8 глава
День выдался тёплым и беззаботным. Игорь, Ксюша и вся компания с самого обеда бродили по окрестностям - сначала ходили на дальнее пастбище смотреть, как пригнали коров, потом забрались на холм, откуда вся деревня была видна как на ладони, потом спускались к ручью, где Кирилл чуть не свалился в воду, дразня девчонок. Смеялись, дурачились, фотографировали друг друга на телефоны - всё было легко и радостно.
Время пролетело незаметно. Только когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, кто-то спохватился:
— Ой, ребят, уже поздно! А мы и не заметили!
— Да ладно, - махнул рукой Ваня. - Куда нам спешить? Зато теперь к костру в самый раз.
И сами не заметили, как ноги привели их к знакомой полянке на опушке леса. Тому самому месту, где в прошлый раз они рассказывали страшные истории. Только теперь кострище было холодным, чёрным пятном среди травы - после того случая сюда, видно, никто не приходил.
— Ой, - поёжилась Надя. - А может, не будем здесь? Давайте на площадке посидим.
— Чего бояться? - храбрился Кирилл, но в голосе его уверенности не было. - Днём же тут нормально. Сейчас костёр разведём - светло станет.
Ребята переглянулись. С одной стороны, и правда страшновато после той истории. С другой - уходить не хотелось, место было хорошее, обжитое, да и темнота уже наступала, идти куда-то ещё - только время терять.
— Давайте здесь, - решила Вася. - Только костёр побольше разведём, чтоб светло было. И страшилки травить не будем. Просто посидим, песен послушаем.
Спорить никто не стал. Парни принялись собирать хворост, девчонки расчищали место вокруг кострища. Игорь, наученный прошлым опытом, захватил с собой небольшую лопату, которую дед дал - «пригодится, внучек, костёр прикапывать, чтоб пожара не было». Сейчас эта лопата висела у него на поясе, и почему-то от неё было спокойнее.
Костёр разгорелся быстро, весело заплясал в темноте. Расселись вокруг, достали кто что принёс - бутерброды, печенье, бутылки с лимонадом. Ваня снова взял гитару, заиграл что-то душевное, все подпевали. Ксюша сидела рядом с Игорем, прижавшись к его плечу, и было так хорошо, что о страхах никто не вспоминал.
А потом гитара замолчала. И в наступившей тишине откуда-то из леса, из самой глубины, донёсся звук. Тихий сначала, едва уловимый, будто ветер в ветвях. Но через мгновение звук стал явственнее, протяжнее, и мороз пробежал по коже у каждого, кто сидел у костра.
Ы-ы-ы-р-р-р...
Вася вскрикнула, зажала рот руками. Ксюша побелела как полотно, вцепилась в руку Игоря так, что ногти впились в кожу. Надя закрыла глаза и что-то зашептала - то ли молитву, то ли просто просьбу, чтобы это оказалось игрой воображения.
— Ы-ы-р-р, - повторилось снова. Ближе. Отчётливее.
— Твою ж... - выдохнул Ваня и вскочил, опрокинув бутылку с лимонадом.
Игорь тоже поднялся, но не вскочил панически, а встал спокойно, уверенно. Рука сама собой легла на черенок лопаты. Холодный металл придавал странное спокойствие.
— Всем встать, - сказал он тихо, но твёрдо. Голос его прозвучал так, что никто не посмел ослушаться. - Быстро заливаем костёр. У кого вода есть?
Андрей молча протянул бутылку. Игорь плеснул на угли, они зашипели, взметнув облако пара и пепла. Стало темно - только огоньки телефонов дрожали в руках.
— Включаем фонарики. Все сразу. Идём плотной группой, не разбегаемся. Девчонки в центр. Парни по краям. - Игорь говорил отрывисто, командным тоном, будто всю жизнь только и делал, что выводил людей из опасных мест. - Вань, у тебя нож есть?
— Есть, - Ваня достал складной нож, щёлкнул лезвием. - Не большой, но...
— Сойдёт. Держи наготове. Андрей, Кирилл, смотрите по сторонам. Если кто увидит что - говорите сразу. Не молчать.
Ы-ы-р-р... - снова донеслось из темноты. Ближе. Совсем близко.
— Пошли, - скомандовал Игорь.
Они двинулись через поле. Телефонные фонарики прыгали по траве, выхватывая из темноты кочки, колосья, редкие цветы. Ноги вязли в мягкой земле, дыхание сбивалось от быстрого шага и страха. Ксюша шла, вцепившись в Игоря мёртвой хваткой, он чувствовал, как она дрожит.
Ы-ы-р-р... Звук раздался совсем рядом. Казалось, ещё немного - и из темноты кто-то выскочит.
— Не оглядываться! - рявкнул Игорь, почувствовав, что Ксюша дёрнулась, будто хотела обернуться. - Ни в коем случае не смотрите назад. Только вперёд, на свет.
Ксюша послушалась. Все послушались. Шли быстро, почти бежали, сбившись в единый комок из дрожащих тел и прыгающих огоньков.
Вот и первые дома показались. Вот фонарь на столбе зажёгся впереди - жёлтый, тёплый, спасительный. Вот ноги вынесли на твёрдую дорогу, под ногами захрустел гравий.
— Всё, - выдохнул Андрей, останавливаясь и сгибаясь пополам. - Кажется, всё. Добежали.
Ребята попадали прямо на землю - кто сидел, кто стоял на коленях, тяжело дыша. Ксюша прижалась к Игорю, он обнял её, чувствуя, как колотится её сердце. У самого руки дрожали, но он старался не подавать виду.
— Выдохнули, - сказал он, когда дыхание немного выровнялось. - Все живы?
— Вроде да, - ответил Ваня, оглядываясь. Нож всё ещё был в руке, лезвие тускло блестело в свете фонаря.
А потом Игорь, сам не зная зачем, обернулся. Может, хотел убедиться, что погони нет. Может, просто интуиция заставила.
Поле за их спинами простиралось тёмное, бескрайнее. Луна уже взошла и заливала его призрачным серебристым светом. Колосья пшеницы колыхались под лёгким ветром, создавая живую, дышащую рябь.
И на самой границе поля, там, где оно переходило в луг и дальше в лес, среди колосьев Игорь увидел две точки. Два огонька. Они горели ровным, немигающим светом - неестественно зелёным, каким-то потусторонним. И эти огоньки смотрели прямо на них. Пристально, неотрывно, жутко.
Игорь замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
— Что там? - спросила Ксюша, чувствуя, как напряглось его тело.
— Ничего, - ответил он хрипло, отводя взгляд и заставляя себя не смотреть туда больше. - Пойдём. Надо по домам.
Он не стал ничего рассказывать. Не сейчас. Может, потом. Может, никогда.
Но когда они уже расходились по домам, он ещё раз обернулся. Поле было пусто. Только ветер шевелил колосья, да где-то далеко ухнула сова.
Точки исчезли. Или просто спрятались.
Этой ночью Игорь долго не мог уснуть. Смотрел в потолок, слушал, как за окном шуршит ветер, и думал. О том, что видел. О том, что это могло быть. И о том, что в следующий раз, прежде чем идти в лес, даже днём, он подумает сто раз.
А может, и двести.
Продолжение следует
