальсификацией». Но слова прозвучали. При свидетелях.
Защищать Щастного не позволили никому. Единственным свидетелем на процессе выступил сам его обвинитель. Других не допустили. Приговор — расстрел. Первый смертный приговор, официально вынесенный большевиками, — притом что смертная казнь в тот момент формально была отменена.
Казнь и исчезновение
Казнь состоялась во дворе Александровского военного училища в Москве. Расстрельная команда была составлена из китайских наёмников. Командовавший ею офицер впоследствии оставил свидетельство о последних минутах. Щастному предложили лёгкую смерть от пистолета. Он отказался: снял белую морскую фуражку, отёр лоб и прижал фуражку к груди — чтобы дать стрелкам точный ориентир. «Ваша рука может дрогнуть, и вы только раните меня», — сказал он. Грянул залп. Он упал.
Дальше — то, что не поддаётся никакому объяснению, кроме одного: власть хотела стереть само существование этого человека. Троцкий приказал захоронить тело так, чтобы его нельзя было найти. В том же здании тогда шёл ремонт — там находился кабинет самого Троцкого. По имеющимся сведениям, останки зашили в мешок и замуровали под полом. Щастный исчез физически: ни могилы, ни надгробия, ни места, куда можно прийти.
Документальный фильм об этой истории был снят петербургским режиссёром Виктором Правдюком. Он обратился к тогдашнему министру обороны России с просьбой вскрыть полы в здании, которое по сей день принадлежит армии. Разрешения не получил.
Щастный был расстрелян за то, что спас флот, — и эта формулировка, при всей своей парадоксальности, точна. Официально — за невыполнение приказа. По существу — за то, что знал слишком много и имел доказательства. Корабли, которые он сохранил вопреки приказу об уничтожении, через два десятка лет защищали Ленинград. Человека, их спасшего, не реабилитировали до 1995 года — спустя семьдесят семь лет после расстрела. Что лежало в том портфеле — мы, вероятно, не узнаем никогда. Но сама стремительность, с которой его убили, тело спрятали, а имя вычеркнули из истории, красноречивее любых документов говорит о том, как сильно этих документов боялись.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!