***
***
— Как ты тут без меня? Ничего не натворила?
— Нормально, рисовала.
— Молодец, покажешь?
— Не сейчас, не доделала.
Она улыбнулась, она действительно рисовала, в голове — картину свободы.
Родители приехали в субботу, около двух часов дня. Катя увидела в окно знакомую "Ниву", и сердце её сначала ухнуло в пятки, а потом забилось где-то в горле — часто, тревожно, но с каким-то новым, незнакомым чувством. Предвкушение. Конец.
Антон сидел в гостиной, смотрел телевизор, лениво листая что-то в телефоне. Услышав сигнал машины, он поднял голову, нахмурился:
— Кого там принесло?
Катя пожала плечами, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным:
— Пойду, посмотрю.
Она вышла в прихожую, нажала кнопку домофона, на экране — отец и мама, бледная, но решительная, сжимающая в руках какую-то папку.
— Открывай, дочка, — сказал отец в динамик.
Ворота поползли в стороны. Катя выдохнула и открыла входную дверь.
— Кто там? — раздалось из гостиной. Антон уже стоял в дверях, напряжённый, с прищуренными глазами.
— Родители, — спокойно ответила Катя. — Мама проведать приехала.
— Проведать? — он усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Без звонка? Вот так, сюрпризом?
— А что, нельзя? — раздался голос отца. Он уже поднимался по крыльцу, поддерживая маму под локоть. — Мы к дочке приехали, или ты против?
Антон натянул вежливую улыбку, но Катя видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих дверной косяк.
— Павел Иванович, Людмила Ивановна, проходите, конечно, просто предупреждать надо. Мы бы подготовились, стол накрыли.
— Не надо нам стола, мы по делу.
— По делу? — Антон поднял бровь. — Что за дело?
— Поговорить надо, Антон, — сказал отец, проходя в гостиную и усаживаясь в кресло. — Серьёзно поговорить.
— Что за разговор? — спросил он, скрестив руки на груди. — Если вы насчёт того, что я уехал, когда матери плохо стало, так я на работу торопился. У меня бизнес, вы же понимаете.
— Понимаем, — кивнул отец. — Ты садись, Антон, разговор долгий.
— Я постою.
— Садись, я сказал.
Антон помедлил, потом сел в кресло напротив. Катя опустилась на диван рядом с мамой, взяла её за руку. Мама сжала её пальцы в ответ.
— Что за цирк? Катя, что происходит?
— Это не цирк, Антон.
— Правда? О чём вы?
Отец достал из внутреннего кармана куртки небольшую флешку, протянул Кате:
— Включай, дочка.
Катя вставила флешку в ноутбук, стоящий на журнальном столике, развернула экраном к Антону.
На экране — кухня, залитая ночным светом. Антон подходит к плите, включает газ, не зажигая. Стоит, смотрит на шипящую конфорку, хмыкает, потом выключает, идёт к дивану, достаёт из кармана ключи, кладёт под диван.
Антон побелел, дёрнулся к ноутбуку, но отец перехватил его руку:
— Сидеть, это не всё. Да и копии это, носители - первоисточники в надежном месте.
Следующее видео — гостиная, Антон сидит на диване с телефоном. Его голос, чёткий, расслабленный: "Баба как баба, молодая, глупая, ведётся на всё. Я ей втираю про забывчивость, она уже сама не своя. Ещё месяц-два, и можно будет в психушку оформлять, скажу, что себя убить пыталась..."
— Хватит, — Антон вскочил, попытался захлопнуть ноутбук, но Катя отодвинула его.
— Не хватит, — сказала она. — Смотри дальше.
Третье видео — Антон сам роняет чашку на кухне, смотрит на осколки, ухмыляется. А через полчаса, запись с диктофона: "Ты чашку разбила, мою любимую…"
Четвёртое: Антон прячет её документы в холодильник, пока она в комнате.
Пятое...
— Выключи, — заорал Антон. — Это монтаж, подстава, вы всё подстроили.
— Монтаж? — отец поднялся, встал напротив. — А голос твой, Антон, тоже смонтировали? А лицо? Ты на себя посмотри.
— Это она больная, ей лечиться надо.
— Ах, больная? — мама встала, подошла к нему. — Это Катя, по-твоему, больная? Это она сама себе газ включала? Сама ключи прятала? Сама себя сумасшедшей делала?
— Это вы виноваты, — Антон отступил, но упёрся в кресло. — Она без меня никто, она без меня пропадёт, а вы её против меня настраиваете.
— Хватит, Антон, — сказала Катя.
Она встала, подошла к нему. Смотрела прямо в глаза — впервые за долгие месяцы не отводя взгляда, не опуская головы, не прячась.
— Хватит врать, ломать меня, делать вид, что ты меня любишь. Ты не любил никогда, просто хотел игрушку, которую можно сломать и выбросить. Тут и удовольствие от того, что сломал, и материальную выгоду придумал. Сколько твоя бывшая жена взяла денег? Куда их дела? Тебе же отдала, а ты…
— Катя, послушай...
— Нет. — Она покачала головой. — Это ты послушай, я подаю на развод.
Антон замер.
— Ты не уйдёшь, — сказал он тихо. — Ты никуда не уйдёшь, ты без меня пропадёшь, ничего не умеющая, ни на что не годная.
***
Небольшое объявление. Моя книга "Алименты. Любовь и ее последствия" есть в электронном формате и аудиоформате. (нажать на синенькое и перейти)
На Озоне в бумажном варианте осталось, пишут, 45 экземпляров. Но там надо отслеживать цену. Было в районе 300 рублей, а сегодня 700 Ссылку тоже оставляю. (тут)
И ближе к лету выйдет вторая книга, там интереснее - и рассказы, и обучающая, формат другой, привязан к Семейному кодексу, напишу позднее, что там будет.
***
—Я умею рисовать, любить, быть счастливой. Ты отнял это у меня на время, но я всё вспомню и стану собой.
Антон дёрнулся к ней, схватил за руку:
— Катя, прости меня, я люблю тебя, я всё исправлю, мы же семья...
— Руку убрал, — шагнул вперёд отец.
Антон не убрал. Тогда отец сжал его запястье так, что тот вскрикнул и отпустил.
— Мы сейчас уезжаем. А дальше Катя подаст на развод, общаться будете через адвоката. И если ты хоть раз приблизишься к ней или к нам, я эти видео отправлю всем — твоим партнёрам, твоим клиентам, в полицию. Ты понял?
Антон отступил, глаза его метались, лицо перекосилось от ярости.
— Вы пожалеете, — прошипел он. — Вы все пожалеете. Я найму адвокатов, я докажу, что она психически нездорова, я отниму у вас всё!
— Пытайся, да и зачем тебе это теперь? Она уже с тобой не будет. Напоследок подпортить жизнь? У нас есть записи, доказательства, а у тебя только злоба и пустота.
Катя вышла в спальню, дрожащими руками кинула в сумку самое необходимое. Документы, телефон, любимые вещи. Остальное — неважно, всё неважно.
Когда она выходила, Антон стоял в прихожей, сжав кулаки, с побелевшим лицом.
— Уходишь, значит, — сказал он тихо. — Ну и катись, нищая будешь, никчёмная. Никому ты не нужна, кроме своих глупых родителей. Будешь до старости с ними сидеть, чай пить и вспоминать, какую жизнь в унитаз спустила.
Катя остановилась, повернулась к нему:
— Знаешь, Антон, — сказала она. — Ты много раз заставлял меня сомневаться в себе, говорил, что я ничего не помню, что я всё путаю, что я плохая, глупая, никчёмная. Я верила тебе, потому что любила, думала, ты желаешь мне добра.
Она шагнула к нему — на шаг, всего на один шаг, и он отступил.
— Но теперь я знаю правду: я не сумасшедшая, не больная. И я в этом убедилась, иначе так бы и верила тебе, даже если бы ушла, все равно считала бы себя никчемной, сумасшедшей.
Машина отца выехала на дорогу, увозя её прочь из этого красивого, страшного дома.
Катя сидела на заднем сиденье, смотрела в окно на убегающие сосны, и плакала. Мама обнимала её за плечи, гладила по голове.
— Всё, дочка, всё закончилось.
— Только начинается, — сказала Катя сквозь слёзы. — Только начинается.
Развод был долгим и грязным. Антон нанял адвоката, категорично был против развода, Катин адвокат выставил требования о разделе сумм на счетах Антона, полученных за период брака.
Брак был расторгнут. Стороны заключили мировое соглашение, по которому Антон обязался выплатить Кате приличную денежную сумму под видом часть прибыли от его бизнеса за время их брака.
Катя, правда, ничего не хотела, но адвокат и отец хором сказали:
- Деньги берешь. Возможно, придется к психологу еще ходить. Да восстановиться надо в колледже, доучиться год, на работу устроиться. Лишними деньги не будут.
Антон выплатил всё до копейки в первый же месяц. Видимо, хотел поскорее закрыть эту главу и забыть о ней, как о страшном сне. Но, как оказалось, поставить точку было не так-то просто.
Через три недели после вступления решения суда в силу Кате с левого номера позвонил Антон. Она удивилась, но ответила.
— Чего тебе?
— Катя, тут такое дело... Я в ЗАГСе был, за свидетельством о разводе. А мне его не дают.
— В смысле? Суд же всё решил.
— Решил, да не так, — в голосе Антона проскользнули знакомые нотки раздражения, но он быстро взял себя в руки. — Судья утвердила мировое соглашение. А в ЗАГСе говорят, что это определение, а не решение. Что определение о расторжении брака — это не основание. Понимаешь? Юридическая коллизия какая-то. Начальница ЗАГСа, женщина строгая, прямо так и сказала: «Приносите решение суда, а не бумажку о том, что вы договорились».
Катя молчала, переваривая информацию.
— Ты зачем мне звонишь? — спросила она наконец. — Это твои проблемы.
— Наши, Катя. Формально мы до сих пор муж и жена для всех. Я хочу это исправить. Мой адвокат говорит, что нужно подавать новый иск, но это опять суды, время... Может, ты могла бы просто сходить со мной и подтвердить? Или написать заявление? Чтобы быстрее.
Катя чуть не рассмеялась.
— Ты серьезно? После всего, что ты сделал, ты просишь меня об одолжении?
— Я прошу нас обоих освободиться друг от друга, — жестко сказал Антон. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, не хочу быть привязанным к тебе какой-то дурацкой бумажкой. Подадим заявление совместно, по обоюдному согласию, раз уж суд нас рассудил, но технически не развел. Это быстро.
Катя положила трубку. Она рассказала всё родителям, мама покачала головой:
- Не связывайся. Пусть сам выкручивается. А мы сходим к адвокату, он все сделает.
Но отец, подумав, сказал:
- А он прав, Катя-то в ЗАГС еще не ходила, будет тот же результат. Если есть возможность поставить крест раз и навсегда и по закону, лучше это сделать. Сходи, дочка, я тебя подстрахую.
- Не надо, не боюсь я его.
Они встретились у дверей ЗАГСа. Антон выглядел помятым, под глазами залегли тени. Он кивнул Кате сухо, без улыбки.
В кабинете начальника управления ЗАГС сидела та самая женщина, о которой говорил Антон: подтянутая, с идеальной осанкой и взглядом, пронизывающим насквозь. Она выслушала их сбивчивые объяснения, пролистала документы, которые с надеждой протянул Антон, и аккуратно сложила их в стопку.
— Антон Сергеевич, — сказала она спокойно, но таким тоном, что у Кати мороз по коже пошел. — Я уже объясняла вам при первом визите: определение суда об утверждении мирового соглашения, в котором есть пункт о расторжении брака, не является документом, на основании которого производится государственная регистрация расторжения брака.
— Но почему? — вспылил Антон. — Суд утвердил, мы всё подписали! Вот же, черным по белому: «Брак между... расторгнуть».
— Потому что это определение, — отчеканила начальник ЗАГСа. — Согласно Семейному кодексу и закону «Об актах гражданского состояния», основанием для расторжения брака в органах ЗАГС является либо совместное заявление супругов, не имеющих общих несовершеннолетних детей, либо вступившее в законную силу решение суда. Определение об утверждении мирового соглашения — это процессуальный документ, фиксирующий договоренности сторон в ходе процесса. Оно не приравнивается к решению суда по существу спора о расторжении брака. — Она посмотрела на Антона с холодным сочувствием. — Ваш адвокат должен был это знать. Вы можете, конечно, попробовать обжаловать наш отказ в суде, но, предупрежу сразу, практика по таким делам однозначна.
- Дайте мне бумагу об отказе.
- Хорошо, вы его еще в прошлый раз запрашивали.
Она протянула Антону заранее подготовленный официальный отказ.
— Это какой-то абсурд,— прошипел он, выходя из кабинета. — Суд решил, мы согласились, я заплатил, а она считает себя умнее всех.
Катя молча шла рядом, на улице она остановилась.
— Знаешь, Антон, — сказала она задумчиво. — А ведь это справедливо.
— Что справедливо? — огрызнулся он.
— Ты хотел всё контролировать, обойти правила, сделать по-своему, чтобы было удобно тебе. Есть процедура, есть решение суда. Надо просто все исправить в суде.
— Ты... — начал он, но осекся.
— Я пойду, — сказала Катя. — Разбирайся сам, а я сама буду выплывать. Ты же взрослый, самостоятельный мужчина, у тебя бизнес, адвокаты, опыт, а у меня — учеба и жизнь, которую ты едва не отнял. Не звони мне больше, будет необходимость, мой адвокат позвонит твоему.
Антон обжаловал отказ органов ЗАГС, дошел до кассационной инстанции, но везде получил отказ.
…Поскольку при обращении с заявлением о государственной регистрации административный истец представил определение суда об утверждении мирового соглашения о расторжении брака, а административный ответчик правомерно указал, что представленное определение не может являться основанием для государственной регистрации расторжения брака, соответственно, оспариваемое решение Сергиево-Посадского управления ЗАГС …об отказе в выдаче свидетельства о расторжении брака является законным…
Адвокат Кати обратился в суд за разъяснением определения суда и способа его исполнения.
- Если не получится через разъяснение решить, придется повторно в суд идти за решением о расторжении брака, но тут проблема, брак-то расторгнут определением. В общем, коллизия. И как я просмотрел этот момент? М-да.
Прошло полгода, решение Катей было получено, расторжение брака они все же зарегистрировали.
Март в этом году выдался ранним, тёплым. Снег растаял ещё в феврале, и теперь на клумбах у дома пробивались первые тюльпаны.
Катя сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно: всё та же маленькая кухня, всё тот же старый стол, но всё воспринималось по-другому, радостно.
Она восстановилась в колледже. Дипломная работа: серия портретов под названием «Освобождение», уже почти готова. В мастерской, которую они с папой оборудовали в бывшей кладовке, пахло красками, скипидаром и чем-то ещё — свободой.
Сережка приходил почти каждый день: приносил смешные комиксы, рассказывал новости, смотрел на неё всё теми же влюблёнными глазами. Катя делала вид, что не замечает, но иногда ловила себя на мысли, что ей приятно просто его присутствие: тёплое, надёжное, настоящее.
— Катя, ты готова? — крикнул он из прихожей. — Девчонки уже ждут.
— Иду!
Она допила чай, чмокнула маму в щёку:
— Мама, я в клуб, с Ленкой и остальными, не скучай.
— Иди, дочка, только не поздно возвращайся, я волноваться буду.
Мама осталась одна, подошла к окну. За окном Сережка открывал Кате дверь своей старенькой машинки, отданной отцом, она смеялась, запрокинув голову, и волосы её горели на солнце — рыжие, живые, настоящие.
Отец тоже подошел к окну.
— Хороший парень, надёжный.
— Планов у них нет, даже еще не встречаются, но пусть дружат. Она с ним смеяться начала, как прежде.
Они помолчали: тикали часы, за окном чирикали воробьи, где-то лаяла собака. Обычный весенний день, обычная жизнь.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Конец.