Каменные джунгли запретного города в Пекине заставляли двигаться в их лабиринте строго по заранее определённым маршрутам. Все китайцы дружно встали утром и отправились по своим делам — на работу, в гости, на площадь через кордоны или через такие же блок-посты в музей в центре столицы, но делились на тех, кто строго на посту, и тех, кому плевать на окружающих (кроме того трайба и двора, к которому их прибили ещё при рождении).
Два десятка лет назад, когда мы ещё только-только знакомились с восточным соседом, заглянувшим в гости на улицы Питера, меня рассмешила (а китайских партнёров расстроила) реакция нашего секретаря-референта пятидесяти лет отроду, которая отказывалась подавать документы на них в миграционную службу, дескать, они липовые справки представили. Они, говорит, могли визу получать в Пекине или Шанхае, а получили в каком-то Бейджинге [Бэйцзыне], ну что за наглость! Никакого иного наименования столицы она принять не хотела, пока ей не показали логотип Олимпиады в столице Китая, где красовались так непохожие на кириллический Пекин латинские буквы транслитерации.
Каждый вечер в 22:30 в северной столице Китая (именно так переводится Beijing, в отличие от Nanjing, Нанкина) гаснет подсветка зданий. Централизованно и точно в срок, как и всё, кажется, что делается в Поднебесной красного цвета под контролем государства — в отличие от частников, что как муравьи хаотично (на первый взгляд) и весьма вальяжно по отношению ко времени, особенно, не своему, носятся в гигантском сером муравейнике.
Серый Пекин был похож на Московский проспект Питера — широкий, тусклый конструктивизм в пробках на ровном месте из-за длиннющих по времени светофоров, и маленькие людишки по его краям, с той лишь разницей, что в начале весны здесь нет глыб снега и залежей грязи, а вместо чухонцев — жители местных гетто, фавел, как угодно, но по-китайски звучащих примерно как «хутун».
Я шёл до площади, где бравые молодцы в форме, тянущиеся в небо у Тяньаньмэнь и желающие стать охраной мавзолея Мао, стояли неподвижно, а низкорослые охранники в тёмно-синих ушанках внимательно всматривались в паспорт и сверяли с лицом перед ними.
Любые шутки исчезали сами собой ещё на подходе к кордонам, не то, чтобы охрана внушала трепет, нет, скорее, не хотелось терять время, которое отнимал каждый твой неверный шаг, в то время как шустрые аборигены бесцеремонно встраивались на автомате в нужные очереди, вставали перед твоим объективом, демонстративно не желая отходить — ведь ИМ нужно сфоткаться, а ты — ты другой, ты неважен, ты подождёшь.
Купить билеты в запретный город можно только заранее, день в день их нет. На восьмое марта их, кажется, вообще нет, китаянки массово готовятся к фотосессии в тематических костюмах. Мужчин в них меньше, но они тоже есть, хоть и напоминают своим видом тех, кто зарабатывает меньше жены, а потому должен её слушаться. Сказала, что сегодня ты скоморох — значит, скоморох, в халате до пят и в шапочке со стрекозиными крылышками. Штукатурки на лицах девиц, кажется, чуть больше, чем на стенах.
Костюмы взяты напрокат, подготовка явно шла уже давно, стилист должен сделать сложную причёску и вплести в неё декорации, чтобы потом каждая девица вплелась как декорация в стены и проходы запретного города, только торчащие кроссовки на ногах превращают их из ряженых в несколько... недоряженных. Но это неважно, важны фотографии на 8 марта в сети, ведь это ещё одно доказательство, что ты можешь себе позволить (потратить деньги и время).
Запретов в запретном городе на самом деле нет. Есть недостижимость, которую европейской ментальности сложно понять, ведь стать Папой Римским может [почти] каждый, в Императоры Священной Римской Империи выбирали — надо лишь стараться, и всё получится. Здесь же тебе не запрещено — нет, ты просто не достигнешь неба. Ни-ког-да, да. Город не запрещает, он показывает тебе твоё место внутри него, если уж смог зайти, или снаружи за дверью, что скорее всего и ждёт большинство.
Это не дворец, это крепость, которая заточает внутри себя каждого, кому уготована участь оказаться внутри навсегда. Выход из него есть — но ногами вперёд, а изящные картины на расписных потолочных балках лишь дают тебе блеклые воспоминание о жизни снаружи. Хотя, для Пурпурного Города Недостижимости нет никакой ружи, жизнь ограничивается квадратом красных стен, металлическим цветом воды во рву и ещё несколькими километрами по кругу.
Длинные пролёты просматриваются и продуваются насквозь. Все проходы видны и прослушиваемы — могли бы быть таковыми, но шум туристов внутри и машин вокруг накрывает город звуковым хаосом. Каждый желает потрогать большую черепаху, погладить помесь дракона с рыбой, запечатлеть вплетение крыш в сложный узор, пройти по девяти тысячам девятьсот девяносто девяти с половиной комнатам за три-четыре часа.
Откуда взялась половина комнаты, и куда делись часы, проведённые внутри стен, известно лишь небу, но оно скрыто пекинским смогом сегодня. И вчера, и завтра, и каждый день.
Рекламные туры настаивают, чтобы вы сходили в хутуны, те самые, что в Сочи звались бы по-бразильски фавеллами, а в Питере населялись бы типичными жителями дворцов-колодцев, теми, кто не съедет с них никогда, несмотря на вонь во дворе, смрад на лестничном пролёте, крыс и сомнительных личностей, но предлагаются туристическими путеводителями здесь, в Пекине. Это как если бы в Питере водили иностранцев по местам «расчл...нки», картофельных очистков и бытовых драм, но вместо угрюмых чахоточных алкоголиков там бы везде восседали Митьки, рок-музыканты, а улицы бы все были напичканы питейными заведениями. Ой, это же Пушка и Рубинштейна — я же заглянул в хутун такой, какой он есть, а не с обложки раскраски для маленьких.
Одноэтажные стены серых, но каменных домиков, из которых некуда деться. Вонь от будущей еды (за углом стоял лоток с бесконечными видами малосъедобной дряни), готовой еды, что пыхтела в кастрюльках открытых кухонь, остатков еды в пакетах и прямо на брущатке и того, что уже давно было съедено — за следующим углом стоял ассенизатор. Да, канализация тут не является общественным достоянием. Хутун был похож на запретный город — та же тюрьма, в которую люди загнали себя сами и из которой никто не выходит, разве что вперёд ногами.
Я шёл между стен, когда сзади недовольно посигналили и заорали — в узком проулке катился доставщик на мопеде, а я мешал ему проехать. Ладно, не проблема, я прижался к стене, пропуская его вперёд, китаец в шлеме продвинулся и встал прямо передо мной, слез с байка, достал телефон и начал звонить заказчику...
Да, идея того, что если местным что-то надо, то они берут и делают, никуда не уплыла сквозь века. Сотни лет назад жителям надо было построить здесь, напротив запретного города, свои халупы — они не спрашивали разрешения у Императора, брали и строили. Потому что им надо было...
============
Больше статей про путешествия здесь.
Подписывайтесь на канал – зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#Путешествия
#Китай
#Пекин
#Путешествия
#Запретныйгород