Глава 5
Неделя пролетела как один день. Вернее, как семь дней, каждый из которых был наполнен событиями, кошками и Геной. Потому что Гена теперь был везде.
Он появлялся в квартире Риты с завидной регулярностью: то приносил новый корм (изучал состав, консультировался с зоомагазином, выбирал лучший), то чинил сломавшуюся дверцу шкафа (ювелирная отвёртка творила чудеса), то просто приходил "проведать кошек", хотя на самом деле проведать Риту.
Кошки к нему привыкли настолько, что перестали реагировать как на чужака. Муся теперь спала у него на коленях, когда он сидел за компьютером (пытался работать удалённо, но с кошкой на коленях это было сложно). Лиза перестала прятаться и даже позволяла себя гладить. А Пони... Пони стала его личным телохранителем. Она следовала за ним по квартире хвостиком, контролировала каждый поход в туалет (сидела под дверью и мяукала, если он задерживался) и спала исключительно у него на голове.
— Она тебя удочерила, — констатировала Рита, глядя на эту идиллию. — Поздравляю. Теперь у тебя есть приёмная кошка.
— А я думал, это я её удочерил, — удивился Гена, пытаясь осторожно снять Пони с макушки.
— С кошками так не работает. Это они решают, кто кого удочерил. И судя по тому, что она спит на твоей голове, ты теперь её собственность. Смирись.
Гена смирился. Тем более что спать с кошкой на голове оказалось удивительно уютно. Только очки приходилось прятать под подушку, потому что Пони считала их своей личной игрушкой и каждое утро устраивала охоту за ними.
В пятницу вечером Рита вернулась с работы совершенно вымотанная.
— Ужас, — объявила она с порога, падая в кресло. — Сегодня был день дураков. Сначала принесли таксу, которая съела носок. Носок! Целиком! Пришлось делать рентген, смотреть, где этот носок застрял. Потом хомяк, который застрял в колесе. В прямом смысле — залез, не смог вылезти, пришлось колесо распиливать. А под конец — кот, который наелся новогодней мишуры и теперь из него эта мишура торчала... ну, ты понял откуда. Я пять лет учусь на ветеринара, но к такому меня жизнь не готовила.
Гена, который в этот момент пытался отвлечь Пони от шнурков, сочувственно покивал.
— А у меня сегодня был заказ на обручальные кольца, — поделился он. — Пришла парочка. Она — вся в розовом, он — в костюме за тысячу баксов. Смотрят эскизы, и она говорит: "А можно сделать бриллиант в форме сердечка?" Я объясняю, что сердечко — это огранка, и она возможна, но бриллиант потеряет в весе и блеске. Она: "Я хочу сердечко!" Он: "Дорогая, но эксперт говорит..." Она: "Я хочу сердечко!" Я: "Могу предложить фантазийную огранку "сердце", но учтите..." Она: "Я хочу сердечко, и точка!" В итоге заказали сердечко. Я предупредил, что оно будет выглядеть как кусок стекла. Но главное — сердечко.
Рита засмеялась.
— Боже, какие же люди бывают дураками. Слушай, а почему бриллианты так ценятся? Ну, кроме того, что это алмазы и всё такое?
— Хочешь страшную тайну? — Гена заговорщически понизил голос. — Бриллианты — это на 90% маркетинг. До двадцатого века они ценились не выше рубинов или изумрудов. А потом компания De Beers придумала гениальную рекламную кампанию: "Бриллианты навсегда". И внушила всем, что без бриллианта предложение руки и сердца не считается. А на самом деле бриллианты — это просто углерод, который нагрели и сдавили. Технически, кусок угля — тот же углерод.
— То есть, — Рита округлила глаза, — если я захочу, ты можешь сделать мне кольцо из угля?
— Могу, — кивнул Гена. — Только оно будет пачкаться. Но если обработать специальным составом... Хочешь, сделаю?
— Хочу! — Рита вдруг осеклась и покраснела. — В смысле, не кольцо обручальное, а просто... брошку? Или подвеску? Из угля. Это же будет прикол.
— Будет, — улыбнулся Гена. — Завтра и начну. У меня как раз есть кусок антрацита красивой структуры.
Они сидели на кухне, пили чай и обсуждали планы на выходные. Кошки разлеглись кто где: Муся на новой башне, Лиза под столом, Пони — традиционно на голове у Гены.
— Слушай, — вдруг сказала Рита. — А хочешь завтра съездить за город? Там есть классное место, лес, озеро. Я хочу Пони показать природу. Она же дворняжка, а настоящего леса не видела.
— А кошки любят лес? — усомнился Гена.
— Кошки любят всё, где можно охотиться. Пони обалдеет. Муся, конечно, откажется — она домоседка. Лизу страшно брать, она испугается. А Пони — идеальный кандидат. Тем более у неё теперь есть медальон, вдруг потеряется — найдут.
— А Пони на поводке?
— А как же. У неё есть специальная шлейка. Правда, она в ней ходит как корова на верёвке, но хоть не убегает.
Гена представил Пони в шлейке, идущую по лесу, и улыбнулся.
— Звучит как авантюра.
— Это и есть авантюра, — подтвердила Рита. — Я люблю авантюры. Ты как?
— Я люблю тебя, — ляпнул Гена и замер.
Рита замерла тоже. Чайник на плите засвистел, но никто не пошевелился.
— То есть, я люблю авантюры, — быстро поправился Гена, краснея до корней волос. — С тобой. Авантюры с тобой.
Рита смотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась.
— Я поняла, Гена. Не парься.
Но в её глазах появилось что-то новое. Что-то тёплое и опасное одновременно.
Утро субботы выдалось солнечным. Гена приехал к Рите в девять утра, вооруженный рюкзаком с провизией, пледом и запасными очками (целых трое — на все случаи жизни).
Рита уже ждала на улице с Пони на руках. Кошечка была облачена в ярко-розовую шлейку, которая делала её похожей на маленького инопланетного захватчика.
— Она в восторге, — сообщила Рита. — Сначала пыталась содрать шлейку зубами, потом поняла, что это бесполезно, и теперь гордо несёт её как знак отличия.
— Красавица, — серьёзно сказал Гена, погладил Пони по голове, и та согласно заурчала.
Дорога до леса заняла час. Пони вела себя образцово: сначала сидела на заднем сиденье и смотрела в окно, потом перебралась на переднее, к Гене, и устроилась у него на коленях, мешая переключать передачи.
— Она тебя выбрала, — констатировала Рита. — Теперь ты её личный водитель.
— Почётно, — кивнул Гена, аккуратно объезжая яму. — Никогда ещё не был личным водителем кошки.
Лес встретил их запахом хвои, птичьим гомоном и прохладой. Они вышли из машины, и Пони тут же натянула поводок, пытаясь исследовать всё и сразу.
— Осторожнее, — предупредила Рита. — Она сейчас увидит белку, и ты узнаешь, что такое настоящий кошачий спринт.
— Увидит белку в лесу? — иронично уточнил Гена. — Ни за что не поверю.
И в этот момент с ближайшей сосны спрыгнула белка. Самый настоящий пушистый грызун с наглыми глазами.
Пони замерла. Уши вперёд, хвост трубой, глаза горят огнём охотничьей страсти. Белка, оценив ситуацию, быстро вскарабкалась обратно на дерево и оттуда застрекотала что-то обидное.
Пони рванула.
Гена, державший поводок, не ожидал такого рывка. Он пошатнулся, попытался удержать равновесие, но нога попала в какую-то ямку, и он полетел лицом вниз, прямо в кусты.
— Гена! — закричала Рита, бросаясь к нему.
Пони, увлечённая погоней, тащила поводок за собой. Гена, не выпуская поводка из рук, пропахал животом метров пять по лесной подстилке, прежде чем сумел затормозить пятками.
— Стоять! — крикнул он. — Пони, фу! Нельзя!
Пони остановилась, обернулась и посмотрела на него с таким выражением, будто он испортил всё веселье.
— Ты как? — Рита помогла ему подняться.
Гена отряхнулся. Куртка была в сосновых иголках, джинсы в земле, очки чудом держались на носу, но съехали набок.
— Жить буду, — крякнул он. — Главное — Пони цела.
— Пони цела, — подтвердила Рита, оглядывая кошку. — А ты похож на лешего после ночной гулянки.
— Идём к озеру, — решил Гена. — Там отмоюсь.
Озеро было небольшим, но чистым. Вода искрилась на солнце, вокруг ни души. Райское местечко.
Рита расстелила плед, достала бутерброды и термос с чаем. Пони, утомлённая охотой на белку, улеглась в тенёчке и задремала.
— Красота, — вздохнула Рита. — Тишина, покой, никого...
— Только мы и комары, — добавил Гена, прихлопнув назойливого насекомого на своей щеке.
— Не считая комаров, — согласилась Рита.
Они сидели, пили чай, болтали. Гена рассказывал про забавные случаи из ювелирной практики: как одна клиентка принесла кольцо, которое, по её словам, "само сжалось" на пальце (на самом деле она просто поправилась), как другая просила вделать в кулон зуб своего любимого пса (Гена отказался, предложил сделать слепок), как третья требовала, чтобы он "зарядил" бриллиант положительной энергией, положив его на ночь под лунный свет.
— И ты заряжал? — засмеялась Рита.
— Я клал, — честно признался Гена. — Но не ради энергии, а чтобы она отстала. Клиенты иногда бывают... специфические.
— Это точно, — кивнула Рита. — У меня тоже есть история. Приходит однажды женщина с попугаем. Попугай не ест, не пьёт, сидит нахохлившийся. Я спрашиваю: что случилось? А она говорит: "Он вчера смотрел передачу про хищников и теперь в депрессии". Я чуть со стула не упала. Оказалось, она просто очеловечивает птицу. Попугай был болен обычной инфекцией, но она придумала драму.
— Люди любят драму, — философски заметил Гена. — Даже когда её нет.
Пони во сне заёрзала и тихо зарычала — наверное, белка приснилась.
— Слушай, — вдруг сказала Рита, поворачиваясь к Гене. — А у тебя есть какие-то... ну, странности, о которых я ещё не знаю?
— Странности? — Гена задумался. — В смысле, кроме того, что я теряю очки, разговариваю с камнями и сплю с кошкой на голове?
— Кроме этого.
— Ну... — он замялся. — Я коллекционирую увеличительные стёкла. У меня их штук двадцать разных. И ещё я коллекционирую странные камни, которые нахожу на улице. Обычные булыжники, но если они красивой формы — я их домой несу.
— Камни с улицы? — уточнила Рита.
— Ага. У меня целая полка. Там есть один, похожий на картошку, но если присмотреться — на лицо старика.
— Покажешь?
— Обязательно.
Рита помолчала, потом спросила:
— А ты не думал, что это немного... ну, чокнуто?
— Думал, — спокойно ответил Гена. — Но потом решил, что пусть лучше я буду чокнутым коллекционером камней, чем нормальным, но скучным.
— Мудро, — улыбнулась Рита. — Я тоже чокнутая. У меня дома три кошки, я разговариваю с ними на их языке, а на Новый год наряжаю ёлку исключительно игрушками в виде мышей, чтобы им было весело.
— И как, весело?
— Им — да. Они эти игрушки с ёлки поснимали за два дня. Ёлка стояла голая, зато кошки были счастливы.
Они рассмеялись. Пони проснулась от смеха, недовольно зевнула и перевернулась на другой бок.
— Гена, — вдруг сказала Рита, глядя на воду. — А что ты думаешь о нас?
— В смысле?
— Ну, о нас двоих. О том, что происходит.
Гена замер. Серьёзный вопрос повис в воздухе, как назойливый комар.
— Я... я не знаю, — честно признался он. — Я никогда не думал, что такое может случиться со мной. Что я встречу кого-то, с кем мне будет так легко. С кем можно молчать и не чувствовать неловкости. С кем можно быть собой — со всеми тараканами, очками и коллекцией булыжников.
— И? — Рита смотрела на него в упор.
— И я боюсь, — выдохнул Гена. — Боюсь, что это сон. Что я проснусь, а ты исчезнешь. Или что я сделаю что-то не так, скажу что-то глупое, и ты разочаруешься.
— Глупый, — тихо сказала Рита и взяла его за руку. — Ты уже делаешь глупости каждый день. Теряешь очки, падаешь в кусты, разговариваешь с камнями. И мне это нравится. Потому что это настоящий ты. Не притворный, не надуманный. Живой.
Гена почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он смотрел на их переплетённые пальцы и не верил своему счастью.
— Рита...
— Тсс, — она приложила палец к его губам. — Не говори ничего. Просто побудь со мной.
Они сидели на берегу озера, держась за руки, и молчали. Пони дрыхла в тенёчке, птицы пели, где-то далеко лаяла собака. И это было идеально.
Идиллия рухнула через полчаса.
Пони проснулась, потянулась и решила, что пора исследовать окрестности. Она натянула поводок, потащила Гену (который держал поводок) к кустам, и вдруг...
— Мя-я-я-я-я-у! — раздался душераздирающий вопль.
Гена и Рита подскочили. Пони вылетела из кустов как ошпаренная, на поводке болталось что-то длинное и колючее.
— Ёж! — закричала Рита. — Она поймала ежа!
Пони носилась по поляне с ежом на поводке, пытаясь стряхнуть добычу. Ёж, судя по всему, был жив и здоров и отчаянно сопротивлялся, выпустив иголки. Пони визжала, ёж фыркал, Гена пытался поймать поводок, а Рита каталась по земле от смеха.
— Стоять! — орал Гена, спотыкаясь о коряги. — Пони, брось! Это не игрушка!
— Он её уколол! — хохотала Рита. — Смотри, она теперь с иголками в носу!
Пони наконец остановилась, села на траву и принялась тереть морду лапой, пытаясь избавиться от ежовых иголок. Ёж, поняв, что опасность миновала, свернулся в клубок и замер.
Гена подбежал к Пони, осмотрел её морду. Несколько иголок действительно застряли в носу и губах.
— Чёрт, — выдохнул он. — Нужно вытаскивать.
— Давай я, — Рита уже была рядом, сжимая в руках пинцет (она всегда носила с собой маленькую аптечку — профессия обязывала). — Держи её.
Гена прижал Пони к себе, несмотря на её отчаянное сопротивление. Рита ловко, одну за одной, вытащила иголки. Пони орала, будто её режут.
— Всё, маленькая, всё, — приговаривал Гена. — Сейчас мама вытащит, и пойдём домой. Больше никаких ежей, обещаю.
— Готово, — объявила Рита, вытащив последнюю иголку. — Пять штук. Неплохой улов для одного ежа.
Пони, освободившись от иголок, забилась под плед и оттуда смотрела на мир полными обиды глазами. Ёж, убедившись, что его больше не трогают, развернулся и важно потопал в кусты.
— Это была эпопея, — констатировала Рита, вытирая пот со лба. — Пони, ты охотница хренова. Ежа поймать — это надо уметь.
— Она просто хотела с ним поиграть, — вступился Гена за кошку.
— Она хотела его съесть, — поправила Рита. — Но ёж оказался крепче.
Пони обиженно фыркнула из-под пледа.
— Ладно, — решила Рита. — Собираемся. Пора домой, пока наша охотница не нашла медведя.
— Медведя? — испугался Гена.
— Шучу. Медведей тут нет. Надеюсь.
Они собрали вещи, погрузили Пони (она отказывалась идти своими лапами, пришлось нести на руках) в машину и поехали обратно в город.
Вечером, когда Пони отлежалась и пришла в себя, они сидели на кухне у Риты и пили чай. Муся и Лиза с подозрением обнюхивали вернувшуюся "охотницу", которая пахла лесом и ежом.
— Слушай, — сказала Рита, глядя, как Пони лакает воду из миски. — А ведь если бы не ты, она бы убежала за этим ежом и потерялась бы в лесу.
— Не потерялась бы, — возразил Гена. — У неё же медальон с телефоном.
— Телефон у меня. А она бы убежала, и мы бы её искали до ночи. А ты её удержал. Хотя сам упал и извалялся в грязи.
— Я просто не хотел, чтобы она пострадала, — пожал плечами Гена.
— Ты хороший, Гена. — Рита посмотрела на него с такой теплотой, что у него перехватило дыхание. — Очень хороший.
Пони, напившись воды, подошла к Гене, запрыгнула на колени и уткнулась мордой ему в живот.
— Она тебя любит, — сказала Рита. — И я, кажется, тоже.
Гена поперхнулся чаем.
— Что?
— Я сказала, что тоже тебя... ну, в общем, ты понял.
Он понял. И от этого понимания у него закружилась голова.
— Рита... я... я тоже. С первого дня. С того момента, как ты пришла с Пони она начала охотиться за моими бриллиантами.
— С этого момента? — удивилась она. — Когда я чуть не разорила тебя?
— Да, — улыбнулся Гена. — Ты была такая красивая и такая... живая. Я сразу понял, что пропал.
Они смотрели друг на друга через кухонный стол. Кошки замерли, будто понимая важность момента.
— И что теперь? — спросила Рита шёпотом.
— Теперь... — Гена встал, подошёл к ней и осторожно взял за руку. — Теперь мы будем вместе. Если ты, конечно, не против.
— Я не против, — выдохнула Рита. — Но только при одном условии.
— При каком?
— Ты должен перестать терять очки. Потому что каждый раз, когда ты их теряешь, я схожу с ума от беспокойства.
Гена рассмеялся.
— Это невозможно. Но я буду стараться.
— Договорились.
Пони, которой надоело быть третьей лишней, спрыгнула с колен и направилась к своей миске, требуя внимания к своей персоне. Муся и Лиза, поняв, что драма закончилась, разошлись по своим местам.
А Гена и Рита стояли посреди кухни, держась за руки, и улыбались друг другу.
— Знаешь, — сказал Гена. — Я никогда не думал, что моя жизнь изменится из-за маленького медальона для кошки.
— А я никогда не думала, что найду своё счастье в мастерской у ювелира-ботаника, который теряет очки и разговаривает с камнями.
— Жизнь полна сюрпризов.
— Полна, — согласилась Рита. — И это самый лучший сюрприз.
Пони требовательно мяукнула, напоминая, что её кормили давно (часа три назад — для кошки это целая вечность). Рита вздохнула и пошла открывать холодильник.
— Пони у нас главная, — прокомментировал Гена. — Без неё ничего не решается.
— Это точно, — усмехнулась Рита. — Без неё бы мы вообще не познакомились. Надо будет сказать ей спасибо.
— Скажи. Только не при мне. Я застесняюсь.
— Гена, ты стесняешься всегда. Это твоя суперсила.
— Моя суперсила — терять очки, — поправил он. — И находить тебя.
Рита закатила глаза, но улыбнулась.
— Иди сюда, ботаник.
Он подошёл. Она обняла его. Пони, забыв про еду, уставилась на них с нескрываемым любопытством.
— Кажется, у нас теперь есть четвёртый член семьи, — прошептала Рита.
— А кошки не против?
— Кошки уже проголосовали "за". Особенно Пони. Она тебя официально удочерила.
— Усыновила, — поправил Гена.
— Какая разница. Главное — ты теперь наш.
И в этот момент его очки, которые держались на честном слове после падения в кусты, соскочили с носа и упали прямо в миску с водой для кошек.
Гена вздохнул. Рита засмеялась.
— Я люблю тебя, Гена, даже без очков.
— А я люблю тебя, Рита, даже с тремя кошками, ежами и прочими неприятностями.
— Мы сумасшедшие?
— Мы счастливые. А это почти одно и то же.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ